Angel's Friends ● Друзья Ангелов

Объявление


Многие не понимают, как правильно ставить переходы. Что ж, идем учиться


У нас сменилось оформление! Тематику "Angel's Friends" представляют персонажи в версии изначального комикса. Кроме того, почищены баннеры мертвых форумов и мертвые партнеры.


Владельцам нескольких персонажей необходимо в обязательном порядке уведомлять об этом администрацию!


Администраторы: Кимини, Амель
Модераторы: Мефисто.




Среда, день.

Достаем теплые вещички, на улице -9. Winter is coming...

Надеюсь, что после Турнира все отписались и получили свои силы. Учёбы и работы с подопечными пока нет. Но будем рады вашей помощи в организации.
В игру по-прежнему требуются учителя.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Пат

Сообщений 1 страница 20 из 24

1

НАЗВАНИЕ: Пат.
АВТОР: мя.
ФЭНДОМ: сериал "Ангельские друзья".
Ну... пара дней из совместной практики потусторонних студиусов. Кое-какой сюжет тоже теоретически должен бы приложиться, но в основном, конечно, про сложности взаимопонимания при кардинально разном мировоззрении. И абсурдности эпохи, когда ангелам и дьяволам взбредает в голову взаимопонимания между собой искать.
http://s47.radikal.ru/i118/1110/0f/683d89ad3c82t.jpg
Статус: закончен.

У   меня   был подопечный, крепкий  атеист,  который занимался иногда в Британском музее. Однажды, когда он читал, я заметил, что его мысли развиваются в опасном  направлении. Враг  наш,  конечно,  тут  же оказался рядом. Не успел я оглянуться, как моя двадцатилетняя работа начала рушиться. Если бы я потерял голову и  прибегнул к доводам, все пошло бы насмарку. Но я не настолько глуп. Я тотчас сыграл на той струнке моего подопечного, которая больше всего была под моим контролем, и  намекнул,  что  сейчас  самое  время пообедать. Враг, по-видимому, сделал контрвыпад (никогда невозможно точно подслушать, что Он  говорит),  то  есть дал  понять,  что  эти  размышления  важнее обеда. Наверное, так оно и было, потому что, когда я сказал: "Да, это слишком важно, чтобы заниматься этим на голодный желудок", подопечный заметно повеселел. А когда я  добавил:  "Лучше вернуться  сюда  после  обеда и  тогда подумать как следует", он уже был на полпути к двери.
Клайв Стейплз Льюис «Письма Баламута»

Отредактировано Владлена (2012-01-16 09:43:19)

0

2

У учителя всегда больше домашних заданий, чем у учеников – это была одна из тех непреложных истин мироздания, с которой приходилось так или иначе мириться. Нельзя сказать, будто профессора Аркана, уже многие звездные годы и даже десятилетия занимавшего должность старшего куратора практического факультета ангелов-хранителей, напрягали его обязанности. Напротив, работу свою профессор искренне любил и даже, быть может, относился к ее значимости с чуть большей, чем следовало бы, гордостью. Сколько бы не сменялось студенческих потоков, сколько ни появлялось новых лиц и сколько, в свою очередь, выпускников не покидали Золотую Школу в качестве уже дипломированных Хранителей, для Аркана был значим каждый из студентов – не менее, чем если бы любой из них был бы его собственным ребенком. Или – тут профессор мысленно усмехнулся над собой – скорее уже, внуком. Как же легко утратить чувство времени – даже когда живешь бесконечно долго – тем сложнее потом бывает понять, что все-таки не бесконечно. Хоть обитатели что Рая, что Ада порой называли сами себя единым определением «бессмертные» - действительности это не вполне соответствовало. Разве что для Землян, у которых успевала минуть не одна эпоха, а жизни человеческие и вовсе были скоротечными и яркими, как брезжащая после дождя радуга.
Порой казалось, что за один день короткой день земной жизни порой происходило больше значительных и неповторимых событий, чем за целую вечность здесь, в ином пласте времени и пространства. Сколько в совокупности дней вечности Аркан провел пот так, склонившись над тетрадками? Определенно, не одна птичка успела бы сточить клювиком алмазную гору – если и правда допустить себе существование подобной птицы!
Дверь в преподавательскую негромко хлопнула, по кабинету поплыл легкий резковатый аромат каких-то тропических цветов, переплетенный с характерными серными нотками.
- Доброго дня… коллега.
Пауза вышла совсем короткой, но все-таки эта заминка прозвучала явной и, возможно, не вполне вежливой. Куратор факультета дьяволов была значительно моложе, чем он сам, и, вероятно, даже в собственном детстве уже не застала тех времен, когда ангелы и дьяволы даже в страшном сне помыслить не могли, что когда-то может стать уместным обращаться таким образом враг к врагу.
Однако, обеспокоенно вскинув голову, профессор наткнулся только на несколько насмешливую улыбку дьяволицы. Непонятно, позабавила ли ее невольная нотка бестактности и последующее легкое смущение – именно так Темптель улыбалась практически всегда.
- Все работаете, профессор Аркан? – кивнув на высящиеся стопки тетрадей, со смесью любезности, безразличия и легкой насмешки поинтересовалась она. На собственном столе адской наставницы, как и у нее в руках, никаких тетрадок и листков с заданиями и в помине не было. – Пообедаете со мной сегодня… коллега?
Сделав абсолютно точно намеренную паузу перед последним словом молодая дьяволица улыбнулась шире, блеснув мелковатыми белыми зубками со слегка заостренными клыками.
- Благодарю Вас, профессор Темптель, но обед был три часа назад, – по возможности вежливо уклонился ангел. Он без неприязни относился к дьяволице, но все-таки не до такой степени, чтобы обедать в компании, от которой вся еда приобретает ощутимый серный привкус. К тому же она действительно припозднилась, дождавшись окончания всех занятий. Впрочем, у себя на родине дьяволы вели преимущественно ночной образ жизни, на Земле вынужденно перестраиваясь, но все же не до конца – полдень, с их точки зрения, являлся более подходящим временем для раннего завтрака. Курс искусителей не переносил занятия на вечер только по двум причинам: чтобы расписание совпадало с образом жизни землян-подопечных, и чтобы тратить «лучшее время» на вещи поинтереснее учебы. В том, что на первых уроках дремали сидя не только ученики, но и многие педагоги, кажется, никто проблемы не видел. Дьяволы вообще как-то крайне оригинально относились к преподаванию и обучению.
- Как хотите, – равнодушно дернула острым плечом Темптель, направляясь к своему столу.
- Простите за неуместное любопытство, – Аркан закрыл очередную тетрадь и переложил ее в стопку уже проверенных, а сам выпрямился в кресле, разминая слегка затекшую шею и ненадолго сняв очки с уставших глаз. Уже не первый учебный год собирался зайти, наконец, к целителям Небесного Города, чтобы исправить подпорченное зрение, дело нескольких часов, казалось бы, но что-то постоянно отвлекало и даже этих часов никогда не находилось, так что изобретения смертных земных окулистов оказались весьма кстати. Удивительно, когда самые обычные правильно обработанные стеклышки оказывались ничуть не хуже чуда.
- Да? – присев на краешек своего стола, Темптель повернулась к ангельскому профессору лицом.
- Домашние задания на Вашем факультете тоже отменили как устаревший метод или что-то вроде того?
- Нет, ну разумеется, я задаю ученикам задания для самостоятельной работы! – дьяволица со смехом мотнула головой, отчего прямые, словно утюгом разглаженные, пурпурно-лиловые волосы плеснули в обе стороны изящными волнами, и, предупреждая недоумение Аркана, добавила. – Просто я их не проверяю. Да и не контролирую выполнение. Не хватало еще, чтобы ученики решили, будто это нужно мне, а не им же самим.
- Но я не понимаю, чему вообще можно научить детей, если не отслеживать, какие знания они усвоили. Да еще при этом поощряя невнимательность на занятиях.
- Чему научить? Реальной жизни, дорогой коллега. Детям ни к чему воображать, будто истину они могут получить в готовом виде, услышав от меня или законспектировав в библиотеке какой-нибудь фолиант попыльнее, пусть ищут ответы на свои вопросы в окружающем мире, самостоятельно шевеля мозгами. Моя задача – помочь им именно в этом, а не разжевывать каждую очевидную вещь и отслеживать возможные ошибки. С последствиями ошибок они столкнуться в своей практике.
- Так почему бы не помочь им избежать хотя бы тех, которых можно избежать? В конце концов, нам доверяют, как наставникам.
- ВАМ, профессор Аркан, может быть, – мягко напомнила Темптель. – а наши ученики первым делом уясняют, что полностью доверять нельзя никому. Я могу рассказать лишь о своем собственном понимании мира – и не больше, так что нет ничего хуже студентов, которые смотрят тебе в рот преданным взглядом, словно в надежде услышать какое-нибудь великое откровение!
Куратор факультета Хранителей с некоторой растерянностью помолчал, мысленно оценивая услышанное. Все казалось весьма логичным… но одновременно с тем где-то в корне своем неправильным, и Аркан предпочел бы четко выявить, в чем этот едвауловимый подвох мог бы заключаться. Дьяволы просто мастера по части подменять понятия «логичного» и «правильного», которые, при всей их схожести, определенно не стоит между собой путать. Его собеседница тем временем, возможно, сочла короткую беседу завершившейся и пересела в свое кресло, принявшись что-то разыскивать в ящиках тяжелого стола из почти черного отполированного временем дерева.
- Гм, а ведь еще и розы тоже надо доесть, пока не засохли… – пробормотала она себе под нос, ни к кому не обращаясь, но Аркан, решивший, что чего-то неправильно расслышал, чересчур углубившись в свои размышления, повернул голову и рассеянно переспросил.
- Что, простите?
- Розы, – автоматически повторила дьяволица, тоже с некоторым недоумением обращая взгляд в его сторону.
Вообще-то навязчивое любопытство Аркан полагал крайне бестактным. Но, наверное, не сумел все-таки сдержать если не слов, то более чем красноречивого непонимающего выражения на лице, особенно когда Темптель, словно с издевкой еще раз подтверждая, что он все-таки расслышал все правильно, крутанулась в своем кресле и вынула из шкафчика пышный букет.
Вегетарианство дьяволами никогда не практиковалось, скорее даже наоборот – учитывая, что с солнечным светом в их Подземном Городе дела обстояли крайне напряженно, а оттого и растительный мир ограничивался разнообразной плесенью и грибами (преимущественно – ядовитыми), исторически сложившиеся хищнические повадки никого не удивляли.
- Что-то не так? – отламывая один из бутонов и отправляя несколько свернутых трубочкой лепестков в рот, поинтересовалась Темптель. Аркан мотнул головой, с усилием отводя от букета недоуменный взгляд, в конце концов, вся совместная работа ангелов и дьяволов на восемьдесят процентов состояла из напоминаний себе, что для других совершенно естественны любые, с твоей собственной точки зрения, странности, поэтому в общих интересах просто не акцентировать на этом лишнего внимания. В конце концов, противоположная сторона наверняка находила ангелов странными ничуть не в меньшей степени.
Наверное, в силу общей растерянности Аркан и не уловил сразу запаха букета, для цветов, в общем-то, малохарактерного – и обратил на это внимание только обнаружив, что Темптель встала из-за своего стола и приблизилась, с улыбкой протягивая один из цветов.
- Угощайтесь, – кажется, едва сдерживая хохот, любезно предложила она. Аркан автоматически принял подношение и стал с опаской его рассматривать, пару мгновений спустя сам едва сдержав смех. Розовый бутончик был не без изящества правдоподобно свернут из нескольких тоненьких почти до прозрачности настоящих цветочных лепестков кусочков то ли колбасы, то ли ветчины с резковатым запахом острых приправ, к которым дьяволы так же питали слабость.
Мысль использовать колбасу, пусть даже и столь изящно оформленную, в качестве романтического подарка могла зародиться только в одной из голов в Золотой Школе!
- Темптель, это с Вашей стороны непедагогично - принимать от студентов подобные знаки внимания! – больше чтобы отвлечь себя от желания громко рассмеяться, нежели из надежды убедить в чем-то юную дьяволицу, покачал головой профессор.
- Поверьте, я тоже предпочла бы принимать знаки внимания от кого-нибудь более… или кого-нибудь менее… в общем, никто больше мне этих знаков внимания не оказывает. На безрыбье можно и колбасе порадоваться – хотя бы даже и в буквальном смысле! – прищурившись, она отломила от букета еще один «цветок». – Тем более, когда это абсолютно ни к чему не обязывает! По крайней мере, хоть у одного из моих студентов хороший вкус в отношении женщин, а не более чем странные наклонности…
Аркан успел опасливо откусить краешек колбасного лепестка – отказываться теперь, взяв оригинальное угощение в руки, было бы откровенно невежливым – как и ожидалось, тот оказался переперчен так, что слегка даже обжигал язык. Но поморщился пожилой ангел не из-за этого.
- Перестаньте. Такими вещами не шутят.
- Вы там, в Небесном Городе, слишком уж склонны путать то, как все должно быть, с тем, как все просто есть, дорогой коллега. Но мир пришел в движение и старые истины в очередной раз оказались ни на что не годными. Не так уж и во многом мы можем быть действительно уверенными.

0

3

Гас
Кажется, я понял, почему Добро всегда побеждает – оно просто не умеет проигрывать!
Злодей («Хроники Сказочного Королевства»)
- Жулик!
Не дожидаясь какой бы то ни было реакции на свое экспрессивное заявление, сидящая напротив маленькая чернявая девчушка с прямой челочкой до бровей и неровно подстриженными довольно короткими волосами – только у виска болталась маленькая ассиметричная косичка, то и дело при каждом резком движении шлепающая девчонку по уху, словно хвост – бока рассерженной кошки – вскочила и взмахом руки смела с черно-белых квадратиков деревянной доски все фигуры.
Гас, немного опешивший от столь бурной реакции, хотел было возразить, но не тут-то было. Кто бы ни придумал пословицу о будто бы безграничном ангельском терпении и кротости, он то ли весьма изощренно шутил, то ли просто не был знаком с ангелами вроде милейшей Мики. На достигнутом девчонка и не подумала остановиться, яростно схватив со стола саму доску и принимаясь ею воинственно размахивать. Увесистая деревяшка промелькнула, обдав плотной волной воздуха, почти зацепив кончик носа в последний момент успевшего отшатнуться дьявола, правда, при этом он еще и едва не грохнулся со своего стула.
- Эй, слушай…
Слушать его оппонентка ничего не желала. Обогнув стол, она продолжила активное наступление, плашмя размахивая этой многострадальной доской. Впрочем, доску в данный момент Гас был склонен гораздо в меньшей степени жалеть, чем самого себя: особой ловкостью он никогда не отличался и уворачиваться от ударов получалось с весьма переменным успехом, так что, не смотря на явное превосходство в физической силе, оставалось только, пятясь, отступать. Понимая при этом, что вскоре неотвратимо упрется спиной в одну из стен Зала Состязаний, сквозь которую, в отличии от большинства стен на Земле, ни дьяволы, ни ангелы проходить не умели.
Ситуация все явственнее отдавала идиотизмом: как, скажите пожалуйста, можно остановить озверевшую ангелессу, если к ней при этом даже прикасаться в истинном обличье запрещено? Сама  Мики, на свой манер, с истинно ангельской законопослушностью позаботилась о том, чтобы выколачивать из оппонента пыль, исключив при этом возможность прямого контакта (хотя уже то радость, что первой ей доска подвернулась под руки, а не, например, стул!), но у Гаса-то в руках ничего не было, а для попыток отобрать доску девчонка оказалась слишком шустрой! А использовать сверхъестественные способности, когда противник, в свою очередь, этого не делает, было как-то слегка неловко. Не то, чтобы у Гаса были какие-то представления о чести или совести – ни у одного уважающего себя дьявола их не бывает – но все равно…
В качестве единственного контрхода парню удалось, в очередной раз вынужденно подставив под удар вскинутую руку, отпихнуть доску, а вместе с ней и Мики, назад – так, что пришла очередь девочки отчаянно замолотить своими «куриными» крылышками в попытке удержать равновесие, а Гас, воспользовавшись на какое-то время ослабевшим напором, малодушно рванул в сторону автоматических дверей в коридор.
К его счастью, после окончания занятий уже прошло достаточно времени, поэтому большинство студентов Золотой Школы успели разбрестись по самым разным делам, так что у его позорного бегства от разъяренной пигалицы не нашлось благодарных зрителей, стараниями которых дьявол мог бы стать одной из главных тем шуточек, причем как на собственном факультете, так и на ангельском. Но на этом везение и закончилось. Мики и не подумала успокоиться на достигнутом, обратив оппонента в позорное бегство, напротив, стрелой вылетела следом за ним к коридор, продолжая с абсолютно невменяемым видом размахивать шахматной доской. Да-а… вот уж от какого вида спорта не ждешь подобной экстремальности, так это от шахмат! Похоже, бегать по школьным коридорам теперь предстояло до того предположительного момента, пока девочка не соизволит вспомнить, что она вроде как официальный представитель сил добра и обязана проявлять великодушие, прощать и возлюблять врагов своих – ну и все такое. Хотя нет, возлюблять – это уже перебор. Достаточно уже школа на ушах стояла, когда одна весьма странная – даже для ангела чересчур странная – особа восприняла этот призыв чересчур уж буквально. Из-за таких всегда понимаешь, что Мики, в общем-то, не худший противник – уж лучше ангел, под настроение норовящий засветить тебе между рогов чем-нибудь тяжелым, чем то вешающийся на шею, то впадающий в стихийный морализм!
К сожалению, впав в эти отвлеченные размышления, Гас окончательно перестал следить за тем, куда именно летит по коридору – и не обращал на эту деталь совершенно никакого внимания, пока не хуже пушечного ядра не вышиб из косяка какую-то дверь. Что было, по меньшей мере, неожиданно, поскольку сквозь почти все двери школы можно было без труда проникать. Впрочем, момент после подобного столкновения был слабо подходящим для логических размышлений, поэтому толком озадачиться оглушенный чертенок тоже не успел, по инерции пролетев практически все помещение и не кувыркнувшись еще и в окно только потому, что на пути кстати оказался массивный стол. Достаточно массивный, чтобы только слегка затрещать и сдвинуться с места при столкновении с разогнавшимся Гасом. Только когда парень с приглушенным стоном разогнулся и встретился взглядом с крайне недоуменными прозрачно-синими, как вода, глазами куратора ангелов – профессора Аркана – забрезжило воспоминание, что от прохождения сквозь стены в школе, помимо Зала Состязаний и Зала Портретов (где двери так просто не вышибешь) защищены только преподавательские помещения.
Вокруг долговязой фигуры старика в белом картинно опадали и кружились не хуже огромных снежинок исписанные чернилами разных оттенков бумажные листы.
Мики, в силу своего цыплячьего веса куда менее подверженная инерции, притормозила гораздо своевременнее и зависла в развороченных дверях, мгновенно присмирев при виде своего профессора. Доску, правда, девочка продолжала сжимать в руках – будь на ее месте дьяволица, скорее всего, постаралась бы избавиться от компрометирующего орудия, а то и вовсе улизнуть, пока все отвлеклись на шумное вторжение Гаса, однако в увенчанную нимбом головку, судя по всему, подобные мысли приходить были не способны, поэтому Мики обреченно дождалась, пока Аркан, отследивший расфокусированный взгляд сидящего на полу юного дьявола, переключит свое внимание на нее.
- Микаэлла, что все это значит? – несколько патетично вопросил седовласый ангел. Небесная практикантка на это еще раз повела себя настолько глупо, насколько только ангелесса и могла: вместо того, чтобы выдержать взгляд и честнейшим тоном заявить, что понятия не имеет и вообще мимо проходила, потупила глазки, по контрасту с черной шевелюрой еще более пугающе-бледные, чем у старика, и так красноречиво залилась до корней волос краской, что кто угодно теперь бы догадался, что в происходящем безобразии виновата исключительно она. Или, по крайней мере, сама так считает. – Что произошло?
- У нас возникли небольшие разногласия относительно шахматных правил, – пояснил Гас, уцепившись за столешницу и тяжело поднимаясь на ноги.
- Небольшие разногласия, – эхом повторил Аркан даже без вопросительных интонаций, а словно бы пробуя звучание фразы на вкус. Девчонка, сама мгновение назад и слова из себя не способная выдавить, возмущенно вскинула взлохмаченную погоней черноволосую головку.
- Ты жульничал!
- А это бездоказательно, – улыбнувшись как можно более располагающе возразил Гас.
- Хочешь сказать, что я обманываю?! – вспыхнув уже не от смущения, а от злости, Мики как-то нехорошо сжала в руках доску, словно на миг забыв о присутствии наставника.
- Да нет! – автоматически бросая в сторону старика опасливый взгляд, открестился молодой дьявол. – Только что доказательств у тебя нет. Даже если бы…
Профессор Аркан вскинул руку, призывая к тишине.
- Даже если ты права, Мики, – заговорил он сам. – подобное поведение правота не оправдывает. Дьяволам свойственно жульничать. Можно даже сказать – естественно. Это не должно было стать для тебя шокирующим открытием, не говоря уже о недопустимости подобной реакции.
Одной рукой прижав к себе шахматную доску словно в попытке защититься девочка сжала вторую в кулачок.
- Это несправедливо! – избегая взгляда наставника, тихо процедила она. – Несправедливо! Они жульничают и это «нормально», все правила действуют односторонне, только у нас вечно связаны руки! Как правила могут быть односторонне честными? Мы не на равных.
- Правила существуют для всех! – заметно похолодевшим голосом отрезал ангельский куратор.
- Но если…
- И никто не судит ангелов строже, нежели дьяволов. Мы не нарушаем законов не потому, что нам это в меньшей степени позволительно – а оттого лишь, что это наш собственный выбор. То, что собственно, и позволяет нам отличаться в этом противостоянии – и мне крайне неприятно сейчас думать, что кто-то из моих учеников полагает это несправедливым или неправильным!
Мики потупилась еще сильнее и едва слышно шмыгнула носом.
- Кроме того, если у вас «возникли разногласия» – это что же, повод громить школу? К вашему сведению, Зал Состязаний для того и существует, чтобы не выносить склоки наружу.
- Своей головы мне жалко несколько больше, чем школы! – буркнул Гас себе под нос, но Аркан все равно его услышал и картинно закатил к потолку глаза.
- Нет, это… профессор Темптель, ну что Вы на это скажете?
Шуметь в голове как-то резко перестало, вместо этого юный дьявол поежился от внезапного холодка.
Профессор Темптель, все это время сидевшая за собственным столом и со скучающим видом перелистывающая какой-то земной журнал из поблескивающей бумаги, словно бы и не заметив внезапного погрома учительской, только после слов Аркана царственно подняла голову. Лишь на миг Гасу удалось поймать взгляд медово-золотых глаз, сейчас почему-то не менее холодных, чем стеклянно-голубые глаза ангелов.
- Ничего! – отрезала дьяволица, снова обращая взгляд к пестрым страницам. – Ученик, трусливо удирающий от противника, которому ни в чем не уступает, не заслуживает, с моей точки зрения, ни единого слова!
Сердце Гаса, после пробежки по коридорам истерически колотящееся чуть ли не в ушах, как будто пропустило несколько ударов, резко ухнув вниз.
Молчание затянулось, только топчущаяся в дверях Мики продолжала удрученно сопеть.
- Возвращайтесь к своей практике, дети, – через какое-то время мягко потребовал профессор Аркан, сделав какой-то странный жест в воздухе ладонью, словно бы сам мог на долю мгновения забыть о Вето и попытаться отчески положить руку на плечо студенту-дьяволу. Потом вежливо отобрал у зависшей в дверях девчонки шахматную доску. Гас не шелохнулся, какое-то время с трепетной надеждой ожидая язвительного уточнения, оглох он, или решил кому-то здесь позировать, однако леди Темптель, казалось, начисто забыла обо всех присутствующих.
Часть пути по опустевшему коридору и дьявол, и его оппонентка подавленно молчали.
- А кто, собственно, должен действовать первым? – уже в изрядном отдалении от разгромленной учительской неожиданно спросила Мики. Гас остановился и поскреб свои жесткие рыжие волосы, изображая несколько более старательные раздумья, чем это соответствовало действительности.
- Ну, ты начала буянить, так и не сделав свой ход, значит, победителем могу официально считаться я.
- Ничего подобного! – моментально взбодрившись от такой наглости, вскинулась ангелесса. – Ты жульничал, значит, твой последний ход вообще не засчитан.
- Бездоказательно, – меланхолично повторил Гас. Кажется, сейчас под рукой у девчонки не было ничего, что можно было бы использовать с деволоцидальными намерениями, но прокручивать склоку заново особой охоты не было. – но, если для тебе это так принципиально, можешь сегодня делать первый ход.
Мики растерянно замерла, но тут же протестующе дернула головой – косичка легонько шлепнула ее по щеке.
- Не нужны мне твои уступки!
Вот же непостижимая логика: если она так искренне (а у ангелов только искренне оно и бывает) считает фактической победительницей себя, то почему его согласие должно в таком случае считаться «уступкой»? Гас покладисто пожал плечами.
- Мне все равно. Даже, пожалуй, удобнее делать собственный ход, когда действия противника уже учтены.
- И почему это я должна поступать так, как тебе будет удобно? – мрачно поинтересовалась девочка.
Нет, у всех ангелы, как ангелы, только ему такую подсунули!
- То есть, ты не хочешь действовать первой?
- А откуда мне знать, что ты не нарочно сейчас все это говоришь, чтобы я сама отказалась?
- Так… – глубоко вздохнув, Гас почесал основания рожек. – Просто скажи сама, как ты предпочитаешь действовать, и хватит создавать проблему на пустом месте. Достаточно тех, что уже организовались.
- Организовались! Это же не тебя там отчитали, как… как… словно… Тебе-то и слова не сказали!
- Вот именно! – не сдержав раздраженного оскала, огрызнулся дьявол.
- Постой. Ты расстроился из-за того, что тебе НЕ учинили разнос?
- Практика уже тянется столько времени, а у меня меньше всех на курсе дисциплинарных взысканий, – неохотно признался Гас.
Наверное, Темптель считает его совершенно ни на что не годным ничтожеством. Настолько, что даже не пожелала этого говорить! Было бы гораздо, гораздо легче услышать вслух, что ты просто тюфяк, бесхарактерная медуза и что из тебя никогда не выйдет настоящий дьявол, ведь когда ругают вслух, тем самым стараются вызвать какой-то протест, реакцию… ведь тогда, по крайней мере, не чувствуешь той безнадежности. Может, он чересчур самонадеянно решил, что наставница может быть в нем разочарована – ведь это предполагало бы, что ей есть хоть какое-то дело до его успехов или неудач?
- Я хочу не договариваться, а чтобы все было честно! – так и не сумев вникнуть в его логику, вернула разговор в прежнее русло Мики. Молодой дьявол тяжело вздохнул. Он аналогично, как ни старался, не мог понять многих вещей, которые, судя по всему, оппонентке казались совершенно очевидными и потому не требующими никаких объяснений. Ангелы и дьяволы, наверное, ничуть не хуже понимали одни других, разговаривая на совершенно разных неизвестных языках – потому что еще хуже, даже чуть, просто не представлялось возможным.
- Если не секрет, а в прошлом году ты провалила практику тоже из-за своей… несдержанности?
- Несдержанности? – смешно нахмурившись, переспросила ангелесса.
- Как ты собираешься удерживать землян от пороков и неосмотрительных поступков, если сама себя контролировать не можешь? Ладно, твои проблемы. Ладно, теперь нам стоит разыскать подопечных? Почему бы не начать с буфета, по-моему, его еще не закрыли…
- Почему именно оттуда?
- Так все равно же, откуда начинать – почему бы и нет? – состроив честнейшую мину, парировал Гас.
- Ну и чья бы корова мычала насчет неумения со своими-то пороками справляться? – хихикнула, не смотря на свое кислое настроение, Мики.
- Так у меня, в некотором смысле, и цели прямо противоположные.

Отредактировано Владлена (2011-10-18 17:52:06)

0

4

Мики
Судя по тому, как часто за последнее время здесь затеваются драки, истинный зачинщик   найден... Анцифер! Фармазон, конечно, его изо всех сил провоцирует, но уж если ты ангел - то терпи. Видимо, и ангельское терпение не безгранично...
А. Белянин
Началось все с того, что Мэтью пригласил Хелен на свидание. Мики искренне предпочла бы избегать неуместного интереса к чужой жизни, особенно в таких ее аспектах, но иногда получалось и так, что чужие и, казалось бы, совершенно личные дела тебя вдруг касаются – и весьма непосредственно.
Особой симпатии – во всяком случае, у нее самой – этот мрачный парень, постоянно изображающий полное равнодушие к окружающему миру и любящий порассуждать о бренности всего сущего, никогда не вызывал, но Мики радовалась, что близняшки Хелен и Джулия, которые перевелись в Золотую Школу уже в самый разгар учебного года, сумели завязать дружбу хотя бы с ним. Наверное, именно потому, что все остальные смертные студенты давно уже успели сформировать свои отношения, распределиться по компаниям, где новеньким с трудом находилось место, а с подлизами, рассчитывающими ради собственных выгод сблизиться с девочками из состоятельной семьи, близняшки сами не желали иметь дела, Мэтью оказался единственным исключением. Он держался особняком и ни с кем раньше не искал дружбы, хотя и на конфликты тоже не нарывался. И мелочи жизни вроде чьего-то состояния и социального статуса парня тем более ничуть не волновали. Близняшкам далеко не сразу удалось достучаться до замкнутого вечно хмурого типа, но, если он все-таки решил поддерживать с ними дружеское общение, то в искренности симпатий сомневаться не стоило. К тому же не проверку этот хмурый тип оказался довольно-таки интересной личностью, ценителем музыки и весьма талантливым поэтом. Ни Хелен, ни Джулии, правда, он своих стихов не показывал, но Мики, к некоторому своему стыду, воспользовалась тем, что смертные не могут ее видеть, чтобы сунуть в рукописи любопытный нос. Признаться, это было неожиданным открытием иной грани личности одного из тех подростков, которые только и знают, что наряжаться в черное и делать вид, будто в свои юные годы успели невыносимо устать от жизни. Хранительница-практикантка-то ожидала, что в стихах парень толкает все те же избитые пустоты о бренности всего мира и собственной неоцененности.
Сложно с этими смертными. Мутно. В каждом землянине мало того, что понамешано и хорошего и плохого, так все это еще и настолько между собой переплетено, что и не знаешь, как к человеку относиться. Любое отношение будет казаться либо незаслуженным, либо чрезмерно суровым.
С дьяволами, в которых по определению ничего хорошего нет и быть не может, как-то проще. По крайней мере, с ними всегда все ясно.
- Ты фефо? – каким-то образом почувствовав короткий скептический взгляд девочки, неразборчиво пробурчал Гас, разместившийся на противоположном конце стола. Вернее, это Мики отодвинулась подальше, подозревая, что ей даже мороженое в горло не полезет под фоновое лицезрение неописуемых манер рыжеволосого дьявола за столом.
Девочка с каменным выражением лица подтолкнула в его сторону стопку салфеток, на что Гас с демонстративной презрительностью хмыкнул, прижав к губам тыльную сторону пухлой ладони. Не то все-таки постеснялся случайно заплевать половину стола не до конца пережеванными кусками гамбургеров, кусочков куриного филе и обжаренных ломтиков картошки, не то – этот вариант казался несколько более правдоподобным – просто пожадничал с ними расставаться.
Так вот, не успела Мики порадоваться, что у Джули и Хелен появился в школе хоть один друг, как совершенно очевидным стало, что отношение девочек к Мэтью не то, чтобы в чистом виде товарищеское. И, учитывая, что сестер все-таки было двое, это создало крайне неловкую ситуацию. Пока сам парень никак не отвечал на попытки обеих девушек флиртовать, серьезных проблем не возникало… и вот сегодня Хелен получила приглашение на концерт какой-то малоизвестной, но по словам Мэтью (весьма снобистски презирающего признанных кумиров других подростков, считая широкую известность почти гарантией бездарности) – невероятно гениальной. А сразу после этого Джулия пересела с парты рядом с сестрой, на самый последний ряд, оскорбленно отмалчиваясь по этому поводу, а сама Хелен, воодушевленная долгожданным вниманием, словно бы и не заметила ни настроения, ни отдаления близняшки. Сестры оказались на перепутье и рисковали натворить ошибок – если только не помочь им увидеть единственно правильную дорогу среди множества ложных.
Если только для начала самой-то эту дорогу увидеть!
- Ты не будешь доедать?
- Чего? – вынырнув из своих размышлений, Мики недоуменно уставилась на своего визави, с флегматичным видом облизывающего сырный соус с кончиков пальцев.
- Если ты не будешь есть курицу, можно мне ее взять? А я тебе отдам мороженое.
- Да забирай! – раздраженно отталкивая свой поднос, откликнулась девочка. – Не до того сейчас!
- Правда, а я решил, птичьего гриппа, о котором земляне последнее время столько болтают, опасаешься…
- Птичий грипп был год назад – теперь они уже болтают о свином, так что опасаться здесь следует… определенно не мне!
Дьявол захихикал – ответная шпилька оказалась аккурат по его чувству юмора. И вообще, он-то мог себе позволить не относиться к ситуации всерьез. Правильный путь всего один, а ложных – бесчисленное множество, так что и теория вероятности играет на стороне искусителей, а не хранителей.
Перед носом Мики рядом с опустевшей вазочкой мороженого оказалась еще одна, полная, хотя и с начавшим уже подтаивать содержимым.
- Я имела в виду – просто так забирай…
- Бери. Может, остынешь, наконец.
Никакой пакости или шуточки (по сути дела, той же пакостью обычно и являвшейся) к мороженому, кажется, не прилагалось – девочка первым делом просканировала стаканчик на этот счет.
- К твоему сведению, обжорство – это еще не все, о чем следует думать!
- Ну да. Есть еще лень, жадность, зависть, гордыня, ну, и еще…
- Не паясничай. И вообще, мы так и не решили, кто сегодня получает право первого хода, а из-за тебя впустую теряем время!
- А зачем?
- Что?
- Зачем вообще действовать по очереди? У нас двое подопечных, забыла. Это раньше они все время изображали попугайчиков-неразлучников, но теперь-то Джули дуется на сестру и избегает ее, а Хелен про нее и думать забыла. Мы легко можем переговорить с ними – то есть, с каждой – конфиденциально, а потом просто поменяться.
- Ты что, забыл, что действовать одновременно запрещено.
- На одного подопечного одновременно влиять запрещено! – Гас отсалютовал куриным крылышком. – Но близнецы все же два разных человека. В общем-то, они и выбор вполне могут сделать в своей жизни разный… Гм. Минутку.
С несколько неожиданной для своей комплекции ловкостью он вскочил из-за столика и цапнул под локоток показавшуюся неподалеку одноклассницу – небрежно одетую, словно в первое подвернувшееся под руку утром, дьяволицу с дымчато-синими крыльями и рожками, растрепанными блекло-русыми волосами и несколько невыразительным лицом.
- Соня, сладенькая, выпьешь с нами кофе? – проворковал толстяк, столь энергично увлекая коллегу к столику, что казалось, вопрос был задан исключительно из вежливости и отрицательный ответ абсолютно ничего не изменил бы. Впрочем, та не высказала никакого возмущения, позволив усадить себя на скамью, а при появлении на столе прямо перед ней горячего стаканчика даже вынырнула, наконец, из отстраненной прострации.
- Ну? – сделав пару глотков спросила Соня тоном только что разбуженного.
- Угощайся, – Гас с улыбкой развернул к ней ополовиненную уже упаковку с кусочками курицы, правда, как только дьяволица последовала совету, весьма ревнивым взглядом провожая каждый кусочек. Но жевала Соня так же заторможенно, что несколько успокоило его собственнические порывы. – Скажи, Мэтью ведь сейчас твой подопечный.
- Угу, – отстраненно откликнулась русоволосая.
- И Филетта, я так понимаю, сумела его убедить, что поддерживать отношения с двумя девочками сразу становится несколько двусмысленно?
- Угу! – уже с нотками вялой агрессии подтвердила Соня. – Как будто можно отдавать кому-то предпочтение из двух совершенно одинаковых близняшек!
- Он, тем не менее, все же отдал.
- Землянам нравится считать себя порядочными и благородными. На этом их ангелы и ловят.
Мики поперхнулась мороженным от такого заявления.
- Расскажешь поподробнее? – с вкрадчивым нажимом попросил рыжий дьявол. Его одноклассница, видимо, после порции кофе проснувшаяся уже в достаточной мере, чтобы обратить какую-то долю своего внимания на всю окружающую реальность, невежливо ткнула пальцев в сторону ангелессы, дополнив этот жест вопросительным взглядом. Гас благодушно махнул рукой. – Насчет Стрекозы можешь не беспокоиться. Ангелы – заложники собственной честности.
Соня с язвительной улыбкой прищурилась, как-то странно глядя поверх кофейного стаканчика.
- Гас, а ты в курсе, что после этой истории с Сульфусам большинство наших вообще отказались работать в разнополых спаррингах?
- Разумеется. Глупость, по-моему. Соотношение-то по количеству все равно разное, да и разницы тут никакой. По Стрекозе вон с двух шагов не поймешь, мальчик или девочка!
Едва не откусив кончик ложки, Мики швырнула ее в наполовину опустевшую вазочку и шарахнула кулаками по столу.
- Ты… ты… мерзкий, гнусный…
- Вот видишь – а она уже комплиментами тебя осыпает! – победно улыбнулась Соня и оба дьявола громко расхохотались. Мики резко выдохнула, заставив себя успокоиться.
- Давай лучше все-таки про Метью.
- А что про Мэтью? – Соня помрачнела. – Сам же видишь, Филетте я продула.
- Он действительно влюблен в Хелен или просто ткнул наугад?
- Понятия не имею! Я к нему в голову не лазила. Вероятно, наугад, они же совершенно ничем не отличаются!
- Даже похожие люди абсолютно индивидуальны. Профессор же всегда нам говорила, что к каждому смертному необходим совершенно особенный психологический подход, потому что на одни и те же обстоятельства или слова разные люди будут реагировать совершенно по-разному.
- Гас, если ты до сих пор не заметил – в классе только ты один и слушаешь профессора!
- Заметил и, должен сказать, вы все многое теряете. Погоня за лишними дисциплинарными замечаниями в аттестат не стоит возможности услышать и узнать много интересного и полезного.
- Да ты будешь, разинув рот, ее слушать, даже если она вздумает зачитать нам нравственный трактат о пользе добра! – скривилась Соня, потянувшись было за еще одним куриным крылышком, но Гас, нахмурившись, шлепнул ее по ладони.
- Я сказал «угоститься», а не «сожрать все, до чего дотянешься». И не смей больше говорить таких вещей о профессоре Темптель! Может быть, ты не продувала бы своей Филетте так часто, если бы хоть изредка интересовалась мотивами своего подопечного, а на уроках разнообразила свой беспробудный сон хоть какими-то занятиями. Кофе-то на тебя, как получается, совершенно зря потратил.
- Жадная свинья! – дьяволица одновременно со словами зевнула, прикрыв рот ладошкой. – Ну и ладно, я пойду.
- Ты тоже ничего. Увидимся.
Прихватив еще не до конца опустошенный стаканчик, Соня сползла со скамейки и неторопливо побрела прочь.
Вот почему сама Мики не догадалась расспросить Филетту насчет Мэтью? Та наверняка бы сумела рассказать больше полезного, чем это спящая на ходу рогатая красотка! Но теперь-то, если Мики попытается, получится так, словно это Гас подсказал идею. Так он, в общем-то, и подсказал…
- Ну, так что? – вытряхивая на ладонь все, что осталось в картонной упаковке, осведомился дьявол.
- Я вовсе не похожа на мальчишку с двух шагов! – сухо ответила Мики.
- Ну ладно, ладно, не с двух. С трех.
Очень захотелось запустить в него одной из вазочек. Ангел глубоко вздохнула.
- Гас, я… я сожалею, что так вспылила сегодня в комнате состязаний. Правда.
- Скорее ты сожалеешь о том, что Аркан тебе на этот счет по ушам проехался.
- Неправда! Я сама понимаю…
Гас с сожалением заглянул в опустевший пакет, разочарованно вздохнул и, смяв его в кулаке, только после этого встретился взглядом с Мики.
- Стрекоза, передо мной тебе извиняться не стоит. Прибереги эти церемонии для своих сородичей. Чисто фактически двери вышибать лбом ничуть не менее и не более больно в зависимости от того, сожалеешь ты, что вела себя, как ненормальная, или нет. Так что я и смысла в этом никакого не вижу.
- С каких это пор шахматная доска стала таким грозным оружием демоноборчества, что хоть в ужастиках землян для экзорцизма ее применяй? Или ты нарочно придуривался, чтобы меня в таком свете выставить?
Себя он, конечно, выставил не лучше, но, судя по товарищеской болтовне Гаса с Соней, к насмешкам в свой адрес он относился совершенно спокойно – единственная угодившая в цель шпилька, судя по его реакции, касалась профессора Темптель.
- Скажи лучше, ты согласна говорить сначала с Джули, а потом…
- Почему именно Джули?
- С объективной точки зрения, Хелен ни в чем перед сестрой не виновата – Мэтью же сам все решил. Тебе просто не на что будет направить эту вашу фирменную укоризну.
- Вот что, Гас, не надо учить меня, что делать! Я к тебе не лезу с советами о том, как правильно обжираться и валять дурака! Ясно?
- Вполне. Не нужно так нервничать, я просто сказал наугад.
Голос рыжеволосого дьявола прозвучал с какой-то обычно ему несвойственной сухостью, заставив Мики почувствовать укол стыда. Учитывая, что все дельные идеи сегодня принадлежали преимущественно ему, вероятно, она опять перегнула палку. Впрочем, он же сам только что заявил, что в извинениях не видит никакого смысла – ни к чему нарываться на еще одну дозу его грубоватого остроумия, признаваясь, что сказала лишнее!

0

5

Я таки позорно ввожу еще одну сюжетную линию и других персонажей. В теории они таки должны пересечься, хоть и самую малость
Эдуардо
И от зари, и до зари:
«Черт побери! Черт побери!» -
Как видно, черта я достал,
И черт пришел, и черт побрал…

Мартиэль
- Жиневра… Дженни, постой на минутку!
Рыжеволосая девушка, деловито пересекающая коридор, остановилась, перехватив поудобнее стопку книг и учебников в руках, и обернулась, одаривая окликнувшего ее парня несколько непонимающим взглядом серьезных мятно-зеленых глаз. У Эдуардо перехватило дыхание, хотя пробежать, догоняя Жиневру по коридору, пришлось разве что несколько шагов.
- Да? – девочка вежливо улыбнулась, но эти ее удивительные глаза так и продолжили демонстрировать полную погруженность в какие-то собственные неизведанные мысли.
- Эм, – вообще-то, Эдуардо заранее продумал, что и как он ей будет говорить. В мельчайших деталях обдумал, по гибкому сценарию, предусмотрев все возможные варианты импровизации. Даже перед зеркалом слегка отрепетировал… И вот, стоило долгожданному моменту настать, как все эти слова просто улетучились из головы, оставив какую-то панически звенящую пустоту. Жиневра с вежливым терпением ждала. – Ты… ты в библиотеку идешь, да? Давай, помогу донести книги.
- Спасибо, – если ее это и удивило, Дженни предпочла этого вежливо не показать. Оставалось надеяться, что она так же не заметила и того, как у мальчишки начали предательски трястись ладони, когда передавала ему стопку книг. Внушительный такой наборчик! Тихая рыжеволосая красавица была в числе лучших учеников школы и, не смотря на слегка отстраненную свою мечтательность, ярой общественницей. Вообще говоря, зачастую даже чересчур. Эдуардо и сам учился совсем не плохо, но ее рвения не понимал, как ни старался.
Впрочем, с некоторых пор он перестал понимать и кое-что еще!
- Дженни, – какое-то время проследовав за ней в молчании, мальчик нервно облизнул пересохшие губы и предпринял еще одну попытку начать разговор. – прости, я когда-то краем уха услышал, ты, кажется, любишь театр. Маме на работе подарили билеты на открытия, а она срочно сорвалась в командировку и отдала их мне, говорит, сходите с друзьями и все такое…
«Ей же не объяснишь, что друзей у меня в школе нет!»
- … А кто в школе особо интересуется театром! Это же не рок-концерт какой-нибудь или клуб... Спектакль уже сегодня, жалко будет, если билет пропадет. А потом я вспомнил, что случайно услышал – и подумал, может быть, тебе это будет интересно?
Жиневра задумалась. То есть, не своей обычной возвышенной задумчивостью, а сосредоточившись уже на более жизненном вопросе. Что же, по крайней мере, ее действительно удалось заинтересовать.
- А лишний билет у тебя только один? – наконец осторожно поинтересовалась она. Уж не Андреаса ли задумала в театр вытащить? Ей вполне хватило бы идеализма решить, будто подобного типа можно хоть слегка окультурить!
- Ну да, – старательно скрывая недовольство от своей догадки, Эдуардо кивнул. – маме же их для нее и для меня подарили.
Девочка вздохнула и с огорченным вздохом понурилась.
- Спасибо Эд, это очень мило с твоей стороны, но сегодня я не могу. Очень жаль, но правда не могу. У ребят тренировочная сыгровка перед матчем, я пообещала Энди, что приду за него поболеть. Извини.
- Тебе что, нравится баскетбол? – удивленно приподнял брови Эдуардо.
- Нет… то есть, не особенно, но ты же знаешь, как это важно для мальчишек.
Эд едва сумел сдержать многозначительное покашливание. А он сам, интересно, в ее понимании вообще – кто?! Если нет способностей к этому дурацкому баскетболу, да и желания тратить время на подобную ерунду – то уже и не мальчик? Ерунду, которая ей и самой-то скучна, только ради Андреаса Дженни и тратит время на эти глупые матчи, жертвуя из-за этого тем, что ей самой действительно интересно! О чем они вообще разговаривают с этим примитивом? О спорте и видеоиграх? Неужели такая интересная, утонченная натура, как Жиневра, может всерьез…
- Вот мы и пришли. Спасибо, Эд! – девочка с несколько более искренней, чем в самом начале разговора, улыбкой забрала свои книги обратно. – Мне действительно так жаль…
- Да, неудачно все совпало, – постаравшись улыбнуться в ответ как можно более непринужденно, выдавил парень. – но не огорчайся, может, когда-нибудь еще представится случай.
«Если ты только к тому времени вообще не растеряешь интерес к искусству под влиянием этого дуба!»
Подхватив свои книги, Жиневра скрылась в библиотеке, а Эдуардо так и остался дурак-дураком стоять в коридоре под дверью.
- Вот черт! – едва слышно пробормотал парень себе под нос.
За спиной звонко захохотали, едва не заставив подскочить от неожиданности, как минимум, на полметра. Хмуро обернувшись, Эд увидел девчонку, наверное, своего возраста или, может, чуть младше. Наверное, все же младше, поскольку в их классе она не училась, хотя довольно часто мелькала в толпе учеников и на улице – так, что немного детское остренькое личико, постоянно пляшущие в глазах озорные искорки, заставляющие эти глаза казаться не карими, а какими-то золотисто-оранжевыми, гладкое каре с несколькими крашеными прядями и мрачноватый наряд с типично подростковой претензией на немного наивную «крутость» - все это успело примелькаться и стать хорошо знакомым, но при этом Эдуардо даже до сих пор не знал ее имени.
- Весело, да? – уязвленно спросил он. Ничуть не смутившись, крошка захохотала еще громче и ехиднее, даже в ушах слегка зазвенело от резковатых ноток.
- Ты… ты себе даже не представляешь! – не с первого раза сумев отдышаться, согласилась она. – Нечасто вижу столь жалкие душераздирающие зрелища! Просто театр!
- Спасибо, что хоть не цирк! – огрызнулся Эд, хотя, не встретив ни малейшего отклика, возмущение уже застопорилось и начало потихоньку сдуваться. Девчушка вытерла кончиками пальцев воображаемые слезинки и, резко оборвав смех, подняла пристальный, какой-то даже слегка неприятно пристальный, взгляд.
- Ну-ну, не кипятись! Это тебе не поможет. Кстати, о театре, на что билеты-то?
- На «Фауста» в новой постановке. А что… тебя это интересует?
На ценительницу театра девчонка не походила ни капельки, однако теперь билет уж точно оставался лишним… оба билета теперь, пожалуй, оставались лишними! – и Эд не отказался бы избавиться от них теперь с хотя бы чисто символической пользой. Но собеседница – называть ее незнакомкой не получалась, но как определить человека, которого вроде бы знаешь довольно давно, но представления не имеешь об имени? – опять расхохоталась. Если предыдущий ее смех был несколько демонстративным и достаточно адресным – так, что Эдуардо даже сомневаться не мог, хохочут именно над ним, то при упоминании спектакля смех охватил ее словно бы уже против собственной воли, и не желал отступать, душа, не позволяя сказать ни слова и, в конце концов, заставив в изнеможении привалиться к ближайшей стенке.
- «Фауст»! Ой, не могу… убийство… ты бы еще на «Комедию» Данте… о-о-ох!
- Что же такого смешного в «Фаусте»?
- Сам факт истории смешон! – снова почему-то резко становясь серьезной, отрезала девочка. – Человеческое сознание так и не ушло далеко от народных сказок о джинах или золотых рыбках! Только в подобных – ну очень нравоучительных! – сказочках еще и начали воображать себе, что за одно только обещание своей «души» – при весьма абстрактном представлении о ней – их готовы по обе стороны осыпать с ног до головы бесконечными благами и халявой. Ну, вернее – она многозначительно указала в потолок пальчиком с остреньким выкрашенным в черный коготком. – кое-где, конечно, тоже ограничиваются обещаниями исключительно будущих благ. А ведь растрачивая свою душу, человек тратит ее на себя же. Единым махом подписанного договора и безграничного кредита тут нет и быть не может – зато каждым своим поступком хоть крошку да отковыриваешь. Позавидовал, обманул, сделал подлость – кусочек души в нужную топку отправил. Но и результата достиг – правда, своими усилиями. И наоборот. Смирись, не мешай чужому счастью, порадуйся за другого, пусть он даже, на твой взгляд, девушки и не достоин – останешься на бобах, зато с возвышенным осознанием собственной порядочности и благородства. Кусочек души и… – она еще раз ткнула в потолок. – а всего и сразу ни там, ни там, не бывает.
- А что, похоже, что я в сказки верю? Ребенку понятно, что эта история – образная. История доктора Фауста – культурное достояние, которое любой образованный человек должен знать – но это не значит, будто все так прямо понимают. Ну я не знаю, что дьявол может самолично явиться, как какой-нибудь почтальон. Это же просто персонификация дурных мотивов… и все такое.
- Перс… перс… о-ой, ты меня уморить решил! – с наигранной обидой воскликнула девочка, в очередной раз подавляя приступ хохота.
- Не знаю, чего уж тут такого веселого! И вообще, мои мотивы вовсе не дурные. Этот…
Он опасливо покосился за закрытую дверь в библиотеку, где скрылась Жиневра. Меньше всего хотелось бы, чтобы она слышала то, что у него едва не сорвалось с языка. Но смешливая собеседница с понимающей насмешкой кивнула и, деловито цапнув Эда нод руку, повела прочь по коридору.
- Этот Эндрю – зоологический примитив! Неандерталец! Он не понимает Дженни, не способен оценить ее личность, индивидуальность, богатый внутренний мир. Его интересы ограниченны видеоиграми да баскетболом, разве это подходящее общество для такой интеллигентной девушки?!
- Наверное, подходящее, раз он ей понравился. Примитив – это иногда очень мужественно. А тебя, такого же интеллигентного и индивидуального, она и воспринимает, как какую-нибудь подружку! Кто тебя, кстати, учил так с девушками-то, разговаривать? Нудишь, словно собственный язык пережевывая! Первая любовь и все такое? То-то и видно, что никакого опыта – хоть бы на кошках потренировался! – она снова хихикнула.
- Они же совершенно разные люди, что их вообще может связывать?!
Небрежно удерживающая его под локоть ладошка девушки неожиданно резко сжалась в кулачок.
- Знаешь, – каким-то потухшим, в миг лишившимся своей озорной ехидцы голосом после недолгой паузы ответила она. – я часто слышу, что противоположностям свойственно притягиваться. Даже на собственную беду, мучая друг друга, понимая, что просто не способны ужиться – но не в силах и расстаться!
- У тебя как будто были с этим проблемы? – тоже неуверенно помолчав, предположил Эдуардо. Девочка помотала головой.
- Не у меня. У… у друга. У самого лучшего друга. Он ухитрился связаться, что называется, не с той девушкой. До чудовищного – не с той! Ты бы видел эту линялую блондинку: зануда, моралистка, да у нее в крови вместо страсти сладенький кефирчик, фруктовый йогурт! Разве такая на полноценные чувства способна? Я бы ее в клочки порвала – плевать на законы, пусть бы потом судили! Но ему-то это только хуже сделает! Р-р-р! – она уставилась на собственные судорожно сжатые кулачки каким-то отсутствующим немного жутким взглядом, но миг спустя взяла себя в руки. – Ой, какая же я глупая! Мы начали говорить о тебе, а я ною о своем! Видишь ли, Эд, я могла бы тебе слегка помочь. Подстроить в нужный момент размолвку между Энди и Дженни, достаточно только шепнуть кое-кому пару слов или просто воспользоваться подходящим моментом. Но что это даст? Ты никак не пытался сблизиться с этой девчонкой и до того, как она стала встречаться с Энди, не сумеешь обратить ситуацию на свою пользу и в случае их ссоры. Действовать-то придется быстро и решительно! А ты выглядишь и разговариваешь, как измученный интеллигент, а не мужчина!
- А это что, взаимоисключающие понятия?!
- Поскольку Энди ей нравится, а ты считаешься пустым местом… возможно, что для Дженни и взаимоисключающие. Девочкам нравится уверенность и решительность! Слушай… а я могла бы тобой заняться! Ты хочешь, чтобы я тебе помогла в этой истории? Или предпочтешь оптимистично считать, что они смогут любовью все превозмочь, даже если Дженни придется со скуки умирать на этих матчах – это же сущая мелочь. Между некоторыми и посерьезнее препятствия ничего не решают! – ироническая усмешка на миг дрогнула, видимо, девочка опять вспомнила этого своего «самого лучшего друга».
- Ты очень его любишь? – зачем-то тихо спросил Эдуардо. И без того большие золотистые глаза собеседницы стали совершенно круглыми.
- Кто? Я?! Мальчик мой, я в глубине души совершенно бездушна – и советую для твоей же пользы больше этого вопроса не касаться! Подумай лучше о себе. Нужна тебе моя помощь?
- Ну… да.
- Нет, не так! – отпустив его, девочка обогнала Эда на пару шагов и, крутанувшись в каком-то балетном движении, оказалась лицом к лицу. Ну, почти – учитывая ее невысокий рост. – Скажи мне «Кабале, я желаю, чтобы ты помогла мне»!
Какое странное прозвище! Впрочем, многие подростки последнее время стали пользоваться причудливыми сетевыми никами даже в реальном общении.
- Что за…
- Просто скажи так – и все!
- Глупо как-то… Ну хорошо. Кабале, я желаю, чтобы ты мне помогла…
Широко улыбнувшись и по-кошачьи зажмурившись, девочка широко развела руки, Эд даже на миг испугался, что она собирается заключить его в объятья. В принципе, не так уж часто симпатичные девочки, пусть даже и чудаковатые на всю голову, балуют его своим вниманием и, наверное, если бы не Жиневра…
-  Ну, теперь вхожу,
Надеюсь, мы с тобой поладим
И от тебя хандру отвадим.
Примером я тебе служу:
В одежде златотканой, красной,
В плаще материи атласной,
Как франт, кутила и боец,
С пером на шляпе, с длинной шпагой,
Дыша весельем и отвагой, —
Чем я не бравый молодец?
И не пора ли наконец
Тебе одеться в том же роде?
Тогда, на воле, на свободе,
И бросив вздорные мечты,
Что значит жизнь, узнаешь ты! – звонко процитировала отрывок из многострадального «Фауста» Кабале. Надо же, неожиданная для такой явно непоседливой особы начитанность! – Да, кстати, о билетах. На твоем месте я бы подарила Дженни оба. Придумай, что сам по какой-нибудь причине не можешь пойти. Пусть вытащит своего Эндрю!
- Да с какой это стати?
- Ну, вот тебе сразу несколько причин: ты себя проявишь в лучшем свете, он не сможет ей отказать, но будет злиться, что пропустил свою тренировку из-за того, что ему кажется «скукотищей», что бросит дополнительную соломинку в разлад их отношений, да и Жиневра пусть полюбуется, как он готов захрапеть в самый разгар культурного действа. Пусть видит, что связалась не с тем, кто готов разделить ее интересы. Кругом сплошной профит!
- Зачем ты все это вообще делаешь? Мы едва знакомы…
- О, дорогуша, для меня лучший театр – это люди вокруг нас. Вот где кипят подлинные, а не сыгранные сколь угодно хорошо, страсти, ставятся великие драмы, оглушительные трагедии и отличные комедии. К тому же ты мне нравишься… ну, я имею в виду – просто как человек.
Еще одним танцевальным движением приблизившись вплотную, Кабале снова цапнула Эдуардо под локоток.
- Так что парень, ты в надежных руках. Никогда не бойся своих желаний – бойся лучше МОИХ! – состроив грозную – насколько уж позволяло детское личико – физиономию, она опять звонко рассмеялась. Эд тоже выдавил не слишком уверенный смешок.
- По-моему, ты просто ненормальная! – с мягкой полушутливостью признался он. Впрочем, эта сумашедшинка только добавляла ей обаяния – наверное, в его голосе это легко прочиталось. Кабале польщенно мурлыкнула.
- Нормы – это же так скучно!

0

6

Кабале
Мы намерены сегодня веселиться,
Нервных просим удалиться!

ОСП
- Ненормальная, ненормальная, ненормальная, что ты вытворяешь?!
Первое время этот несмолкаемый писк над ухом, конечно, слушать забавно. Но постепенно все начинает надоедать.
- Это даже для тебя уже чересчур! – продолжала кипятиться невидимая для всех, кроме преобразившейся молодой дьяволицы, Дольче, бело-розовым стягом следуя за Кабале и Эдом по коридору. – Взяла и практически выболтала землянину ВСЕ!
Вот не поймешь этих ангелов! То они никакого обмана органически не переносят, то – как теперь – начинают ездить по ушам за то, что говоришь с кем-то слишком уж честно. Уж хоть бы определились! То ли повод для очередной демонстрации своего занудства им и не важен, то ли это просто Кабале такая оппонентка попалась. У Дольче был такой голос, который каждое слово превращал в восклицание, а еще этот кусочек сахарной ваты с крылышками обладал склонностью при любом, даже незначительном волнении тараторить быстро-быстро, словно выплевывая слова пулеметной очередью, но при этом, словно в противовес, каждую фразу или даже слово повторять по нескольку раз. Очевидно, думать так же быстро, как тараторить, не получалось.
А сейчас Дольче была весьма взволнованна!
Хотя, в сущности, чего такого «выболтала» Кабале мальчишке. Даже скажи дьяволица ему прямо, кто такая и чем тут занимается, Эдуардо разве что посмеялся бы над этим заявлением. Нельзя сказать, конечно, будто земляне теперь не верили вообще ни во что. Но, видимо, хоть и размытые, но все-таки присутствующие в их сознании образы очень слабо сочетались с тем, что можно было бы увидеть перед собой. Возможно, парень и допускал существование дьявола. Или дьяволов. Однако к вероятности, что тот может явиться лично к нему – отнесся уже крайне скептически. А уж к заверению, что дьявол может, нет, не явиться в обличье девчонки-ровесницы, а по-настоящему ОКАЗАТЬСЯ такой девочкой, в пересчете на течение земного времени, конечно – и вовсе без смеха не сумел бы отнестись. Да и вообще, последние три столетия земляне крайне поднаторели объяснять все «разумными» - то есть им лично понятными – причинами. Можно было, наверное, обходиться и без всякого морока, все равно люди не увидели бы ничего, чего не готовы оказались бы увидеть.
Но Кабале ничего не говорила такого, что не укладывалось бы в человеческую картину мира. Ничего такого, до чего сам Эдуардо не мог бы додуматься, на самом-то деле. И ничего определенного. Хотя эту «персонификацию» она ему все-таки припомнит! Чисто шутки ради, но… в конце концов, злопамятность – отличное дьявольское качество. К сожалению, у Кабале с этим обычно бывали трудности, она слишком легко увлекалась всем новым и интересным, чтобы подолгу держать в голове прошлые проблемы. А чертовы шуточки хороши и без привязки к такому невеселому явлению, как месть.
После того, как Эд прямо высказал свое желание, Дольче ничего не могла поделать… ну, ничего, кроме как тащиться следом и действовать дьяволице на нервы своим несмолкаемым щебетом, конечно. Но – пусть наслаждается зрелищем, если так хочется! Свобода воли-то соблюдена, а если ангелочек вздумает жаловаться наставникам на выходку оппонентки, сама же первым делом и получит по нимбу за то, что подобное разгильдяйство допустила.
После занятий школа постепенно пустела, только несколько участников различных факультативов и кружков по интересам продолжали небольшими стайками попадаться в коридоре и школьном парке. Правда, со стадиона до парка доносился характерный шум, вероятно, той самой «сыгровки», о которой болтала рыженькая, и подбадривающие вопли болельщиков. Краем глаза заметив, как досадливо морщится Эдуардо от этих отголосков, Кабале довольно улыбнулась.
- Внешним видом твоим я чуть позже займусь. Пробежимся по магазинам и все такое… Хотя шмотки – это не так уж и важно. Если умеешь правильно держаться, то будешь производить впечатление хоть в детской пижамке с паровозиками! Так что не сутулься и держи голову ровно! – отпустив руку парня, Кабале легонько шлепнула его по груди тыльной стороной ладони. – И постарайся убрать с лица эту мину удрученного жизнью бассет-хаунда! Тебе только висячих ушей для полного сходства с ним не хватает.
Дьяволица рассмеялась. Судя по виду, Эдуардо колебался, то ли ему рассмеяться за компанию, то ли обидеться на столь резкое заявление. Ободряюще подмигнув, Кабале деловито продолжила.
- А пока поработаем над поведением! Что ты там собирался сказать Дженни? Представь, что я – это она – и попытайся еще раз.
- Ты совсем на нее не похожа! – почти с возмущением откликнулся парень. – Я не про внешность. Хотя внешне, конечно, тоже… но – я хочу сказать, она же на все реагирует и отвечает совсем не так, как это бы ты сделала! Какой смысл…
- А я уж постараюсь достоверно сыграть роль пай-девочки! – умилительно захлопала ресницами Кабале и тут же, в доказательство, спародировала неизменное мечтательное выражение, постоянно туманящее лицо Жиневры. – Кроме того, не так уж важно, что и как тебе отвечают. На любую реакцию можно сымпровизировать. Не так уж важно, с кем именно ты разговариваешь.
Дольче, зависшая где-то в полуметре за спиной, тихо, но красноречиво застонала. Эд продолжал заторможено лупать глазами.
- Слушай, приятель, так ведь даже лучше. Когда ты точно знаешь, что все, что происходит сейчас – не по настоящему, а просто… гм, сыгровка перед матчем! – выразительно прислушавшись к отдаленным воплям со стадиона, пояснила дьяволица. – Если ты постоянно будешь сейчас это помнить, то не станешь так смущаться, как если бы я и действительно напоминала тебе Дженни!
- Да… пожалуй…
- Ну, тогда начинаем! – Кабале обеими руками взяла сумочку, условно изображавшую стопку книг, и снова напустила на лицо кроткое мечтательное выражение. Прикидываться паинькой она на самом деле умела совсем неплохо, просто проявить этот талант на практике возможность предоставлялась редко: сородичи такого притворства не оценят, а ангелы, пусть даже и не самые мудрые, моментально поймут, что дело, мягко говоря, нечисто. То есть, еще более нечисто, нежели обычно. Чертовка с хитрющим выражением мордочки гораздо, гораздо менее подозрительна, нежели с невинным!
Женевра действительно была первой любовью в жизни Эдуардо, Кабале об этом догадалась бы за пару минут, даже если бы и не знала назубок всю его подробную биографию, которую профессор Темптель ее заставила вызубрить при назначении в ранг практикующего искусителя этого парня. Хотя «заставила» - это в весьма специфической, именно их куратору присущей манере – Темптель на глазах студентов спрятала все личные дела подопечных в сейф, о чем-то демонстративно поразмышляв над раскрытыми папками, и категорически запретила даже нос туда совать, мол, информация закрытая, выдается только преподавательскому составу, а все, что сочтет важным, куратор и сама студентам сообщит. Понятно, конечно, что профессор прибегла к довольно-таки прозрачной манипуляции, но после столь категорического запрета не ознакомиться с этими записями – это было превыше сил большинства дьяволят. Но даже если бы Кабале не попалась на эту преподавательскую удочку, то, что единственной женщиной, с которой Эду в жизни приходилось тесно общаться, до сих пор оставалась его собственная мамочка, а о девочках-сверстницах он формировал представление исключительно по книжным героиням. Вероятно, у Женевры этой с мальчишками дела до недавнего времени обстояли приблизительно так же. И, вероятно, эти двое и правда были бы весьма… гармоничной парой. Если бы хоть кому-то заранее хватило решительности поднять нос от очередной книги и сделать первый шаг – но никто этого не сделал, зато появился этот Андреас, человек из совершенно другого теста – и жизнь рыжеволосой отличницы перевернулась. Хоть Кабале на недостаток решительности в жизни не жаловалась, она, пожалуй, понимала чувства Эда. Вот так знаешь кого-то, кажется, не хуже, чем себя, во всем разделяешь интересы, а потом появляется кто-то другой… ну совершенно другой. И все летит… эх, к сожалению – летит куда угодно, но только не к чертям.
Противоположности притягиваются, чтоб им! А иногда не просто притягиваются, а с грохотом и треском сталкиваются, мало того, что собственные лбы расшибая, так еще и весь окружающий мир сотрясая отголосками!
Но у смертных всегда было особенное преимущество – они могут изменяться. И они – при том, что подвержены постоянному влиянию что со стороны ангелов, что со стороны дьяволов – при этом в наибольшей степени являются хозяевами своей судьбы.
«Вернее, могли бы ими быть, если бы не поддавались манипуляции с такой легкостью!» – попыталась подбодрить себя Кабале. Обычно ей такие настроения и измышления были мало свойственны. Чего сидеть и задумываться о том, как все вокруг устроено, когда можно просто наслаждаться результатом!
С другой стороны, хоть о чем-то отвлеченно рассуждать в такие моменты, как репетиция различных сценариев общения с девушкой для парня вроде Эдуардо – не такая уж плохая мысль. Позволяет не хохотать в голос… ну, вернее, хохотать, но не так часто и долго, чтобы парень успевал на нее обидеться. Репетировать одну и ту же сцену приглашения в театр, правда, быстро наскучило, и Кабале предложила расширить репертуар другими жизненными ситуациями. Хотя некоторые и чересчур оптимистично обгоняли график.
- Эй, ну веди ты себя естественнее! – в очередной раз сдерживая смех, ворчала она, почти с силой притягивая Эда поближе и устраивая его прохладную ладонь на своей талии. – Я тебе руку не откушу… ну, по крайней мере, если не будешь нарушать установленные границы. Для первого свидания сойдет не выше, чем на пять сантиметров вверх… или не более трех вниз.
Мысленно покатываясь от хохота при виде пунцового лица мальчика, дьяволица передвинула его ладонь сперва чуть выше, потом – ниже… вернее, ниже – только попыталась, потому что Эдуардо вырвал руку в этот момент, словно обжегся. Хотя в человеческом обличье температура ее тела совсем ненамного превышала нормальную для землян!
- Слушай, я только сегодня узнал, как тебя зовут…
- А ты не забывай, что я – это как будто не я! А девушка, которую ты уже полтора года мечтал пригласить на свидание!
- Откуда ты знаешь про полтора года?
- Знаю? Да просто назвала первую цифру, которая в голову пришла!
Постепенно Эд, кажется, входил во вкус. Кабале не обманывала, когда говорила, что он ей довольно симпатичен как человек – такие личности напоминали ей шкатулки даже не с двойным, а с многоуровневым дном. На первое впечатление-то тихони, а стоит копнуть поглубже, к любым сюрпризам можешь быть готова. Прошла пара часов «репетиций», чтобы парень уже наловчился сам непринужденно, хотя и очень деликатно – в самый раз для первых свиданий – как бы между прочим приближаться во время оживленной беседы, ненароком приобнимая спутницу за талию или плечи. Если бы речь шла о свидании для самой Кабале, чертовка, безусловно, предпочла бы более резкое и грубоватое поведение кавалера (в конце концов, когда тебе не нравится, всегда можно вовремя и в лоб засветить), но девицу вроде Женевры, конечно, чрезмерный напор только отпугнул бы, приходилось играть нужную роль, растягивая период пустой болтовни и почти опасливого сближения. Дождавшись, пока парень осмелеет достаточно (это же «все просто игра», чего стесняться-то?), чтобы уже без всякой двусмысленности притянуть ее к себе и, возможно, слегка забывшись, склониться для робкого поцелуя, дьяволица, старательно изображая беспомощную обескураженность, взмахнула ресничками, и – уже в нескольких сантиметрах от его лица – едва слышно прошептала:
- Но, Эдуардо, а как же Эндрю?
Как бы тихо ни были произнесены эти слова, эффект они произвели не хуже грохота взорвавшейся бомбы. Словно очнувшись, Эд резко отпрянул, снова заливаясь краской не хуже вишенки.
- Эй, чего это ты? Я играю свою роль! Ты же не думал, будто Дженни из тех девушек, кто, встречаясь с одним парнем, могут вот так моментально про него забыть? Ты непременно от нее это услышишь, возможно, даже раньше! И что ты думаешь на это сказать?
- Ну… я… не знаю… извини! Я чего-то…
- Обычно в таких случаях принято говорить «черт дернул»! – дьяволица кокетливо подмигнула. – Я не в обиде. Ладно, сколько у нас уже времени? Будем считать это твоим домашним заданием. Только не вздумай говорить об Энди гадости или отпускать чересчур острые шуточки – сразу испортишь о себе впечатление. Преподноси критику так, чтобы она ни в коем случае не выглядела критикой! Впрочем, ты умный, разберешься. А завтра проверим!
Эд немного скованно, словно в момент вернувшись в свой привычный панцирь, помахал рукой в ответ на ее воздушный поцелуй и быстрым шагом направился обратно к зданию школы. Кабале развернулась в противоположную сторону, собираясь присмотреть укромное местечко, чтобы сменить обличье, но пройти удалось всего пару шагов: на пути зависла, сурово скрестив руки на груди, клубничная конфетка с крылышками.
- Ну и что ты вытворяешь, вытворяешь?!
- Учу жизни. А в чем проблема, сахарок? Ты же его ангел, разве ты не хочешь, чтобы Эдуардо был счастлив?
- Ты! Ты прекрасно знаешь, что такими методами настоящего счастья никогда не достичь, не достичь! Если он разрушит отношения Андреаса и Жиневры, это будет проявление не любви, а эгоизма! Эгоизма!
- Эгоизм тоже любовь. И главное – всегда взаимная! – с довольной улыбкой прижав ладонь к груди, заверила чертовка. – Слушай, ну с чего ты взяла, что Эдуардо может разрушить отношения Энди и Дженни. Разве рыжую твоя подруга Ури не пасет, как козочку? Почему ты думаешь, что она позволит ей совершить непростительную ошибку? А Эду просто нужно приобрести навыки общения с девушками вообще! Может, тогда и заметит, что на Женевре свет клином не сошелся.
Дольче мучительно наморщила лобик, стараясь переварить подобное заявление, звучащее настолько похоже на правду, что со стороны кого-то вроде Кабале ничем, кроме самого бессовестного вранья, быть просто не способное.
- Что уж поделать, что я оказалась единственной привлекательной девочкой, которая гарантированно всегда рядом с ним! – закончила дьяволица, и конфетный ангел моментально отбросила все свои попытки штурмовать ускользающую логику.
- Почему это ты – единственная?!
- Не знаю. Сколько его уже курирую, больше ни одной симпатичной девочки поблизости не видела, – безмятежно пояснила Кабале. Сердцевидное личико Дольче в момент стало от негодования таким же клубнично-розовым, что и похожие на взбитое суфле волосы.
- Ах, так? Ах, значит, вот ты как? Ну, это мы еще посмотрим! Еще посмотрим!
«Посмотрим, безусловно! Уж ТАКОЕ зрелище я ни за что в жизни не пропущу!» – старательно пряча улыбку за равнодушной миной, мысленно согласилась Кабале и, обогнув оппонентку по небольшой дуге, отправилась разыскивать место для обратного превращения.

0

7

Джулия
Удобные слова «попутал черт»
Годятся для пикантных положений -
Ни глупости, ни подлости не в счет
За легкостью подобных выражений.

Попутал черт, а значит, не на мне
Груз умысла, подставы и расчета,
И я не я, и хата в стороне
И лошадь тоже не моя, а черта.
Автор Бабука
Всегда и во всем второй номер… С самого рождения! Да что уж там – включая и это «самое рождение» тоже, потому что тогда-то Джули, пожалуй, и продемонстрировала впервые свою обидную склонность заколебаться в самый неподходящий момент, предоставив сестре-близняшке в первый – но далеко не в последний – раз оказаться примой. Так и повелось… нет, не то, чтобы Джулии в этом дуэте жилось особенно плохо. В их семье всего вполне хватало на двоих, в самой жизни всего хватало на двоих, так что в каком-то смысле даже удобно было обычно перекладывать на более бойкую и решительную Хелен возможность солировать. У них же практически ни в чем не было разногласий. Общие вкусы, общие взгляды, общие поступки – всегда и во всем только вдвоем! Несмотря на то, что Джулии обычно первыми приходили в голову разнообразные идеи, сестренка гораздо лучше умела их воплощать, в этом смысле они просто идеально дополняли друг друга.
Слишком уж идеально! Потому что Мэтью на двоих определенно не хватало. Дружить-то он вполне мог и с ними обеими… но эту черту их отношения все же переступили.
«Что же… когда-нибудь что-то подобное должно было произойти!»
Но ведь Хелен прекрасно знала, что сестре нравиться Мэтью! Как обычно, младшая близняшка первой подумала, а старшая, почти сразу уловив ее настроения, принялась воплощать их в решительных действиях… только на этот раз только в свою собственную пользу. Мэтью трудно было обсуждать. Хелен всегда была несколько более яркой, под стать своему имени-огоньку, да и куда увереннее демонстрировала их новому другу свои чувства – ничего нет удивительного в том, что на нее первую обратили внимание.
Вернее, на нее единственную. А второй номер внезапно оказался… просто третьим-лишним! Причем лишним не только для юноши, но и, что казалось немыслимым, для самой сестры…
- Эй, ты в порядке?
Джулия недоуменно повернула голову. Аллея, в которой она расположилась на одной из скамеек, еще недавно довольно оживленная, почему-то успела почти опустеть. Впрочем, и небо уже – нет, не то, чтобы темнело, но постепенно сгущало краски, намекая на неторопливое приближение заката и сумерек. Сколько же времени успело пролететь?
- Ты уже столько времени сидишь, уткнувшись в одну точку… нормально себя чувствуешь?
Рыжеволосый парень лет, наверное, шестнадцати, которому принадлежал этот слегка сиплый голос, удивительным образом напоминал поросенка и, что еще более удивительно, при этом его внешность как-то оставалась довольно приятной. Круглолицый, с коротким широким носом, на вздернутый кончик которого сползли сейчас зеркально-черные солнечные очки, открывая почти круглые темные (то ли карие, то ли темно-серые) глаза, вроде бы, сами по себе довольно большие, но в сочетании с чересчур пухлыми щеками несколько теряющиеся на лице. Хотя одет парень был с претензией на мрачность и крутость, какое-то плюшевое добродушие физиономии сводило эту претензию на нет.
- Омерзительно! – честно отрезала Джулия ледяным тоном, демонстрирующим совершенно не расположенное к новым знакомствам настроение, и отвернулась. Где-то она уже этого типа видела, вроде бы даже несколько раз приходилось и перекидываться парой слов. Немного странно, что столь, мягко говоря, запоминающаяся наружность сочеталась с умением как-то ненавязчиво ускользать из памяти… но, вероятно, памяти было тяжеловато удерживать подобный образ целиком!
В покое девочку, однако, оставить не пожелали. Напротив, рыжий весьма бесцеремонно плюхнулся рядом – скамейка на подобное издевательство отозвалась мученическим кряканьем и скрипом, Джули даже непроизвольно с тревогой прислушалась, не завершится ли это еще и треском. Обошлось…
- Ну, чего тебе надо? – с еще меньшей вежливостью рыкнула Джулия.
- Как мне показалось, это тебе что-то надо… Хочешь?
Вынужденная снова обернуться девочка с брезгливой гримасой уставилась на протянутый… не сказать – под самый нос буквально ткнутый! – сэндвич весьма подозрительного вида.
- Я не ем фастфуд! – открестилась Джули, демонстративно отодвигаясь на самый край скамейки.
- Ну, и правильно! – беззаботно отозвался рыжий, убрав кисловато попахивающую булку, но почти тут же извлекая из болтающейся на плече объемистой сумки небольшую коробку дорогих шоколадных конфет. Дорогих, между прочим, даже в понимании девочки из весьма состоятельной семьи, и как-то совсем не вяжущихся с этим парнем – можно было спорить на что угодно, что он предпочел бы купить пару ящиков сладостей попроще, нежели потратить столько же на коробку чуть больше ладони размером.
- Слушай… – дальше отодвигаться было уже некуда, при таком соседстве только самый краешек скамейки, в общем-то, и оставался. – Ты это что, ухаживать за мной пытаешься?
Круглая физиономия потрясенно вытянулась. Едва не выронив и сэндвич и конфеты, толстяк, кажется, сам сдержал порыв поспешно отодвинуться.
- Э-э… а ты не слишком расстроишься, если я отвечу нет? – осторожно поинтересовался он.
Вообще-то Джулия и правда готова была обидеться. Сама от себя такого не ожидала! Рыжий бы не тем – ну просто категорически не тем – парнем, со стороны которого она, будь даже и не в здравом уме, стала бы поощрять хоть намек на ухаживания. Но тем обиднее, когда он сам же от подобного намека столь откровенно шарахается.
- Как-нибудь постараюсь это пережить! – добавив в голос как можно больше яда, пообещала девочка.
- Хорошо… Эм, без обид, правда, но ты совершенно не мой типаж женщины. Возьми, пожалуйста! – мягкая, как булка, ладонь настойчиво вложила коробку в сложенные на коленях руки Джулии. – Ты сидела тут с самого окончания занятий, какая-то потерянная… мне показалось, тебе не помешает поговорить с кем-нибудь.
И он решил поделиться коробкой шоколада астрономической стоимости именно поэтому?
- Может, и так, но не думаю, что этому «кому-нибудь» предполагалось быть… кем-нибудь вроде тебя! – с немного уже пошатнувшейся резкостью возразила Джули, с сомнением разглядывая коробку. Как-то быстро утомляешься дерзить, если все шпильки просто вязнут в рыхлой броне простоватого добродушия собеседника, но девочка все-таки решила повторить попытку. – И вообще, по-моему, с твоим собственным типажом разумнее было бы быть менее придирчивым к женским типажам!
Парень сипло глуховато расхохотался. Так, что для ушей смех получился довольно-таки тихим, однако по скамейке и, кажется, даже по земле под ногами прокатились волны, как перед небольшим землетрясением.
- А обещала, что не обидишься! – отсмеявшись, укоризненно погрозил он сэндвичем.
- Я и не…
- А в чем тогда проблема?
- В том, что не нужно разговаривать со мной так снисходительно, словно это Я выгляжу так, словно всю сознательную жизнь поглощала пончики, запершись в чулане!
Рыжий издал еще несколько похрюкивающих смешков.
- А может быть, словно это ты сидишь одна весь вечер в парке с таким видом, будто мир рухнул, оставив тебя в полном одиночестве посреди развалин. Ну и как, сильно в такие моменты утешает собственное соответствие разрекламированным стандартам красоты из этих глянцевых журналов? Не злись! – снова наклонив голову так, чтобы затемненные очки сползли на самый пятачок… то есть, на кончик вздернутого носа, парень подмигнул. – Уж прости, если я и разживусь кучей комплексов, то уж точно по какому-нибудь другому поводу. Но я, честно, оценил твои попытки быть язвительной… гм, на троечку.
- Благодарю!
- Не стоит. Во всем нужна практика, мало что спорится с самого начала. Можешь попытаться сказать мне еще что-нибудь предположительно обидное, не стесняйся. У меня ведь еще куча просто замечательных недостатков! Не говоря уже о поистине отвратительных манерах! – словно в подтверждение последнего заявления, он целиком засунул в рот сэндвич и, скомкав в кулаке опустевшую бумажную упаковку, демонстративно вытер бледные губы кончиками пальцев. – Начинай, я слушаю!
Чтобы продолжить речь так внятно, ему, наверное, надо было на змеиный манер проглотить длинную булку, почти не пережевывая…
- Можно подумать, ты всем этим гордишься! – уклончиво пробормотала Джулия.
- Можно. Не скажу, чтобы уж абсолютно всем… Но – достоинства или недостатки – все в равной мере делает меня именно мной самим. Единственным, неповторимым и абсолютно уникальным. Кроме того, внешность – неблагодатный критерий. Она всего лишь отображение внутренней сути, причем не вполне полноценное. То, что я выгляжу не так, как кто-то еще – это не повод для расстройства. Вот если бы кто-то выглядел в точности, как я, но при этом ему отдавали предпочтение – такое, наверное, было бы гораздо обиднее.
Джули передернула плечами, почти автоматически выколупывая из настойчиво врученной коробки пару конфет.
- Ты не согласна?
- Гм-м…
На самом деле ничего ответить – внятно ответить – она даже и не пыталась, но поспешно засунутые в рот кусочки шоколада послужили неплохим оправданием для того, чтобы ограничиться глубокомысленным мычанием.
- Эй, подруга, я признаю, что я весьма яркая харизматичная личность, но не во всем мне следует пытаться подражать! Ты же подавишься, если будешь так набивать рот – тут без долгих лет практики… Вот, возьми! – рыжий извлек из сумки литровую бутылку с каким-то сладким напитком неестественного цвета и, галантно отвернув тугой колпачок, вручил действительно слегка затруднившейся с проглатыванием конфетной мешанины Джулии. – Кроме того, эти конфеты жалко так переводить. Чем тебе бутерброд не угодил, если собралась заглатывать, не чувствуя вкуса?
- Не… гм! Спасибо… черт, ну и гадость же! – запивать шоколад холодной шипучкой было определенно не самым лучшим решением. Парень слегка растерянно улыбнулся, наверное, не зная, на какой из компонентов ее путанной реплики реагировать. – Слушай… как тебя зовут хотя бы? А то глупо уже как-то разговаривать, даже не зная.
- Не вижу ничего глупого. Но меня зовут Гас. Гастон Бальзебул, к Вашим услугам!
- Я Джулия, – кисть протянутой руки почти целиком утонула в большой мягкой ладони. – мы только недавно перевелись в эту школу, так что еще не всех успели… успела узнать…
- Новенькие? – рассеянно переспросил Гас, слегка наморщив лоб. – Ах, ну да конечно! Я все думаю, почему лицо такое знакомое, а вспомнить тебя не могу. Несколько странно видеть в единственном экземпляре! Надо бы запомнить, что Хелен – это та, что в кепочке, а то народ никак не может разобраться, кто из вас кто… А где она, кстати?
- Эй, мы близнецы, но все-таки не сиамские! Понятия не имею. Может, ушла домой… или общается со своим парнем!
- Упс…
- Кстати, ты абсолютно прав! Когда предпочитают кого-то лучше, это еще можно понять, но когда кого-то в точности такого же…
Убито вздохнув, Джулия вытащила из коробки еще одну конфету. Когда это, кстати, конфет успело остаться немного больше половины?
- Ты сам-то будешь? – смутившись, девочка попыталась вернуть коробку Гасу. Раньше она абсолютно все привыкла делить поровну, поэтому не слишком-то приятно оказалось поймать себя на порыве смолотить упаковку шоколада в одно лицо.
- Оставь себе, если сейчас больше не хочешь, – мотнул головой рыжик. – для меня тут маловато холестерина и насыщенных жиров – только сильнее жрать от этого захочется. Прошу прощения за терминологию, но синонимы неуместны: не есть, а именно жрать. Личное-больничное… Ты это… не воспринимай на свой счет то, что я говорил об индивидуальности. Это же не внешнее понятие, даже очень похожие люди при этом все равно не одинаковые.
- Индивидуальность – это отлично! – кисло откликнулась Джули, закидывая еще пару конфет в рот. – Только непонятно, чем ее индивидуальность отличнее моей?
- Ну, мало ли… и почему непременно – лучше. То, что одному конкретному человеку больше понравилось, еще ни о чем не говорит. Все люди разные на вкус… э-э, то есть, у всех людей разные вкусы, я хотел сказать!
- Но я тоже хочу понравиться именно этому конкретному человеку! У нас с сестрой вкус, видимо, одинаковый. Так что не важно, насколько это объективно, но я оказалась хуже – и никак не могу понять, чем!
- На подобные вопросы за всю многовековую историю ответов так и не изобрели. Либо это любовь – а она, знаешь ли, без разбору шарахает, вообще ни на какие качества не оглядываясь… либо – чистая случайность, и это ваш приятель просто наугад ткнул, а на самом деле и не отличит тебя от сестры, если, например, ты в ее одежде к нему на свидание придешь. Кто его знает-то? В любом случае, он свое решил. Ну, наверное…
Толстяк с философским видом взъерошил пятерней и без того уложенные на манер мокрого дикобраза рыжие волосы.
- Как ты сама верно сказала – вы, хоть и близняшки, но не сиамские. Нельзя всю жизнь делить на двое абсолютно все. Что-то в твоей жизни будет только твоим, а что-то в ее жизни не будет иметь к тебе никакого отношения, это же естественно. С Мэтью она тебя опередила, но когда-нибудь в другой раз тебе больше повезет. Несколько поспешно считать парня любовью всей своей жизни только потому, что он оказался первым, кто тебе понравился. Как и ей. А вы ведь его и знаете-то всего ничего…
- Значит, он с тем же успехом может оказаться тем «моим и только моим»!
- Ну, сам-то он решил иначе. Есть же такая вещь, как свобода воли.
Решил. Как верно было сказано, возможно, наугад. И, вполне возможно, совершив роковую ошибку, предоставив все слепому случаю. Джулия задумчиво сжевала еще одну конфету. Он ведь тоже почти не успел узнать их как следует! И не проверишь… а почему это – не проверишь? Гас сам же и назвал совсем неплохой способ выяснить, насколько Мэтью различает их с сестрой индивидуальности без помощи таких условных маячков, как прически и кепочка! Если окажется так, то что же, ничего плохого ведь не случится, но если на самом деле этот парень – именно ее, Джулии, судьба, возможно, это единственный шанс.
Но если на самом деле окажется так… Хелен окажется на теперешнем месте Джулии.
«Раз она со мной так поступает, то почему я должна поступать иначе? Его выбор! Но, если Мэтт передумает, это тоже будет его выбор. Если нет, что же, я готова оставить их в покое. По крайней мере, у нас были равные шансы… будут равные шансы!»
Сестры же все должны делить пополам?
Рука замерла над коробкой конфет. Вернее – над коробкой из под конфет, в которой сейчас остался один единственный шоколадный прямоугольничек с кофейным зернышком сверху. Последний.
- Как это… э-э?
- Так оно обычно и бывает, – понимающе вздохнул Гас. – увлечься и хватить лишку иногда просто дьявольски легко. Но, как я вижу, тебе уже не так грустно?
- Думаю, для меня это излишне радикальное средство борьбы с грустью…
- В излишествах прелесть жизни. Но всегда есть только два пути, когда у тебя все плохо: либо всеми силами стараться сделать что-то, чтобы изменить ситуацию, либо… как видишь, что-нибудь вкусненькое всегда поможет счесть, что не так уж все и плохо.
- Ну…
- Ты сейчас пытаешься подобрать максимально вежливую формулировку тому, что я сам – живая антиреклама второго метода. И, кстати, заблуждаешься…
- Ничего подобного я не пыталась сказать. Спасибо… за конфеты и за то, что ты сказал. Вероятно, мне действительно необходимо было поговорить с кем-нибудь, – поднявшись со скамьи, Джулия повела уставшими от долгой ссутуленой позы плечами. Пустая коробка отправилась в ближайшую урну – да уж, злоупотреблять таким лекарством от грусти ей определенно не стоит! Значит, надо менять что-то в самой ситуации.
- Да чего уж там, – поудобнее развалившись на скамейке, Гас передвинул свои очки с глаз на лоб. Клонящееся к закату солнце на несколько мгновений отразилось в темных (вишнево-карих, может быть?) глазах на добродушном круглом лице, заставив их полыхнуть оранжевым пламенем. – удачи тебе!

Отредактировано Владлена (2011-10-25 12:01:39)

0

8

Мои фан-досьешки. *Сюжета у меня кот начхал, зато копать очредной мир и персов проравилосссь* Главгероев что канона, что фаннона пока что нет, но, наверное, нарисую всем такие "триады".
ЛИЧНОЕ ДЕЛО :)
http://s017.radikal.ru/i416/1111/b9/0c35c908c566t.jpg
http://s017.radikal.ru/i408/1111/4c/0a04741b99c8t.jpg

Отредактировано Владлена (2011-11-23 14:51:57)

0

9

Кабирия
Тёмный всё делает для себя, и если вы ему приятны, то он многое сделает и для вас, потому что Тёмному приятно делать это именно для вас.
20 причин, по которым любят Темных от © madnessn и Excellent Evil
Запахом жженой пластмассы ощутимо повеяло еще в коридоре, а когда створки дверей кошмарни парней со скрипом расползлись в стороны, Кабирия на миг отшатнулась, столкнувшись с клубами едкого дыма. Никого, кто родился и вырос в Серном городе – столице Подземелий, где беспокойные вулканы в отсутствие солнца оказываются главным источником света, тепла, да и вообще энергии – дымом удивить невозможно, он воспринимается неотъемлемой частью самой атмосферы… Но кое-какой дым был все-таки исключительно земным изобретением, хотя и с чрезмерным, на взгляд девушки, энтузиазмом воспринятым… некоторыми из дьяволов.
- Принципиально не проветриваешь? – глотнув на прощание относительно чистого воздуха из коридоров, Кабирия решительно шагнула в полутемное помещение. Сульфус, по-турецки сидящий прямо на полу и сосредоточенно копающийся во вскрытом, словно на столе вивисектора, системном блоке своего старого компьютера, едва повернул голову в сторону гостьи. Вспыхивающая на кончике пальцев искорка «адского пламени» при необходимости с успехом заменяла ему паяльник – собственно, из-за этого из внутренностей компа то и дело и начинал валить зловонный дым.
- Не ходи по полу – беспорядок наведешь! – неприветливо предупредил парень, снова полностью сосредотачивая внимание на раскуроченном системнике. Кабирия только хмыкнула. При попытке представить еще больший беспорядок, чем тут и так уже царил, ее воображение позорно пасовало! С одной стороны, возле дальней стены, кошмарня была завалена нагромождениями из самого разнообразного хлама: преобладали там, правда, пустые коробки из-под пиццы и кипы земных журналов и книг в бумажных обложках, которые, по правде говоря, и книгами-то называть было чересчур сильно – а с другой, поближе к входу, правили бал какие-то бесчисленные винтики, железяки, мотки проводов и выборочно поддающиеся опознанию детали компьютерного «железа», разложенные по столу, кровати, тумбочкам и полу каким-то таинственным узором, в центре которого и расположился Сульфус с выпотрошенным системным блоком. Видимо, за целостность этой композиции парень и опасался.
Покладисто вспорхнув на полметра от пола, Кабирия подлетела поближе.
- Ну и зачем ты опять выкопал этот ящик с болтами? А где новый ноутбук?
- Гас опять всю клавиатуру засыпал крошками от чипсов. Раскручу, когда время будет – а с этим старичком возни все-таки поменьше. Вентиляция только что-то шалит, перегрев постоянно, боюсь, как бы мозги не отказали, их-то менять – проще уж сразу новый комп…
- У тебя у самого вентиляция шалит и скоро мозги от перегрева откажут! Сколько можно сидеть в комнате целыми днями? Может, составишь для разнообразия мне компанию на небольшой прогулке?
На этот раз парень поднял взлохмаченную черноволосую голову по-настоящему, в некотором недоумении уставившись на Кабирию слегка фосфоресцирующими желтыми глазами. В отличие от Кабале, последнее время постоянно предпринимавшей попытки его слегка расшевелить, первая красавица дьявольского факультета всегда держалась с естественным высокомерием и никому своего общества не имела привычки навязывать.
- Что-то ты совершенно раскис, приятель! – честно призналась девушка в ответ на немой вопрос. – Надеюсь, поход на баскетбольный матч тебя немножечко взбодрит. Ну, а заодно и поможешь мне в одном небольшом дельце!
Сообразив, что ей просто чего-то надо и бескорыстную заботу о нем никто проявлять не собирается, Сульфус максимально сдержанно, но с явным облегчением вздохнул (при других обстоятельствах Кабирия бы с удовольствием посмеялась над этим, но сейчас приходилось экономить дыхание) и, не без колебаний отложив в сторону полупустую коробку системника, тоже вспорхнул над полом.
- Мне казалась, ты не особенно-то любишь спорт вроде бейсбола.
- Не особенно, – согласилась дьяволесса. – а сегодня, думаю, я буду особенно его не любить. Думаю, ты составишь неплохой контраст… а, впрочем, разберемся по ходу. Можешь просто вести себя естественно!

Поскольку матч был обыкновенной внутришкольной тренировкой, зрительские трибуны почти на две трети пустовали. С одной стороны, это позволяло разместиться, где угодно, с другой, вызвало некоторое удивление и любопытство то, что Кабирия – уже в обличье смертной девушки, разумеется – вместо того, чтобы занять ближайшее же свободное место (каких было предостаточно), решительно потащила своего спутника по лестнице выше. Сульфус и сам метнул в ее сторону немного недоуменный взгляд и, только заметив, что приятельница нацелилась на местечко в верхнем ряду по соседству со слегка отрешенной рыжеволосой девочкой, понимающе хмыкнул. Сама Жиневра, кажется, не обратила на неожиданных припозднившихся соседей вообще никакого внимания. Мятного цвета глаза казались честно обращенными на играющих, но, судя по их затуманенности – еще большей, чем всегда была свойственна Дженни – мысли девушки витали где-то довольно далеко от баскетбола.
- Ах, прошу прощения! – негромко пробормотала Кабирия, присаживаясь рядом, хотя Жиневру не задела даже краешком одежды. Частью сознания на миг вынырнув из туманных размышлений, рыжеволосая девушка едва заметно кивнула и мягко улыбнулась, демонстрируя, что новоприбывшие соседи ей ничуть не мешают.
Правда, когда Сульфус, пару минут скептически понаблюдав за матчем – надо сказать, действительно довольно-таки вялым – непоседливо вскочил со своего места и подбадривающе рявкнул что-то в духе «Эй, в чем дело, черепашки – впали в зимнюю спячку?! Это, по-вашему, «игрой» называется?!» – Дженни вздрогнула от неожиданности и вынуждена была обратить на соседей чуть больше своего внимания. Кабирия, к тому времени раскрывшая на коленях вынутую из сумочки книгу и демонстративно в нее уставившаяся, послала соседке извиняющуюся улыбку. Ее саму внезапный окрик заставил поморщиться и поспешно заткнуть обращенное в сторону товарища ухо, даже изображать ничего не пришлось.
Книгу Жиневра, конечно, успела заметить и теперь начала поглядывать в их сторону уже по собственной инициативе, разрываясь между честной попыткой смотреть баскетбол и отчаянным желанием хоть чем-нибудь развеять скуку.
В начале года, при распределении подопытных… то есть, конечно – подопечных, на которых юным дьяволятам предстояло практиковаться в искусительских умениях, Дженни Кабирии совсем не понравилась. Мелькала даже мысль, что профессор Темптель из чистой вредности ей такое подсовывает! Тихоня-отличница, серая мышка, ухитряющаяся выглядеть так пресно, не смотря на эффектное обычно сочетание рыжих волос и зеленых глаз, вечно говорившая тихо-тихо и с такой интонацией, словно за что-то у всех просит прощения… С первого взгляда казалось, что в Жиневре нет совершенно ничего интересного для дьяволов! В классе «подопытных» училось несколько девочек куда более располагавших к всевозможным искусам. Утешить себя получилось лишь мысленным самозаверением, что те трое местных «звездочек» уже настолько испорчены сами по себе, что работать с ними – простенькая задачка для лентяев, а вот раскопать что-то в рыжеволосой скромняшке – это потребует демонстрации истинных талантов и умений. А по талантам и умениям Кабирия – говоря без совершенно не присущей дьяволице излишней скромности – превосходила всех на курсе. Конечно, Сульфус был посильнее в боевой магии, но это не считалось, ведь на самом деле в черных делах важнее всего ум и хитрость, а не насилие!
И, надо сказать, Жиневра ее не разочаровала! Если в тех трех особах все было на поверхности, а глубины за этим оказалось не больше, чем в луже после дождя, то тихоня оказалась девушкой, что называется, с потенциалом. Не плохим и не хорошим, если говорить отвлеченно – поэтому только от мастерства ее Искусителя (ну, и Хранителя тоже) зависело, в каком направлении этот потенциал реализуется. В отличие от девчонок, достигших своего потолка и вряд ли способных пойти дальше мелких вредин и склочниц, перед Дженни открывались просто блестящие перспективы – с нарастающим увлечением Кабирия делала все, чтобы не позволить эти перспективы похоронить. Да, рыжая девчонка была – тут уж ничего не попишешь, доброй. И честности в ней было несколько больше, чем предпочла бы юная дьяволица – но с этим вполне можно было работать. Жиневра неисправимая перфексционистка, во всем стремящаяся к наилучшим, вернее, к совершенным результатам – так это, в сущности, прекрасно. Болезненное восприятие как своих, так и чужих ошибок, нарастающее отчуждение с людьми, для многих из которых подобные требования кажутся слишком уж жесткими и завышенными, то переживания, то невольные чувства собственного превосходства из-за несовершенства мира и людей вокруг – на всем этом дьявол, при должном умении, замечательно может сыграть! А доброта… ну, «я хочу, чтобы всем было хорошо» не так-то далеко от «именно я знаю, как сделать для всех хорошо», иногда достаточно лишь слегка подтолкнуть. А там уж рукой подать до понимания, что реализовать такое «знаю», можно, лишь достигнув в жизни достаточного статуса и влияния. Уж Дженни все силы в это вложит! Как иначе – ведь это «ради всеобщего блага»! Всего несколько скоротечных земных лет – и из «серой мышки» получится просто превосходная карьеристка с железной хваткой и нечеловеческим упорством в достижении целей! Кабирия искренне привязалась к девчонке и, пожалуй, не отказалась бы остаться ее штатным Искусителем уже после окончания практики. Пока дьяволица еще оценивала разные варианты своей дальнейшей карьеры.
Правда, Жиневра имела глупость влюбиться, а такие вещи и дьяволам-то непозволительно размягчают личность, делая уязвимыми перед всякой чепухой, что уж говорить о вечно мечущихся человеческих душах? Однако… что же, и с этим вполне можно работать.
- Эй, малыши, ползайте уж пободрее! Еще медленнее – и вы просто двинетесь в обратную сторону! – сложив ладони «рупором» у лица, крикнул Сульфус, едва не заставив подпрыгнуть на скамье уже саму Кабирию, а не только Дженни.
- Мальчишки! – еще раз обмениваясь с подопечной взглядом, со смесью снисходительности и извинения бросила Кабирия. Рыжеволосая землянка понимающе кивнула. Дьяволица доверительно склонилась к ней и шепнула. – Но иногда этим их примитивным интересам приходится потакать. Вот только в следующий раз я, пожалуй, заранее позабочусь прихватить беруши, решив посетить какой-нибудь из этих матчей…
- Ну-у же! – снова вскакивая, воскликнул Сульфус. – Парень, у тебя что, руки из ваты? Ушибить об мячик боишься, неженка!
То ли он окончательно разгадал стратегию одноклассницы, то ли сам искренне увлекся происходящим. Возможно – и то и другое сразу. Впрочем, Кабирию устраивали все возможные варианты.
Взгляд Жиневры, снова поблуждав в рассеянности, снова и снова возвращался к раскрытому на коленях соседки томику. Сделав вид, будто только теперь это заметила, дьяволица сперва повернула его, так, чтобы моментально смутившейся соседке было удобнее заглядывать в текст.
- Увлекаешься историей искусств? – с улыбкой изобразила любопытство она. – К сожалению, эта книга у меня только в одном экземпляре, она довольно редкая… Знаешь, здесь особенно удачно рассмотрен вопрос…
Оставив закладку на странице, где прервала чтение, Кабирия принялась увлеченно перелистывать книгу то вперед, то назад, демонстрируя Жиневре разные разделы. Особенно притворяться опять не пришлось, она действительно очень любила эту книгу, хотя на самом деле, конечно, прочитала ее уже не раз. Но, разумеется, незаметно оценивать настроение землянки, время от времени еще старавшейся отвлечься от книги и завязавшегося разговора, с виноватым видом обращая взгляд на поле и игроков, но случалось это все реже и реже. Учитывая регулярные ехидные выкрики Сульфуса в адрес баскетболистов, с поля их небольшую компанию на полупустом верхнем ряду трибун тоже просто не могли не замечать, а значит, и Андреас, вольно или невольно обращая на это внимание, прекрасно видел, как Жиневра увлеченно шушукается с сидящей рядом черноволосой девчонкой, окончательно потеряв и без того не особенно бурный интерес к его игре.
«Ну, разве не прелесть?»
Время до окончания матча побежало гораздо веселее, хотя судить о ситуации на поле теперь выходило преимущественно по комментариям Сульфуса. Только когда нестройными воплями разразились уже все немногочисленные зрители, стало ясно, что игра подошла к концу. Жиневра испуганно встрепенулась и, заливаясь краской смущения, как это получается только у рыжих тонкокожих людей, слегка панически уставилась на постепенно пустеющее поле. Зацепив мечущимся взглядом фигуру белобрысого паренька среди остальных игроков, скучковавшихся у края, девочка подскочила было со скамьи, намереваясь спуститься, но Кабирия ловко поймала ее за плечо.
- Подруга, я тебе весьма советую дождаться, пока они переоденутся и примут душ, прежде чем лезть с обнимашками, ну, ты меня понимаешь! – выразительно поморщившись, негромко бросила она.
- Эй, ребята, вас всех завтра ждет страшнейший позор в жизни, если не соизволите собраться и взять себя в руки! – снова подал голос (легко перекрывший шум уже затихающих трибун) Сульфус. Эндрю повернул белобрысую разлохматившуюся голову как раз в нужный момент, чтобы увидеть, как Дженни, согласившись с замечанием Кабирии, садиться обратно на лавку, явно не спеша спускаться к полю. Жаль, рассмотреть его мину в полной мере с такого расстояния было невозможно!
Минут через семь-десять уже сам парнишка, хмурый, как предгрозовая туча, поднялся на трибуны. Девушки успели снова углубиться в рассматривание и обсуждение книги, так, что заметили появление блондина не сразу и только благодаря Сульфусу, вскочившему со скамьи.
- Парень, тебе следовало бы постараться! – приятельски хлопнув Андреаса по спине, пожурил его юный дьявол. – Ты, конечно, сравнительно неплох, но чтобы побеждать любой ценой, следует выкладываться по полной! Вы же представляете школу, все смотрят на тебя!
- Почему-то я в этом не уверен! – кисло признался блондин, сверля взглядом свою вновь отчаянно краснеющую подружку. – Ну, и зачем вообще было приходить на тренировку, если это тебя так тяготит? Силком тебя никто сюда не тащил! Если уж делаешь вид, что это ради меня…
- Я не делаю вид! – оскорбилась Дженни. – Я… я хотела прийти, потому что для тебя это важно – это совсем другое!
- Ах, важно? Ну, и чем же закончился сегодня матч?
Лицо рыжей девчонки из просто розовеющего стало становиться алым.
- О, мне так жаль, я совершенно тебя заболтала и мешала смотреть! – кокетливо отводя глаза, воскликнула Кабирия. – Я просто не могу остановиться, когда начинаю говорить о Рембо, это же просто неисчерпаемая тема!
- А по-моему, последний фильм был так себе! – вставил Сульфус.
- Я тебя умоляю! Не «Рэмбо»! Артюр Рембо, «проклятый поэт»…
- Девчонки! – почти скопировав ее недавнюю интонацию, снисходительно бросил дьявол, подмигивая Андреасу. – Иногда они бывают такими занудливыми! Обожают казаться умнее других – только, по их мнению, это заключается почему-то в багаже абсолютно бесполезной информации!
- Если с большей пользой или удовольствием вы провели бы время в библиотеке, то и нечего было приходить сюда для галочки! – хмуро подытожил блондин, продолжая сверлить свою подругу взглядом. – Что и перед кем тут надо изображать?
- Я ничего не изображаю! Я… мне действительно важно то, что важно для тебя, даже если я и не понимаю в этом ничего. Но я хотя бы пытаюсь! Хотя ты… – голосок упал почти до шепота. – Ты никогда даже не пытаешься разделить то, что интересно мне!
- Да я просто честно говорю о том, что мне интересно, а что нет. Не пытаюсь обмануть ни других, ни себя! Или мне надо теперь всюду за тобой таскаться, как на привязи? Вы-то, сидя на матче, книжки свои мусолите, а мне в библиотеке вряд ли дадут потренироваться с мячом!
- На привязи? А сам, по своему желанию, ты больше времени проводить со мной не захотел бы? Значит, так и есть! – задрожавшим в преддверье надвигающегося плача тихим голосочком воскликнула Жиневра. – Мы, пожалуй, просто слишком разные люди!
- Просто слишком разные, – эхом повторил дьявол. Янтарные глаза на миг остекленели, что, как правило, предшествовало у него особенно шумным буйствам, что его однокласснице совершенно не понравилось. И она не ошиблась!
- Просто слишком разные! Какая, однако, популярная отговорка! И, главное, всегда актуальная! Словно бы кому-то понравилось бы встречаться с собственным клоном, идентичным до кончиков волос! А почему? – Сульфус широко взмахнул руками, едва не заехав по носу едва успевшему отшатнуться Эндрю. Лишенный в этом обличье возможности буквально плеваться огнем, дьявол, кажется, немного экспрессии потерял по этому поводу. – Почему вообще возникла такая проблема, если у вас нет совершенно ничего общего? Если вы на каждый факт, на каждое событие имеете полностью противоположные мнения, если в жизни стремитесь не просто к разным, а взаимоисключающим вещам, если не можете, а, возможно, и просто не хотите понимать друг друга – ради чего вообще все это? Что может связывать и не отпускать, почему, если вместе невыносимо, порознь все равно – еще хуже? Вы – люди! Ваша судьба, ваша дальнейшая жизнь – целиком и полностью определяется вашим собственным выбором! Если есть хотя бы одни шанс из тысячи – но он все равно есть – найдите в себе мужество его использовать! – брюнет напоследок обжег всех совершенно безумным взглядом, даже Кабирию заставившим слегка передернуться, и, резко развернувшись, быстро зашагал прочь.
Примерно на минуту повисло полное молчание.
- Пожалуйста, не обижайтесь на кузена! – вместо попытки извиняющейся улыбки вышла гримаса, словно дьяволессе на миг отказало ее безупречное актерское мастерство. – Он сейчас переживает очень трудную жизненную ситуацию…
- Да мы, в общем-то, так и поняли, – заверил, слегка испуганно глядя вслед уже скрывшемуся из виду Сульфусу, Андреас. Дженни, молча вернув книгу хозяйке, молчи подошла к нему и ткнулась лицом в плечо.
- Можешь взять на время, – рассеянно отдавая том Жиневре обратно, буркнула Кабирия. – я потом сама тебя найду в школе и заберу.
- Может, ты и мне расскажешь… ну, обо всем этом? Почитаем вместе, – неуверенно предложил парень, кивая на книгу.
- «Рассказать» так вот обо всем – в мировой культуре! Это явно будет непросто! – вставила шпильку дьяволица, но, кажется, ее просто не услышали.
- Эндрю, ты не обязан забивать голову тем, что тебе не интересно, просто ради меня! – возразила уже готовая растечься в липкую лужицу воплощенного счастья рыженькая.
- Эй, но я, правда, хочу узнать об этом побольше! – запротестовал Андреас. – И об этом вашем Рэмбо… э-э, то есть – РембО! И я тоже люблю иногда бывать в театре… ну, я редко туда хожу, но вовсе не потому, что мне не нравится. Обычно это очень даже интересно! Я вовсе не делаю вид, что я в этом разбираюсь, но я хочу узнать тебя, Дженни, а это просто невозможно, не зная, что у тебя в мыслях и на душе!
Жиневра со счастливо-придурковатым видом уставилась на блондина во все глаза, а Кабирия едва сдержалась от того, чтобы досадливо не поморщиться.
Определенно, следовало что-то сделать – прежде чем ее начнет тошнить от лицезрения этой идиллии!
- Ну, – постаравшись придать голосу примирительные нотки, утешила Эндрю дьяволица. – не все же девушки не разделяют твоих собственных увлечений. Например, та блондинка, которая возле тебя постоянно крутится – она, кажется, живо интересуется всеми аспектами твоей жизни. Кто она, кстати?
- И правда, – едва заметно помрачнев, поддержала Жиневра. – Андреас, а кто эта девушка?
- Э-э…Не знаю, – абсолютно честно ответил парень, рассеянно почесывая белобрысую шевелюру. – я не знаю даже, как ее зовут. Вроде бы из нашей школы, но…
- Как странно! – Кабирия покачала головой. – Она о тебе постоянно так печется, прямо матушка родная!
- У моей маман, конечно, характер не клубника со сливками, но, по крайней мере, стаей бешенных псов она меня травить ни разу не пробовала! – попытался отшутиться Эндрю. Дженни улыбнулась, но что-то в ее взгляде без труда подсказывало Искусительнице-практикантке, что к теме непрошенной опекунши девушка еще вернется. А самому Андреасу придется слушать добрые советы с опаской, как бы не нарваться!
- Ладно, ребята, мне пора. По-моему, стоит разыскать кузена – я за него немного беспокоюсь…
- Скажи ему, что каждый в силах сам определять свою судьбу. Без исключений.
- Непременно. Но, боюсь, его случай – к несчастью или, возможно, наоборот, к счастью – слишком уж… исключительный. Счастливо, ребята!
То, что с Сульфусом продолжает твориться что-то неладное, сообразили не сразу. Казалось, все вернулось на круги своя… Конечно, их друг не стал в точности собой прежним, память всегда нечто большее, чем просто воспоминания. И чувства, каким бы ни был их источник, не способны проходить бесследно, их эхо еще долго не выпускает из плена иллюзий… То, что эти горехранители – ангел Габриель и чересчур много о себе мнящая дьяволица Мишель – тоже попавшие под действие яда Всебесцветной Рейны, излечились от своей одержимости моментально, стоило свершиться неприятному пророчеству, а Сульфус и Раф еще долго приходили в себя (и, кажется, окончательно не пришли до сих пор), не вызвало никаких подозрений. Они ведь подвергались воздействию гораздо дольше своих некомпетентных «нянек».
«Что же, следует просто принять все, как есть. Не у всех с любовью все складывается идеально!»
Материализовав в руке зеркало (человеческое обличье она сбросила, едва выйдя из поля зрения Энди и Дженни, хотя увлеченная парочка могла бы, пожалуй, ничего не заметить, даже превратись она прямо у них на глазах!), Кабирия послала нежный взгляд своему отражению. В средней школе столицы подземелий – Зульфанелло – девушка достигла наибольших успехов, поэтому, похоже, что в их разношерстной компании только она и уяснила – нет, не «кого должен любить черт» - прелесть чертовской жизни именно в том, что никому и ничего не должен. Кого – стоит любить. Кто единственный… единственная! – того достойна. Двойник в зазеркалье ответил чарующей улыбкой.
«И не удивительно, ведь именно ты, моя радость, столь же умна, как и прекрасна! И друзьям, которым повезло в жизни меньше, не будет лишней твоя поддержка. Вкус у Сульфуса оказался не ахти – нет бы на Кабале хоть мельком глянуть, с младшей школы по нему изводится… но это уж его дело. А мы своих не бросаем, правда, сокровище мое?»
Отражение не спорило. Отношения Кабирии с самой собой вообще отличались идеальной гармонией и полным взаимопониманием.
Сульфуса она нашла довольно быстро. Тоже успев уже вернуться в обычное свое обличье, парень сидел на крыше одной из школьных башенок, свесив ноги с покатого края, и меланхолично изучал взглядом янтарных глаз уже почти опустевший школьный двор далеко внизу.
- Прости, я, кажется, все тебе испортил, – не поворачивая головы, сказал он, когда Кабирия спустилась на крышу рядом. – не знаю, что на меня вдруг нашло…
- На этот счет можешь не беспокоиться, уж у меня-то всегда есть запасной план. Сульф… у тебя проблемы.
- О, спасибо, что сообщила, как же я сам-то об этом не догадывался! – скривился одноклассник. И тут же, снова вернувшись к меланхолии, признался. – Иногда я не понимаю, зачем вообще мы все это делаем…
- Делаем – что?
- Если вдруг представить, что и мы, и ангелы вдруг просто возьмем и оставим людей в покое – что изменится? Люди все равно будут поступать так, как они поступают. Иногда совершать хорошие поступки, иногда дурные… в сущности, они и сейчас, выслушивая всех, поступают все равно по-своему. Мы считаем землян марионетками в своей игре, а ведь только у них в действительности есть право выбора, решения! А вечные – заложники собственной природы, своего предназначения. Кто же на самом деле чьи марионетки?
- Так гораздо веселее.
- Что? – наконец-то поворачивая голову, непонимающе моргнул молодой дьявол.
- Ты спросил – зачем. Я тебе отвечаю. Собственная природа, собственная натура – это же и есть мы сами. Дело не в том, чтобы не иметь возможности жить как-то иначе, а в том, что абсурдно даже пожелать иного.
- Ты себе даже не представляешь, как абсурдно! – Сульфус криво улыбнулся. Нахмурившись, Кабирия стукнула его по плечу.
- Ты ничего не забыл, друг мой? Мы – сами себе закон! В этом истинная сущность дьяволов, в том, чтобы быть выше правил, выше любых правил. Это, по-твоему, сводится к мелкому жульничеству в Зале Состязаний – при том, что ангелочки не особенно-то от нас в этом и отстают! Все повторяют азбучную истину, что законы существуют ради их преступления – и что же, стоило единственный раз нарушить настоящий закон, чтобы началось квохтание, как в каком-то курятнике! Если принципы мироздания противоречат твоим желаниям – тебе что, есть дело до мироздания с его глупыми принципами?
- Уверен, что ей – дело есть, – без видимой горечи, философски парировал парень.
- Они! – настала очередь дьяволицы скривить губы. – Пудрят смертным головы тем, что любовь искупает все и будто бы самые мудрые решения подсказывает сердце. Двойные стандарты… ну, разве они не прекрасны?! Иногда я начинаю самокритично думать, что в лицемерии ангелы как-то незаметно успели нас превзойти! Но это, как правило, быстро проходит. Мы хозяева своей судьбы! И можем стать хозяевами чужой, если та представляет для нас хоть какой-то интерес – в этом и смысл того, чтобы учиться на Искусителя.
- Кабирия, я, правда, тебе благодарен, но это просто…
- Забудем этот разговор! – девушка помахала раскрытой ладонью. – Запомни только то, друг мой, что мы – выше правил. И сильнее любых законов!

0

10

Простыня какая-то, а не "личное дело" - и это же только за один сезон! Чую, у них таких "встал вопрос об отчислении" и "восстановлен(а) в связи" мнооого будет...
http://s48.radikal.ru/i120/1111/6d/1c4d03d4748ft.jpg
И еще одна
http://s017.radikal.ru/i421/1112/0e/00fc56ca4c63t.jpg

0

11

Мики
Добро, конечно, должно быть с кулаками…
но лучше бы им постоянно не чесаться!

Обычно Хелен и Джулия уходили из школы вместе. Либо за ними подъезжал лимузин, либо, если девочки решали пройтись по магазинам или просто погулять по городу – расходились вместе с остальными студентами Золотой Школы. Студентами обыкновенных классов, конечно же. Хотя…
Последнее время второе происходило гораздо чаще – и, разумеется, почти всегда к паре близнецов присоединялся еще и Мэтью. Парадоксально, но первый же шаг ко всему остальному миру в итоге обернулся тем, что между самими сестрами пролегла первая трещинка. Наверное, даже и не в одном понравившемся парне на двоих было дело…
Мики читала скучноватый отчет о прежней судьбе Хелен и Джулии. Очень богатые, но вечно занятые родители, лучшим средством выражения заботы считавшие дорогие и очень дорогие подарки, бесконечные переезды по из-за отцовского бизнеса, новые школы, новые классы… в которых, как правило, девочки просто не успевали завести ни с кем по-настоящему доверительных отношений. Судя по всему, от одиночества близнецов спасало только то, что они сами были друг у друга. Прежде всего – друг у друга!
Ясное дело, так не могло продолжаться всю жизнь. Рано или поздно у девочек должны были появиться другие не менее близкие и важные для них люди, но некоторые совпадения большая редкость, разумеется, с одной из них это может произойти и раньше, чем с другой. Или – уже произошло. А сестры оказались просто не в состоянии осознать такую непривычную для них ситуацию.
«Но что вообще я должна сказать сейчас Хелен?»
Действительно следовало сначала попытаться поговорить с Джулией. Та куда больше нуждалась в поддержке и совете, а – главное – был сейчас гораздо уязвимее для любого воздействия. И Мики непременно додумалась бы до этого раньше, если бы Гасу не взбрело зачем-то в голову лезть со своими подсказками…
Зачем-то! Да просто он так и предположил, что, выслушав совет от дьявола, ангел непременно поступит наоборот и… Ну не гад ли?!
  Мики заставила себя несколько раз глубоко вздохнуть. Неверный вывод. То есть, дьявол-то, возможно, и гад – что их племени свойственно и даже «естественно» – но это слабое оправдание тому, что она на эту провокацию так легко поддалась. Ангел не должен «сделать наоборот», ангел должен подумать своей головой и сделать свой собственный непредвзятый вывод! Гас предположил, что она – конкретно она – поддавшись возмущению, поступит неосмотрительно. И, к сожалению, не ошибся! Все-таки узнать враг врага они с начала года успели совсем неплохо.
Или все-таки недостаточно, раз у него получается ее просчитывать, а сама Мики то и дело оказывается в тупике. Хотя, казалось бы… Гас же, хоть и дьявол, но явно не из тех виртуозных интриганов, что с ювелирной точностью умеют обыграть любую ситуацию – у него даже хитрости, по сути-то, довольно простые, без изящества. Или это тоже маска, специально, чтобы пакости не ждали? Достаточно вспомнить, сколько раз она всухую продувала в Зале Поединков, прежде чем перестала обманываться показной неуклюжестью и, прямо говоря, не самым спортивным видом противника?
«Как бы то ни было – давай теперь! Вали на Гаса вину за все без разбору! Ему-то, безусловно, это весьма польстит, только сама при этом ни на шаг не продвинешься! И вообще, надо не размусоливать свои промахи, а исправлять их!»
Сегодня, наверное, впервые за свое пребывание в новой школе, сестры после занятий разошлись в разные стороны, даже парой слов друг с другом не перекинувшись. Куда направилась Джулия, возможности проследить теперь не было, оставалось только следовать за Хелен. Минус предложенной Гасом схемы состоял еще и в том, что теперь невозможно было следить за действиями оппонента, одновременно находясь совсем в другом месте в обличье землян… но они же взаимно этого не могут – вряд ли это было со стороны дьявола каким-то коварным планом. Пусть он даже и считает ангелов «заложниками собственной честности» – его проблемы! Уж Мики постарается доказать, что честность отнюдь не уменьшает реальных возможностей…
Поэтому лучше подумать, наконец, о том, что собираешься говорить и делать!
Скорее всего, Хелен и сама чувствовала себя «отдельно» от сестры неуютно. Хоть между ними последнее время все явственнее нарастало соперничество, в котором каждая должна была предполагать неминуемый выбор – маловероятно, чтобы девочки оказались к нему готовы. И еще менее вероятно, что Хелен могла быть в полной мере счастлива своей «победе». Времени до их свидания с Мэтью оставалось еще достаточно, а домой девушка возвращаться не захотела, наверное, решив, что вернуться домой решит Джулия: не то опасалась поссориться, не то, хотя и не считала себя в чем-либо виноватой, все равно чувствовала неловкость. Это Мики вполне могла понять – иногда убежденность в собственной правоте ни капельки не защищает от чувства стыда.
Нет, пожалуй, умение строить планы не входило в число сильных сторон Хранительницы-стажерки! Побродив за бесцельно шатающейся по торгово-развлекательному центру подопечной, наверное, с четверть часа, Мики окончательно поняла, что ничего толкового ей спланировать все равно не удастся, а начинать действовать необходимо. Необдуманно, в чем ее нередко обвиняют, но что тут поделать, если попытки обдумывания только все тормозят? Нужные слова должны прийти в нужный момент, в конце концов, говорить следует от чистого сердца, а не выдавать заученный набор истин!
- Хм… привет! – ускорив шаг, Мики догнала рассеянно бредущую между витрин торгового центра Хелен и, смущенно улыбнувшись, помахала ладонью. – Прости, просто я давно заметила… ты, наверное, ждешь кого-нибудь?
Русоволосая девушка с ленивым недовольством повернула голову, привычным жестом поправляя кокетливую кепочку, и слегка высокомерно смерила Хранительницу взглядом с ног до головы. Особо долгого взгляда не получилось: близнецы были почти на голову выше Мики, хотя и, возможно, отчасти за счет каблуков (искусства балансировать на этих орудиях пытки с трудом ей давалось даже в истинном обличье, при наличии крыльев, а уж в земном – не стоило и пробовать).
- И почему ты так решила.
- Ну, ты ходишь здесь совсем одна. И, как мне показалось, без всякой конкретной цели. Прости! Если я лезу не в свое дело – я вовсе не…
С точки зрения Хелен, именно не в свое дело черноволосая девочка сейчас и лезла, однако, несколько мгновений поколебавшись, подопечная несколько смягчилась.
- А почему я непременно должна кого-то или что-то искать? – не без недовольства, но вполне миролюбиво уточнила она. – Неужели уже нельзя просто насладиться одиночеством?
- Я, правда, совсем не хотела тебе мешать! Честно… хотя мне самой никогда и не казалось, что это такое уж «наслаждение» – оставаться одной! Ну, наверное, когда есть выбор, то конечно, иногда это совсем неплохо. Извини, что лезу с разговорами, если ты занята…
- Нет, не стоит. Давай поболтаем, – украдкой бросив взгляд на изящные часики-браслет, качнула головой Хелен. – мне кажется, я видела тебя и раньше. В школе, ведь так? Но, к сожалению, не помню твоего имени, мы и в своем-то классе не со всеми еще хорошо знакомы…
- Зови меня просто Мики! – девочка с уже более уверенной улыбкой пожала протянутую холеную руку. – Рада познакомиться с тобой…
- Хелена. Ты тоже новенькая?
- Скорее уж наоборот, перестарок! – поморщившись, ангел выразительно покрутила ладонью в воздухе возле головы. – Понимаешь, все наши в прошлом году перешли в высшую школу, а я схлопотала отстранение от занятий за одну глупость – и из-за этого осталась на повторный курс обучения. Я, конечно, не жалуюсь, в новом классе замечательные ребята, у нас вроде бы со всеми и неплохие отношения, но… даже не знаю почему, но у меня так и не прошло ощущение, что я, вроде бы, и с остальными – но все равно отдельно. Тяжело, когда внезапно меняется весь коллектив. Если ты новенькая, то, наверное, понимаешь…
- Еще бы! Мы… я кучу школ сменила. При этом уже начинало казаться, что всюду, по сути, одно и то же – но ведь каждый раз все начиналось заново. Хотя… теперь я все-таки думаю, что Золотая Школа – особенная. Совершенно особенная. Не знаю, почему так, но это сразу чувствуется!
Мики бросила на подопечную слегка настороженный взгляд, но, скорее всего, Хелен была далека в своем «особенном» восприятии от мистических мотивов: причины крылись, куда вероятнее, в знакомстве с Мэтью и первой в жизни влюбленности, нежели в реальном понимании того, насколько особенна Золотая Школа. С другой стороны, вопрос еще, что следует считать «уникальным».
- Иногда мне кажется, если бы кто-нибудь в моей жизни мог быть со смой постоянно, с самого детства, сколько бы не менялся мир вокруг, переживать такие моменты было бы легче, – дождавшись, пока девушка закончит, продолжила Мики. – маловероятно, конечно, чтобы кто-то стал бы оставаться вместе со мной на второй год просто за компанию, даже самая лучшая подруга… но, тем не менее, такой подруги у меня как-то не появилось. Только компания приятелей… ну, знаешь, очень хороших друзей, но таких, которые не вместе с тобой, а просто рядом. Я не жалуюсь… и в новом классе, где я оказалась, тоже есть девочки, да и ребята, которых я со временем начну считать такими же хорошими друзьями. Может, так даже лучше – ведь по-настоящему лучшая подруга. Ну, или друг. Такие бы оставались незаменимыми и расставаться было бы гораздо тяжелее. Никакие новые интересные знакомства не стоят разлуки с тем, кого знаешь и любишь всю жизнь, ты со мной согласна, Хелена?
Последняя фраза заставила русоволосую замяться – не то, чтобы смущенно, но явно неуютно.
- Ну, – не сразу, но все-таки ответила она. – это же и не причина ограничивать свое общение исключительно старыми друзьями в ущерб возможности завести новых. Знаешь… ты права, когда люди знают друг друга слишком давно и слишком хорошо, то расставаться им – все равно что расстаться с частью самого себя. Не уверена, что это так уж хорошо, жизнь-то у каждого своя, а иногда… даже не знаю, чего тут больше! И ты – ведь ты вполне можешь именно в новом своем классе найти тех самых настоящих незаменимых друзей. Первые шаги делать трудновато… но отношения же не дорогое вино, чтобы приобретать ценность только по истечении определенного количества лет! Иногда новые люди и оказываются такими… настоящими. И их выбираешь сама. У тебя есть братья или сестры?
- Что? – конечно, Мики сама начала говорить о себе. Только искренняя, настоящая откровенность придает разговору настоящую же доверительность, но к тому, чтобы стать, так сказать, основной темой, Хранительница готова совсем не была. Во-первых, ей это никогда особенно не нравилось, во-вторых, при этой неподдельной откровенности следовало всегда быть начеку, чтобы не сболтнуть чего лишнего. Земляне, как правило, усилиями собственного восприятия «фильтровали» многие вещи, но не все и не всегда – да и не было это поводом болтать без соблюдения осторожности. – Нет… понимаешь, меня с детства воспитывал дедушка. Он отличный… он прекрасная семья для меня, но, сама понимаешь, это не то родство. Разница поколений, да и статуса…
- Извини.
- Это ты меня прости! – решительно мотнула головой Мики. Начала разговор, чтобы помочь сестрам решить их проблемы – и что же? Скатилась на нытье о своих собственных. Иногда через сопереживание кому-то стороннему у людей лучше получается разобраться в своих собственных чувствах, но это же не повод злоупотреблять методом и разглагольствовать о себе! Не то, чтобы ангелам совсем уж не было такое свойственно, но…
«Но если у меня здравого смысла побольше, чем у Дольче – с меня и спрос другой! Я сама с себя должна иначе спрашивать!»
Разумеется, Мики себе не позволила бы чувства превосходства над товарищами. Хотя, трудно скрывать, нескончаемая болтовня соседки по комнате ее иногда раздражала, порой до неподобающей ангелу несдержанности. Но на самом деле Дольче отнюдь не была дурочкой: кокетливая болтушка обладала той истинной мудростью сердца, которая порой значит больше любого здравого смысла. Это особенно хорошо понимаешь, когда сама не отличаешься чуткостью, а чувства регулярно перемешиваешь с недостойными желаниями огреть кого-нибудь чем-нибудь тяжелым. А если доверять в полной мере чувствам нельзя, то следует хотя бы держать их под контролем разума!
- Хелена, я вовсе не думаю, что давняя и близкая дружба с кем-то должна отменять возможность сближаться с новыми людьми. Одно никогда не заменит другого… но ведь и наоборот! Мне, конечно, трудно об этом судить, всего лишь со стороны, но иногда мне кажется, что люди не ценят в полной мере именно тех, кто наиболее ценен для них. Потому что этот человек уже начал казаться сам собой разумеющимся. Навсегда. Разве можно ожидать от «части себя самого», что по какой-то причине придется расстаться? И, конечно же, трудно, наверное, осознать, что человеку, который «сам собой разумеется» рядом с тобой, может быть плохо или обидно, а ты этого даже не замечаешь. Казалось бы, в давней дружбе проще простого понимать друг друга, а именно там иногда случается такая… глухота. Потому что просто не понимаешь, что так может быть, просто уделяешь все больше внимания новым людям, новым знакомствам – тем, кого не успела еще узнать достаточно хорошо. Возможно, эти новые люди окажутся в итоге не менее дорогими и важными. А могут и не оказаться. Не думаю, что ради них непременно следует рисковать тем, чем уже дорожишь.
- Иногда по-другому и не получается! – нервно дернув плечами, возразила Хелен. И почти сразу как-то сникла. – Понимаешь… У меня есть сестра-близняшка…
Немного трудно демонстрировать пристальное внимание, когда тебе рассказывают все то, что ты и без того уже знаешь, но Мики тщательно постаралась не отвлекаться. Хотя по мере рассказа девушки проявлялось еще и то, как она со своей, субъективной стороны смотрит на возникшую ситуацию, пусть это и не всегда соответствовало внешней картине, зато помогало кое что раскрыть в самой Хелен.
Сестры очень любили друг друга, в этом и раньше не приходилось сомневаться. Без слащавых бесконечных демонстраций своей привязанности, что как раз (по крайней мере, с точки зрения Мики) и говорило об их искренности. Пламя, которое горит ровно, стабильно отдавая свой свет и тепло… А первая влюбленность, одна на двоих, как почти все в их жизни, оказалась любовью совершенно другого, непривычного характера. С ослепительными всполохами, сменявшими охлаждения, со вспышками и треском… и тепла и света в этом новом чувстве пока было существенно меньше, как повезет, суждено ли ему превратиться во что-то стабильное, однако яркость и непривычность этих трепещущих вспышек, разумеется, привлекала к себе больше внимания.
- Я понятия не имею, что мне делать, честно говоря! – закончив свой рассказ, Хелен с подавленным видом развела руками. – Эта логическая задачка решения не имеет!
- Почему ты в этом так уверена?
- Ну, а ты на моем месте как бы поступила? Впрочем, то, что ты говорила о давних привязанностях… тут все ясно! Может быть – все может быть – мои чувства к Мэтью действительно окажутся просто страстным увлечением, которое когда-нибудь пройдет и не заменит давней привязанности к лучшей подруге, а тем более – к сестре. Но я не хочу отказаться от них только поэтому. Не проверив, ни в чем не убедишься! И… ну, когда-нибудь это с нами должно было, или будет, произойти!
- И вовсе я так не считаю. Нельзя просто взять и оттолкнуть искреннее чувство – если оно действительно искреннее.
- Но что-то же приходится выбирать! Что бы ты сделала?
- Я? Понимаешь, Хелена, что бы ни сделала я, это было бы моим решением. Может, правильным, а может и нет – но исключительно собственным. Никто не примет твоего решения за тебя. То есть… советчиков-то всегда в жизни найдется предостаточно, но разве ты сама хочешь любой своей удачей – или неудачей, всякое бывает – быть обязанной чужой наводке?
- Отговорки и перевод стрелок! – разочарованно вздохнула подопечная. Люди так ценят свою свободу выбора, а при этом почему-то вечно ожидают услышать ответ на все вопросы со стороны, да еще в виде четких инструкций!
- Никто, лучше тебя самой, тебя не знает. И… вы с Джулией почти так же хорошо знаете друг друга. Тем более, если вы действительно очень похожи. Что бы не творилось у тебя на сердце, весьма вероятно, что она сейчас чувствует то же самое. Только еще и подкрепленное обидой. Если ты можешь понять ее почти так же хорошо, как себя, то и она тоже тебя понимает. И точно так же не хочет терять: если ты опасаешься того, что либо сестра, либо Мэтью могут от тебя отвернуться, то от нее грозите отгородиться вы оба, одновременно. Может быть, вам стоит поговорить?
- Я хотела… но в школе не получилось, я думала, может быть, потом, когда она перестанет дуться на меня. Но свидание с Мэтью у нас сегодня вечером, сомневаюсь, конечно, что это поможет ей успокоиться. Но, видимо, потом.
- Уверена, никогда не поздно сделать шаг навстречу. Но, конечно, и тянуть с этим не следует – вам же обеим только становится больнее от этой ссоры.
Мики вообще сомневалась, что Хелен сможет в полной мере порадоваться своему первому свиданию, когда оно оказывается сопряжено с подобной нравственной дилеммой. Но не могла же она посоветовать отменить свидание ради того, чтобы поговорить с сестрой. Мэтт… с достаточно большой вероятностью, Мэтью отнесся бы к такому поступку девушки с пониманием. С большой, но не стопроцентной. Да и со стороны Мики это было бы уже навязыванием совета, а не указанием на него. Хелен сама должна об этом задуматься. Или нет. В том, что подобная мысль теперь у нее возникнет, сомневаться уже не стоило, а выводы подопечная непременно сделает сама.
- Не знаешь, сколько сейчас времени?
Принимая земное обличье, Мики, как это часто и бывало, не подумала заранее ни о часах, ни о мобильнике. Непредусмотрительно, но в данный момент и это оказалось кстати.
- Половина пятого, – снова бросив взгляд на тонкий браслет золотых часиков, рассеянно ответила Хелен и охнула. – ой! Мне уже пора поторопиться… и теперь уж я точно не успею поговорить с Джулией заранее. Рада была познакомиться с тобой, Мики!
- Я тоже. Я не очень хорошо обычно схожусь с новыми людьми… надеюсь, мы сможем со временем стать друзьями. И с твоей сестрой тоже.
- Было бы здорово! – девушка с широкой улыбкой помахала рукой.
Оставаясь в человеческом обличье следить за кем-то так, чтобы этого не замечали, гораздо сложнее. В принципе, Мики обладала некоторыми, как сказали бы на Земле, шпионскими навыками, но, во-первых, считала их использование не совсем этичным (да, когда присматриваешь за людьми в своем истинном обличье, они в любом случае не могут тебя видеть, но это не то же самое, что прятаться, будто замышляя какое-то преступление), во-вторых, в достаточно редких случаях стоило риска все-таки попасться. Более верного способа разрушить наведенные мостики доверия и не придумать! Хоть ей и было интересно узнать, как сейчас поступит Хелен, Мики отдавала себе отчет в том, что в интересе больше любопытства, нежели реальной значимости. К тому же ей лучше успеть поговорить еще и с Джулией, чтобы та не натворила чего-нибудь… лишнего.
Что усложнено еще и тем, что ангел понятия не имела, что наболтал Гас их второй подопечной!
«Он, наверное, тоже должен был уже закончить…»
По крайней мере, для ее противника даже минимальная возможность слежки в человеческом обличье отпадала – оставаться незаметным рыжий дьявол умел разве что с расстояния в пару миль, не меньше. Мики хихикнула и тут же мысленно сделала себе замечание. Недостойных ангела суждений следовало избегать даже в адрес дьяволов! Зато возможность проверить, освободился ли уже оппонент, была простой до элементарного. Философски пожав плечами – совершенно непонятно для кого – Мики вынырнула из потока довольно многочисленных по вечернему времени посетителей центра и, переместившись в другой «ручеек», направилась в сторону здешнего кафетерия.
Как она почти и не сомневалась, именно там этот черт и обнаружился. Просто слов нет, после того позднего обеда двух часов еще не прошло!
Как-то ухитрившись тоже сразу ее заметить, Гас обернулся и вскинул руку… естественно, едва не сбив при этом с ног некстати проходившую слишком близко женщину с подносом! Правда, выроненный поднос он тут же с неожиданной ловкостью поймал в полете – даже стаканчик с коктейлем остался стоять, лишь слегка покачнувшись – и протянул обратно возмущенно втянувшей побольше воздуха незнакомке.
- Извините, – с чуточку беспомощной улыбкой пробормотал он. Женщина молча пошла дальше, ограничившись свирепым взглядом.
Вообще-то дьяволам это было мало свойственно, но Гас, разумеется, с незавидной регулярностью ухитряющийся кого-нибудь толкнуть или что-нибудь опрокинуть и обрушить, время от времени очень правдоподобно смущался, когда на него из-за этого начинали орать или просто злиться. Даже если злящийся примерно впятеро уступал рыжеволосому дьяволу размерами, тот предпочитал демонстративно прижать уши. Впрочем, искреннего раскаяния во всем этом не было ни капли, стоило грозе пройти мимо, Гас тут же возобновлял свою привычную тактику «доведи окружающих манерами слона в посудной лавке».
Что же, по крайней мере, Гасу сейчас не взбрело в голову окликнуть противницу на все кафе по имени или, что еще веселее, по этой нелепой кличке «стрекоза», которой наградил Мики совершенно случайно, еще до распределения.
Знакомство – не только с будущим противником, а со всей компанией дьяволят и, заодно, кое с кем из собственных сокурсников – вообще получилось таким дурацким, каким только и могло бы быть! Первый день повторного прохождения своей практики юная ангелесса вообще встретила без особенной радости. Отбросить раздражающие события прошлого года оказалось не так-то легко, и это несколько подтачивало оптимизм, с которым Мики намеревалась предпринять новую попытку. Кроме того, ей было неловко перед новыми практикантами, которые, наверное, непременно должны были счесть, что девочке должно быть стыдно за прошлогодний свой провал. Вернее, за его причины – а объясняться на этот счет с любопытствующими не хотелось. Поэтому от своих новых однокурсников в то утро Мики предпочла держаться чуть в стороне – ну, во всяком случае, попыталась держаться. Еще одна девочка – тогда еще незнакомая, тоже не присоединилась ни к одной из небольших групп, на которые разбились выходившие из Врат и постепенно наполняющие холл молодые ангелы, вертясь то возле одной компании, то возле другой – и, наконец, вообще отдалилась в глубину коридора, рассеянно проскочив мимо державшейся в стороне Мики, слишком увлеченная разглядыванием школьного интерьера и вообще, кажется, глубоко потрясенная своим пребыванием на Земле. Неужели сама Мики в прошлом году осматривалась с таким же глуповатым видом? Впрочем, без волос, напоминающих что цветом, что структурой клубничный зефир, и с чрезмерной щедростью расшитого блестками костюмчика, более актуального на какой-нибудь дискотеке, а вовсе не школьной практике, выглядеть в полной мере так же глуповато, наверное, не получилось бы ни с каким выражением лица. Наверное, Мики моментально выбросила бы любопытствующую девчонку из головы, но та углублялась в коридоры, полностью погруженная в свои туристические интересы, а с «поста наблюдения» было прекрасно видно, что двери в зал раскрылись и все остальные их однокурсники постепенно перебираются из холла в зал. Надо было догнать эту тетерю, пока не заблудилась в коридорах – мало ли с чем можно столкнуться непривычному в первый же день на Земле. Окликать незнакомую ангелессу почему-то не хотелось, поэтому Мики решила сначала ее догнать. Та, однако, успела вырулить по коридорам в другой холл, почти зеркально отображавший тот, в котором собирались вышедшие из Врат ангелы-стажеры, только более мрачный и пустынный – и замедлила шаг в самом конце сквозного коридора. Заметив совсем рядом с розововолосой едва уловимую рябь морока, Мики хотела было все-таки предостерегающе окликнуть новенькую, но не успела. В следующий миг из-за морока вынырнула маленькая вертлявая дьяволица – еще более миниатюрная, чем сама Мики, и в полном соответствии с характерными этой братии (ну, и сестрии тоже) дурацкими шуточками, крикнула незамысловатое «Бу!» прямо в ухо «клубничной» ангелессе. Та от неожиданности взвизгнула и отшатнулась, с трудом удержав равновесие взмахом таких же розовеньких и искрящихся крыльев, но сумку свою все же уронила. От падения та раскрылась, на весь коридор взорвавшись одеждой, пожитками и милыми безделушками все в том же аляповатом стиле и разных оттенках розового цвета. Вертлявая чертовка с гладким черным «каре» - только одна прядь на длинной косой челке была выкрашена в тускло-алый – довольно расхохоталась.
- Что за дурацкие, дурацкие, дурацкие шуточки?! – щебечущим голоском, от волнения взлетевшим на высоту почти ультразвука, воскликнула розововолосая, чем, кажется, позабавила чертовку еще сильнее. Рядом возникли еще два мерзко ухмыляющихся стажера с кафедры Искусителей: высокомерная длинноволосая брюнетка в фиолетовом наряде и парень с рыжими волосами, напоминающими мокрого дикобраза, который, вальяжно облокотившись на одну из стен и встав чуть по диагонали ухитрялся наглухо перегородить коридор. На плече толстяка сидела, сонно лупая глазами, крупная буроватая жаба, а в ладони второй руки (первой он опирался о стену коридора) был сжат надкусанный «хот-дог», трагически истекающий кетчупово-майонезной жижей.
Ангел в розовом опасливо притихла.
- Ну, и кто это тут бродит без привязи? – промурлыкала брюнетка и, щелкнув пальцами, заставила что-то из разбросанных вещей прыгнуть в ладонь. – Гм? Дольче! – наверное, поднятая вещь оказалась подписана. – Ну и чувство юмора было у твоих родителей, сла-аденькая!
Первая дьяволица снова захихикала.
- А по-моему, имечко в самый раз для нее! – казалось бы, с примирительной интонацией просипел рыжий, но ухитрился при этом бросить на ангела такой взгляд и так выразительно ощериться измазанными в кетчупе зубами с еще сильнее, чем у всех дьяволов, выступающими по-звериному заостренными клыками, что Дольче, побледнев окончательно, резко подалась назад и, поскользнувшись на какой-то из разбросанных тряпок, все-таки шлепнулась, сев на пол коридора под дружный хохот трех чертей.
Мики стиснула зубы и резко рванула вперед, поудобнее перехватывая рукоять своей собственной бирюзовой сумки с прихваченными из дома вещами. Сумка эта секунду спустя и обрушилась на дьявольское трио: обе девчонки, правда, без труда разгадав планирующийся маневр, поспешно нырнули за спину рыжего, только и успевшего, что рефлекторно отгородиться от подобной «небесной кары» похожей на окорок рукой. Разумеется, такую, гм, биомассу удар средних размеров чемоданчика не заставил даже пошатнуться, но рука по случайности оказалась той, что сжимала «хот-дог», от столкновения моментально украсивший мешковатую футболку парня художественной кляксой майонеза.
- Эй, ты чего? – с легкой заторможенностью оценив «понесенный ущерб», рыжий недоуменно вытаращился на разъяренную Мики. Свирепо сдув с лица челку, ангел смерила его уничтожающим взглядом и, промолчав, протянула руку все еще сидящей на полу Дольче. Та потрясенно лупала фиалковыми глазами, пытаясь осмыслить все произошедшее.
- Не стоит обращать на них внимания! – улыбнувшись, как она надеялась, ободряюще, посоветовала Мики. – Просто валяют дурака. Они ничего не могут тебе сделать, разве не знаешь?
Розововолосая мотнула головой, но протянутую руку, наконец-то, приняла.
- Ой, ну прямо шуток уже совсем не понимают! – картинно всплеснула руками маленькая дьяволица с красной прядью в волосах. – Чего сразу драться-то?
Рыжий сосредоточенно собрал с футболки размазанный кетчупомайонез и облизал пальцы, заставив слегка поморщиться не только обеих ангелов, но и своих товарок.
- Это они от принятого в небесных городах аскетизма такие бешеные, – предположил он.
- Слушай, ты… – резко разворачиваясь к дьяволу, начала было Мики… И резко смолкла от неожиданности, когда дремлющая на плече толстяка жаба, даже на недавнюю встряску, кажется, не обратившая никакого внимания, резко выстрелила языком и, не успела ангел даже взвизгнуть от негодования, возле самого ее лица поймала и моментально утянула в рот стрекозу Лулу. Надо сказать, потрясенно замерли в этот момент все пятеро. Мики очнулась от столбняка первой, со смесью испуга и бешенства завизжав.
- Гарсида, ну, не безобразничай! – слегка поежившись, рыжий ткнул жабу, замершую с торчащими из пасти подрагивающими крылышками, кончиком пальца. Та не обратила на требование ни малейшего внимания. – Гарсида!
Он что-то невнятно пробормотал, выдохшаяся и замолкшая примерно в этот же момент Мики сумела разобрать только что-то про «ресторан национальной французской кухни», но, судя по всему, там были какие-то угрозы. Жабу это явно мало впечатлило, но, удовлетворившись всеобщим вниманием, она неохотно выплюнула слегка помятую мокрую стрекозу на ладонь хозяина.
- Все новое она первым делом пробует на вкус! – виновато пояснил (во всяком случае, ни одному дьяволу на памяти Мики не удавалось столь правдоподобно изобразить виноватый вид и тон) толстяк, протягивая ангелессе ее пострадавший в неравном столкновении тотем.
- Неужели? И от кого только она могла бы нахвататься таких… – язвительно предположила Мики, подставляя ладони, чтобы взять Лулу, но закончить фразу ей опять не дали.
- Эй! Чего выстроились, как на параде?! – рявкнул, эхом разносясь по холлу и всем коридорам хорошо поставленный резковатый женский голос, заставив ангелов испуганно подпрыгнуть, а дьяволят вытянуться в струночки. Рыжий при этом зачем-то поспешно запихнул весь почти нетронутый «хот-дог» в рот и скомкал упаковку в спрятанном за спину кулаке, вторую руку поспешно вытирая о край футболки.
Еще одна дьяволица – взрослая, хотя и еще совсем молодая – с царственным видом оглядела стажеров, явно наслаждаясь произведенным эффектом, поверх треугольных стеклышек стильных очков и только после этого недовольно нахмурилась.
- Кому тут особое приглашение нужно? А ну марш в зал, раз уж притащились!
Обе чертовки поспешно закивали, только рыжий замер неподвижно, даже затаив дыхание. Видимо, даже для него проглотить здоровенную булку, не пережевывая, оказалось не так-то легко, а жевать в присутствии куратора парень явно счел неприемлемым. Вот уж от кого трудно было ожидать даже своеобразных, но все-таки представлений об этикете!
- Вас это тоже касается… – обратилась она уже к ангелам, но, увидев Мики, в притворном удивлении вскинула брови. – А-а, так это Вы! Рада – снова – Вас здесь увидеть! Не успели вернуться, а уже затеваете драки в коридорах вместо того, чтобы собираться со всеми в зале? Будь Вы моей студенткой, это заслуживало бы одобрения!
- Я Вас тоже рада видеть, профессор Темптель! – кисло процедила девочка. Куратор кафедры Искусителей с насмешливо-заговорческой улыбкой подмигнула, и, развернувшись на каблуках, едва заметно дернула плечом и темно-сапфировым острым крылышком, видимо, выражая требование следовать за собой. То ли к своим стажерам, то ли ко всем.
Стоило ей отвернуться, улыбки чертовок из подобострастных стали ехидно-кривыми. Длинноволосая так вообще выразительно покосилась профессору в спину, почти до пола закрытую естественным плащом пурпурно-фиолетовых волос, и ткнула рыжего локотком в бок.
- В чем дело, Гас? Снова ты схватил слишком большой кусок? – почти ласково промурлыкала дьяволица. Что-то, причем не особенно смутно, подсказывало, что речь не о сэндвиче.
Толстяк с усилием сглотнул и покосился на однокурсницу с легкой обидой.
- Для меня вообще не существует слова «слишком», котеночек, разве ты забыла? – еще более сиплым полузадохнувшимся голосом возразил он.
- Еще бы я не помнила! Все проблемы в твоей жизни из-за этого.
- Пошли отсюда, и так уже опоздали! – взяв Дольче за плечо, Мики хотела было увлечь ее в обратный путь по коридорам, но, передумав, потянула в противоположную сторону, мимо дьяволов в «зеркальный» холл. – Войдем в зал через их дверь, ничего страшного – а путь сократим.
- С дьявольской стороны, стороны? – еще немного слабым после нервных переживаний протараторила однокурсница. Ответом был только слегка раздраженный кивок. Закрадывалось подозрение, что новая знакомая притормаживает вовсе не от переизбытка сегодняшних впечатлений, а по жизни именно такая. – Ты такая храбрая, я… я хочу сказать спасибо. Спасибо! Я едва с ума не сошла от страха. Уверена, мы непременно станем лучшими подругами! Лучшими! А откуда ты знала, заранее знала, что они не могут нас тронуть? И почему эта Темптель сказала «снова»? «Снова»?
- Не за что. Я уже проходила практику на Земле… вернее, уже ее завалила в прошлую свою попытку! – Мики досадливо поморщилась, но все-таки сумела это из себя выдавить. – Но насчет Вето, разве всех не предупреждали о нем заранее?
- Вето? М-м, звучит как-то знакомо. Да! – розововолосая наморщила очаровательный лобик под клубничной пеной воздушной челки. Она была из тех хорошеньких девочек, кому явно не к лицу были мыслительные процессы. – Что-то такое мне говорили… кажется…
- Не переживай, ты быстро втянешься! – преувеличенно-бодрым тоном пообещала Мики. Не то, чтобы с нарастающим воодушевлением болтающая Дольче ей не понравилась, но все же прогнозами насчет «лучших подруг» черноволосая ангелесса предпочла бы бросаться только после того, как узнает кого-то несколько лучше, чем за семь минут знакомства!
Они уже подошли к дверям, оформленным под почти средневековые, из потемневших досок, но автоматически разъехавшиеся в стороны, приглашая войти, когда сиплый голос рыжеволосого Гаса заставил остановиться и обернуться.
- Эй… Стрекоза!
- Ну, чего тебе еще? – резко осведомилась Мики. Толстяк, скривившись, протянул ей на вытянутой руке бирюзовый чемоданчик, недавно использованный в качестве метательного оружия.
- Никто твое барахло тут за тобой таскать не нанимался! – в тон, хмуро сообщил он и, проигнорировав поспешно отскочившую с пути Дольче, первым вошел в зал. То ли правило – пропускать вперед девочек – было ему незнакомо, то ли вся воспитанность адресно распространялась исключительно на куратора.
- Так и не таскал бы! – пробурчала ангел, проверяя сумку на предмет бонусных пакостей. Можно подумать, она его о чем-то просила!
Пакостей, как ни странно, не обнаружилось (таланта к импровизации, у этого дьявола оказалось куда меньше, чем у его приятельниц), но дурацкую кличку Гас оставил в активе, даже после того, как узнал все-таки настоящее имя оппонентки после распределения.

- Привет, Стрекоза! – подтверждая предположения (к счастью, не в полный голос), поздоровался дьявол, когда Мики подошла к столику. – Хочешь чипсов?
- Виделись. Нет.
- А…
- И шоколадку тоже нет! – поспешно открестилась девочка, присаживаясь напротив. Кажется, когда Гас к слову упоминал пороки помимо «само собой разумеющегося» обжорства, он называл жадность не то на втором, не то на третьем месте. Что-то его привычки не особенно-то этому соответствовали, но, представив, каким идиотизмом будет звучать, если ангел начнет критиковать дьявола за «неправильное» соблюдение пороков, Мики предпочла промолчать на этот счет.
Рыжий черт с легким разочарованием пожал плечами и снова запустил ладонь в пакет с чипсами. Нераспакованная шоколадка – слегка подтаявшая и погнувшаяся – небрежно отправилась обратно в бесформенную сумку.
- Слушай, Мики, а у тебя, ну, там, в Энжитауне – есть братья или сестры?
- Нет, – коротко ответила девочка, тоном подчеркнув, что не намерена развивать эту тему, какие бы причины не подтолкнули Гаса к такому любопытству. Тот, наверное, ожидал несколько более развернутого ответа, так что как раз в этот момент отправил горсть сушеной картошки в рот и несколько секунд раздражающе хрустел в воцарившемся молчании.
- Получается, что мы оба имеем только чисто поверхностное представление о взаимоотношениях родных братьев и сестер. Об этой… постоянной конкуренции с самого раннего детства, о необходимости бороться за право на каждую игрушку или сладость, за внимание родителей, за место в собственном доме...
- Не имеем представления, – с нажимом перебила его Мики. – о близости людей с самого детства, о знании и понимании с кем-то, почти как с самим собой и уверенности, что кто-то в этом мире всегда окажет поддержку!
Какое-то время дьявол непонимающе пялился на визави сквозь дымчатые стекла очков, даже жевать перестал.
- Я бы сказал, что твое представление об отношениях в семьях чересчур идеалистично, – наконец произнес он. – возможно, именно потому, что ты толком не знаешь, о чем говоришь… Но, судя по всему, оба мы воспринимаем это, гм, несколько односторонне. Для людей, наверное, одинаково справедливо и то, и другое – хотя это и трудно себе представить.
- У тебя самого тоже нет ни братьев, ни сестер, – без вопросительной интонации заключила ангел.
- А по мне как будто не видно? – Гас криво усмехнулся, вытряхивая на ладонь остатки чипсов из пакета.
- Не видно – что?
- Что я – единственная отрада в жизни совершенно ослепленной любовью мамули, разумеется!
Мики уклончиво пожала плечами и решила сменить тему – подальше от обсуждений семьи и родственников.
- Ты, кажется, собирался экономить время. Я закончила с Хелен, если ты…
- Мне торопиться некуда, – зачем-то складывая много раз опустевший пакет из-под картошки, флегматично откликнулся рыжий дьявол. И, ухмыльнувшись, добавил. – Главное, чтобы и Хелен не слишком торопилась. Но и не слишком задерживалась – как говорится, нет ни одной театральной примы, которую при подходящем раскладе не могла бы с успехом заменить толковая дублерша! Хм!
- Дублер… Ты посоветовал Джулии подменить сестру?! – Мики подскочила на стуле.
- Ты меня совсем уж за дурака не считай! Нет, разумеется – стала бы она подобные «советы» слушать. Как верно заметила Гипнос, людям нравится считать себя порядочными: прямой текст извне только оттолкнул бы ее от нужного мне решения. Джули сама к этому пришла, надо было только задать направление – удивительно быстро девочка все схватывает. Ну, так что ты там толковала о безграничном доверии и взаимовыручке между родными людьми? – Гас бросил на противницу кокетливый взгляд поверх матовых очков. Отодвинув стул, Мики направилась прочь. – Эй, а как насчет высказать мне, как это было гнусно, низко и мерзко? Я всю душ… кхем, всю свою черную и подлую натуру, понимаешь, вкладываю, стараюсь – и вот так?!
- Извини, но я лучше воздержусь от осуждений! – приостановившись, отрезала Мики. – Это не по ангельски – придираться к чужим мелким недостаткам.
- Это мои-то недостатки – «мелкие»?! – изобразив едва ли не смертельную обиду, рыжий прижал к груди пухлую ладонь. – Эй… Мики, да подожди ты! Вот, возьми.
Снова запустив руку в свою сумку, Гас выудил какой-то пластиковый прямоугольник.
- Это еще что?
- Проездной. Джулия домой поехала, не забывай, что крыльев у тебя сейчас нет, а туда через весь город добираться. Тебе стоит поторопиться, если ты, конечно, намерена остановить ее.
- Можешь не волноваться, успею! – положив прямоугольничек проездного обратно на стол, ответила Мики. – Не так уж тут далеко – если бегом.
Дьявол демонстративно передернулся от отвращения.
Уже выходя из торгово-развлекательного центра, Мики подумала, что идея действительно не выглядела самой лучшей. Опять сглупила, не сумев устоять перед соблазном полюбоваться на реакцию оппонента, идейно, можно сказать, презирающего даже упоминания об аэробных нагрузках, если только в тех не было ну совершенно крайней нужды! Но город на Земле существенно отличался от Энжитауна, дышать выхлопом и пылью здешних улиц, особенно находясь в обличье смертной, мало вдохновляло. Свернув в переулок подальше от оживленной вечерней толпы землян, Мики коснулась кончиком пальца стрекозы, замаскированной под пластмассовую заколку на косичке.
- Лула, просыпайся… Эй, нет, ну я же не собираюсь менять обличье! Только немного подкорректировать, и всего-то.
Отпустив стрекозу с ладони, Мики подскочила вверх, предоставляя той закрутить вокруг собственных ног маленький смерчик искрящегося бирюзового сияния. Обратно на мостовую приземлились не подошвы кроссовок, а колесики роликовых коньков. Описав вокруг еще пару тающих, как хвост крошечной кометы, колец спирали, Лула вернулась на волосы хозяйки и снова замерла, притворяясь украшением.
- Ну что же, вперед! – то ли ей, то ли самой себе негромко объявила девочка.
Шикарный особняк, где жили близнецы и их родители, располагался, хоть и в городской черте, но на окраине, в частном секторе, где большинство зданий были такими вот небольшими дворцами. С участка возле одного дома было довольно трудно увидеть другой – строения располагались на значительном расстоянии, а сады за высокими оградами напоминали скорее небольшие парки. Вообще-то для Мики и в человеческом обличье эти монументальные заборы не были особенной преградой, но лезть внутрь в ее планы и не входило. А что, собственно, входило? Сейчас, наверное, наиболее важным было любой ценой удержать Джулию от глупости – а уж убедить ее в том, что это именно глупость, можно и попозже. Когда трещина в отношениях сестер не будет угрожать превратиться в непреодолимую пропасть!
Остановившись и нырнув за одно из ближайших к воротам нужной усадьбы деревьев, Мики притихла. В отличие от городского центра, здесь улицы были почти пустыми, только угрюмо возвышались в сгущающихся сумерках заборы. Только один раз мимо с гудением проехал какой-то фургон, по меркам этого района смотрящийся не особенно-то презентабельно. Впрочем, через пару минут из калитки вышла Джулия, и Мики – как потом оказалось, зря – выбросила этот автомобиль, невольно отвлекший внимание, из головы.
Джулия и Хелен обладали довольно схожими вкусами и привычками во всем, потому их манера одеваться отличалась разве что мелкими деталями, которые Мики не сразу сумела даже запомнить. Но то, что сегодня Джули решила одеться и накраситься именно как сестра, бросилось в глаза с первого взгляда. Ангел, конечно, все равно их не перепутала бы…
«Но ей-то неоткуда знать, почему Я их не могу перепутать. Если я обращусь к ней по имени… или даже спрошу, почему ОНА одета, как сестра, то Джулия решит, что не так уж сильно сейчас на нее похожа и не рискнет проверять, перепутает ли их Мэтью? Наверное…»
Опустив глаза, Мики изучила взглядом сапожки роликовых коньков. Можно для верности просто «случайно» на девушку налететь, заодно и объяснение, чего делала вечером на чужой улице. Конечно, здесь не парк, но все ж и не центр с его толпой и оживленным движением: почему бы кому-то не кататься здесь на роликах?
Подождав, когда Джулия отойдет чуть подальше: догнать ее все равно не должно было составить труда, а видеть, как роллерша зачем-то выныривает из-за дерева, подопечной было точно ни к чему – Мики проводила ее внимательным взглядом… снова наткнувшимся на знакомый уже фургон, остановившийся невдалеке. Машина эта ей чем-то категорически не нравилась. Но, с другой стороны, к автомобилям землян вообще трудно было испытывать симпатию, слишком уж угнетающе действовали эти дымящиеся железные коробки – поэтому уколу неприязни девочка не придала особенного значения.
Она уже приноровилась и постепенно догоняла Джулию, с цоканьем каблучков спешащую вдоль забора, когда подопечная как раз поравнялась с этим раздражающим грузовичком и – к потрясению обеих девочек – из машины выскочил какой-то тип и, быстро скрутив не ожидавшую ничего, а оттого даже вскрикнуть, прежде чем ладонь крепко запечатала рот, не успевшую Джули. Разогнавшись еще сильнее, Мики поспешила с ними поравняться – на сей раз застав врасплох самого неизвестного, и, подскочив, прыгнула на ссутуленную спину, понадеявшись, что столкновение заставит его выпустить девушку или хотя бы ослабить хватку. Правда, неизвестный тип тут же развернулся, чтобы цапнуть уже саму Мики, но та успела перехватить его запястье и резко вывернуть. Вопль боли незнакомца смешался с испуганным визгом ее подопечной, упавшей, высвободившись из хватки, на тротуар.
- Джулия, беги! Возвращайся домой – живо! – рявкнула Мики. Отбиваться, одновременно удерживая равновесие на роликах, придающих и без того излишней динамики, было ужасно неудобно, но, с другой стороны, незнакомец вообще, похоже, не обладал особыми навыками уличных, как и каких-либо еще, драк. Странновато для типа с явно уголовными намерениями… Девочка уже решила, что и в одиночку сумеет с ним справиться, но в следующий же момент из фургона вылетел кто-то еще и, не успев отвлечься и бросить взгляд назад, Мики получила удар чем-то твердым по затылку. Как сквозь вату донесся еще один крик вскочивший, но убежать успевшей всего на несколько шагов, Джули, а потом угасающее «Ну, а со второй теперь что делать, откуда вообще бу-бу-бу…» – после чего сознание Мики ухнуло в темную трясину.

Отредактировано Владлена (2011-12-17 23:50:36)

0

12

Все еще Мики
О том, что в человеческом обличье собственное тело становится куда более уязвимым, в той же мере, что у самих землян, всех практикантов, разумеется, предупреждали заочно. Да и на собственном опыте это в той или иной мере быстро выяснялось, несмотря даже на то, что мало кому приходилось долго пребывать в земной своей форме. Но Мики и не подозревала, до какой степени окажется не готова испытать это в полной мере. Наверное, к такому вообще невозможно было оказаться готовым! Голова словно собиралась вот-вот развалиться на кусочки – собственно, это и послужило причиной мучительному возвращению в сознание – перед глазами по-прежнему все застилала неровная чернота, а все тело было непослушным, как ватное, хотя, вроде бы, больше ударов она не получала. Даже об асфальт, вырубившись, кажется, не стукнулась – один из нападавших зачем-то ее подхватил.
Поскольку зрение почему-то не спешило возвращаться вместе с сознанием, девочка попыталась сосредоточиться на прочих своих ощущениях – в человеческом обличье, да еще сквозь удушливую подушку боли, раздражающих своей бедностью и невнятностью. Сейчас она лежала не полу, только под разваливающейся головой оказалось подсунуто что-то сравнительно мягкое, матерчатое – каменном или бетонном, во всяком случае, слишком ровным для асфальта, да и общее ощущение, что находишься в закрытом помещении, а не на улице, было достаточно ясным. Для разнообразия. В помещении был кто-то, помимо нее, но кто именно – и сколько, вообще, человек, почувствовать не получалось.
- … да уж, это как раз в ее духе!
Ну, до определенного момента не получалось, поскольку монументальную фигуру своего оппонента по практике трудновато было не узнать даже сквозь плавающие перед глазами клочья темноты, едва-едва начавшие рассеиваться, а от облака кисловатого аромата какого-то неизменного фастфуда, сейчас, по крайней мере, без примеси серной гари, желудок предпринял попытку завязаться узлом.
С другой стороны, это немного помогло сфокусировать, наконец, взгляд, различив в размазанном полумраке не только Гаса (почему-то на круглом, как сырой блин, лице не было неизменных темных очков, хотя обычно молодой дьявол в любом из обличий таскал их и ночью и в помещениях), но и, как никогда, идентичные бледные лица Хелен и Джулии чуть поодаль. Все трое с каким-то странным видом глазели на заторможено возвращавшуюся в сознание Мики.
- Тихо ты! – предостерегающе воскликнул Гас, когда его идеологическая противница предприняла не самую разумную (и не самую удачную) попытку приподняться и сесть. Голову словно клинком пронзило, перед глазами снова взорвалась вспышка черноты, и девочка, стараясь приглушить неприятно похожий на скулеж стон, рухнула бы обратно, если бы толстяк не подхватил ее. Без особого труда догадавшись, что лежать спокойно, хоть отчасти вернувшись в сознание, его оппонентка не станет, дьявол аккуратно, как куклу (при разнице их габаритов, наверное, куклой Мики со стороны и смотрелась), прислонил ее к ближайшей стене из шершавого нештукатуреного кирпича, и кивком попросил одну из близнецов сесть рядом, чтобы Мики могла на нее опираться, сохраняя хотя бы относительно сидячую постановку. Кажется, это оказалась Хелен, сейчас ангел не рискнула бы утверждать точно, слишком уж было паршиво.
- Что за чертовщина тут происходит? – едва слышно выругалась девочка, морщась от новой волны боли при звуке собственного голоса.
- Эй! Мне все это нравится не больше, чем тебе! – воскликнул было Гас, однако тут же, опасливо покосившись на близнецов, прижал к губам кончики пальцев. Впрочем, те были слишком перепуганы и подавлены, чтобы обратить внимание на странность этой реплики.
До Мики, постепенно сумевшей рассмотреть помещение: благо, рассматривать в небольшой и абсолютно пустой комнатенке, кажется, какого-то полуподвала с единственным небольшим окошком под самым потолком, бросающим на противоположную стену косой прямоугольник тусклого ночного света, было практически нечего – постепенно начала доходить главная, можно так сказать, основная пакость происходящего. Они в человеческом обличье оказались явно заперты непонятно где, но в компании смертных, на глазах которых обратно не трансформируешься! И еще непонятно, чем для нее может обернуться такая травма головы в земной форме… Медленно подняв непослушные руки, Мики ощупала голову, ожидая, судя по этой дикой боли, что череп окажется едва ли не треснувшим, как яичная скорлупа, но нашарить удалось только внушительную шишку за ухом. И это напрочь вывело ее из строя?! Как землянам вообще удается жить в таких неудобных телах?
Воспользовавшись тем, что поддерживающая ее Хелен оказалась с противоположной стороны, Мики заодно, словно ненароком, коснулась замаскированной под заколку стрекозы и беззвучным шевелением губ позвала Лулу по имени. Та шевельнулась, медленно, чтобы не привлечь внимания, переползая вверх по волосам, и у самого уха остановилась, тихо-тихо застрекотав жесткими крылышками. Боль начала отступать, хотя и слишком уж с неторопливой постепенностью.
- Ты когда-нибудь уяснишь, что глупо бросаться в бой, не успев даже оценить ситуацию? – ворчливо посетовал рыжий дьявол, заметив, что девочка вернулась уже к относительно трезвому восприятию реальности. «Что-то матерчатое», оказавшееся свернутой курткой Хелен… вернее, Джулии… вернее, курткой Хелен, которую вечером надела Джулия для своего маскарада, он поднял с пола и попытался валиком подложить между шеей Мики с стеной. – На твоем месте…
- Не сомневаюсь, что ты на моем месте поступил бы, как последний трус! – огрызнулась черноволосая девочка. Возможно, нехорошо было – опять – забывать напрочь об ангельских манерах, но в обличье смертной и с невыносимо саднящей головой быть вежливой оказалось еще труднее, чем обычно. – Как и на своем, раз уж ты тоже здесь!
- Вижу, ты все же в относительном порядке, Стрекоза! – Гас улыбнулся. – Что, настолько невыносима мысль, что я, в отличии от некоторых, не получил по кумполу? Равновесие вселенской справедливости не соблюдено?
- Мне невыносима мысль, что уж тебе-то хватило бы силы с ними справиться, если бы ты поменьше «оценивал ситуацию», а хотя бы попытался!
- Может, и хватило бы, – не стал спорить рыжий. – у меня как-то не возникло желания проверять. Особенно когда этот заплесневелый клерк принялся пистолетом размахивать. Самый паршивый вариант, когда оружие оказывается в руках у тех, кто пользоваться им толком не умеет и способен начать пальбу разве что в истерическом порыве… А в меня, знаешь ли, промахнуться ну очень трудно! Стрелку без должного опыта уж точно непосильная задача.
Мики закусила губу. Убить кого-то из «вечных», даже в уязвимом человеческом обличье, по-настоящему могли только очень немногие люди и при весьма определенных обстоятельствах. Умереть, словно обычный человек, могло полученное при трансформации тело, но, прежде чем вернуться в естественное свое обличье, испытать это умирание в полной мере приходилось. И, учитывая, как паршиво Мики было из-за какой-то шишки на голове, даже представить себе, что должно чувствовать смертное тело при несовместимых с жизнью травмах, не получалось. И – главное – смерть же наступала не сразу. Гас не зря упомянул «самый паршивый вариант» человека с оружием, вполне способным выстрелить, но маловероятно – с профессиональной точностью быстро прикончить.
- Извини…
- За что? Я, если не помнишь, и есть трус. Уж не знаю, насколько «последний»… Как твоя голова?
- Относительно…
Лула справлялась неплохо, боль уже успела ослабнуть почти до незначительности, а в голове окончательно прояснилось, но близнецам могло показаться странным, если девчонка, пару минут назад ползать-то самостоятельно не способная, вскочит без малейших признаков дурноты.
- Хелена, Джули, может, вы объясните, что это за типы и что им нужно?
- А черт их знает! – хмуро откликнулась близняшка, сидевшая не рядом с Мики, а напротив.
- Не уверен, – тихо вставил Гас, в очередной раз вызвав у Мики недостойное желание чем-нибудь его стукнуть. Хоть подопечные и пропустили еще одну странную для них реплику практически мимо ушей, шутить такими вещами и в такой ситуации было просто глупо. – можно только предположить. Я слышал краем уха, что отец Джулии и Хелен буквально на днях выкупил какую-то полуразвалившуюся фирму, чтобы ее ликвидировать. Куча людей, судя по всем этим возмущенным разговорам, остались без работы – вполне вероятно, что кто-то из них и решил «восстановить справедливость» и либо нажиться за счет хозяина «злодейской» корпорации, либо просто отомстить. Скорее всего, конечно, успешно совместив такие благородные цели.
Двойняшки переглянулись. Мики знала, что отцовскими делами они интересуются неохотно и только в случае неизбежности, да и вообще, рабочие моменты в кругу семьи обсуждать не принято.
- Почему-то я сама об этом не подумала, – наконец кивнула сидевшая рядом с Мики сестра. Теперь сомнений в том, что это именно Хелен, почти уже не осталось, хотя берет свой девушка тоже где-то потеряла, а волосы растрепались в полном беспорядке, не позволяющем определить, как именно они были уложены.
- А я всегда замечал, что люди употребляют эпитет «черт знает что», когда им просто неприятно или неохота над чем-то задумываться. Впрочем… какой-нибудь фабричный работник или служащий мог и не додуматься, даже в отчаянии, до такой выходки без… соответствующей подсказки.
Гас в задумчивости поскреб пальцем подбородок, а Мики, дернув ногой, все же исхитрилась легонько его пнуть, куда дотянулась, чтобы перестал молоть языком. Право же, когда у него рот не занят бесконечным жеванием, рыжий дьявол становился еще невыносимее, чем обычно!
- Если вопрос «кто виноват» всегда можно переадресовать гипотетическому чёрту, – казалось бы, не обратив на тычок внимания, беспечно продолжил Гас. – то вопрос «что делать» – это уже обычно, так сказать, по противоположному ведомству!
И с непонятной для подопечных пристальностью уставился на Мики. Почему ей всегда казалось, будто глаза у дьявола карие? Из-за популярности среди их породы теплых оттенков вроде алого, оранжевого или золотого? Теперь, когда очки он ухитрился где-то посеять, становилось ясно, что радужки темно-темно-серого цвета, отличающиеся от абсолютно черных только стальным отливом, придающим взгляду странную резкость, несколько диссонансирующую с мягким круглым лицом увальня-простачка. Может, Гас и очки всегда носил, прекрасно зная об этом эффекте своего взгляда?
Сейчас, впрочем, девочку куда больше беспокоило – и возмущало – то, как дьявол ловко перевел стрелки, сначала высказав предположение, до которого, в общем-то, каждый из них мог без особенного труда додуматься, а ей столь демонстративно под видом риторического замечания предоставил что-то на этом основании решать. О попытке вести какие-либо переговоры после ее же собственного поведения можно было и не мечтать. С другой стороны, она себя так вела, чтобы НЕ попасть – и не позволить попасть Джулии – в эту историю, естественно, не задумываясь, что, если все же… Да и когда было думать?
- А гораздо лучше вообще ни на какие «ведомства» не уповать, а своими головами поработать! – малодушно увильнула от намека ангел.
- Только двери лбом вышибать я сегодня больше не собираюсь! – дурашливо открестился Гас, бросив на запертую дверь совсем не соответствующий тону цепкий взгляд. Наверное, пока еще Мики была в отключке, успел прикинуть, что вышибить-то дверь он и в обличье землянина теоритически может, но вероятность сделать это не привлекая внимания их «тюремщиков» была отметена как нереальная.
- Мне почему-то кажется, что она о несколько иных методах использования головы! – сухо заметила Джулия.
- Уж надеюсь. Свою-то уже практически расшибла, мало ли! Ты, кстати, как, Стрекоза? Очухалась?
От такой подчеркнуто-трогательной заботы со стороны дьявола моментально закрались нехорошие подозрения, что он уже все-таки успел применить свою голову для третьей альтернативы, придумав какую-нибудь явную пакость.
- Я в норме, – выдержав паузу, неохотно ответила Мики. – необходимость сальто крутить сейчас вряд ли потребуется…
- Не помешало бы. Я как раз хотел спросить – если я тебя подброшу, – Гас ткнул пальцем в сторону окошка под потолком. – сможешь через него выскочить? Маловероятно, что с той стороны они станут караулить – ну, проверишь заодно, но вероятность действительно небольшая. Если там все окажется тихо, я подсажу девочек, а ты сверху поможешь им вскарабкаться.
- А ты сам? – после короткого молчания уточнила Хранительница. Дьявол очень красноречиво вытаращил глаза.
- Я?! В эту… кроличью норку? Так, по-моему, голову тебе все-таки серьезно повредили!
Мики тихо скрипнула зубами.
- Я имела в виду…
- Вот только не начинай опять со своими бесконечными принципами: никого не бросать и все такое! Во-первых, это само по себе глупость, во-вторых, уж у меня не возникнет проблем с тем, чтобы найти другой выход отсюда…
- Почему ты в этом так уверен? – недоверчиво спросила Хелен. Рыжий на несколько мгновений замялся, поспешно раздумывая.
- Ну, я же говорил вам, какие, скорее всего, мотивы у этих похитителей. Не знаю, насколько предположение верно, но ведь ясно, что их интересовали именно вы с сестрой, а мы просто случайно оказались рядом и попали под раздачу. Так что именно вам-то и стоит при любой возможности отсюда убираться. Я их вряд ли чем-то интересую…
Убежденности на лицах сестер не прибавилось. Видимо, «бесконечные глупые принципы» и для них кое-что значили, а оптимистичность предположения не внушала особенного доверия. Мики совершенно растерялась. Другого выхода – во всех смыслах – она так и не придумала ,как ни старалась, но, галантно предлагая им свой вариант, Гас, похоже, не забыл и о своей изначальной миссии – подтолкнуть подопечных к тьме. И просто малодушию. Убедить, что спасаться следует, не думая о других – даже если в роли этих «других» он же сам и оказался. Проблем у него действительно не будет, но Джулия и Хелен-то этого не могут знать.
А не поддержать его означало рисковать жизнями близнецов.
- Вот же девчонки! Если у кого-нибудь из вас есть предложение получше, так не молчите.
Мики встала, еще раз окидывая полуподвальную комнату взглядом, а заодно проверяя, не начинает ли плыть сознание при поворотах и наклонах головы. Сейчас, без крыльев за спиной, малейшее нарушение координации закончится тем, что она не только в окно не попадет, а на этот раз уж окончательно размозжит голову.
«В конце концов, если девочки изменятся к худшему после этого приключения, то я… или не я, а другой Хранитель, сможет помочь им исправиться. Рискуя их жизнями, я возможности все исправить не оставила бы!»
- Только не вздумай впечатать меня в потолок! – с обреченной уверенностью потребовала Мики, встречаясь с идеологическим противником взглядом. – А то вечно у тебя все… излишне.
- Придется друг другу довериться, – безмятежно откликнулся дьявол. – как я уже сказал, мне все это нравится не больше, чем тебе.
Ладно, в конце концов, и в том, чтобы вытащить отсюда подопечных невредимыми, Гас заинтересован не в меньшей степени, нежели сама Мики, значит, от совсем уж явных каверз, скорее всего, воздержится. Преднамеренных, по крайней мере…
Оказавшись напротив Гаса – «лицом к лицу», конечно же, все равно не получилось – она только теперь сумела разглядеть небольшую ссадину на его виске, вернее даже – просто отпечаток дужки очков, по всей видимости, тогда и сломавшихся.
- Так значит, у тебя не возникло желания проверять? – недоверчиво уточнила Мики. Дьявол потеребил голову пятерней, состраивая один из тех своих растерянных взглядов, что не так уж редко приходилось видеть поверх темных стеклышек.
- Ну, я случайно задел одного из этих типов локтем… а он слегка ударился об стенку – и, между прочим, вовсе не переломал все ребра, как он разорался. С переломанными ребрами так не повопишь! Так, разве что помял парочку… Собственно, после этого второй и начал истерить, размахивая пистолетом. Ну, что ты так смотришь? Даже они поверили, что это случайно – разве похоже, что я стану лезть в драку? Ты, по-моему, сама и утверждала, что мне понадобился бы целый день, только чтобы развернуться вокруг своей оси.
- Я потом извинилась.
- Ну да. Как это обычно и бывает. Прошу! – Гас сцепил ладони в «замок» и, чуть склонившись, вытянул руки перед собой, чтобы девочка могла опереться на них, как на ступеньку. Секунд десять поколебавшись, Мики положила ладони ему на плечи, чтобы оттолкнуться для прыжка. В человеческих обличьях Вето не работало, но засевшая в подсознании заноза осознания никуда не девалась. Да у них двоих уж точно не возникло бы мысли без крайней необходимости сокращать дистанцию, даже если бы никаких запретов не существовало вовсе.
Прыжок вышел далеким от совершенства, скоординировать усилия не получилось – дьявол резко поднял Мики вверх раньше, чем она успела нормально оттолкнуться, а сам при этом буквально по счастливой случайности ухитрился не получить по голове, когда девочка взбрыкнула второй ногой от неожиданности. Разворот в итоге тоже получился слегка запоздавшим, вопреки своему мрачному прогнозу, в потолок Мики все-таки не впечаталась, но изогнуться частично нырнув в окошко, успела только в самый последний момент, получив удар сперва подоконным углом под грудь, потом – боковыми сторонами по резко разведенным, чтобы не соскользнуть тут же обратно, локтям. Беззвучно поморщившись, она на несколько мгновений затаилась, повиснув в этой не самой удобной позе, но снаружи все было тихо, видимо, похитителям действительно не пришло в голову, что полуслуховое подвальное окошко, даже незастекленное, может оказаться пригодным для побега. Подождав немного, Мики подтянулась на неприятно ноющих руках и, по-змеиному извиваясь, выбралась из окошка на пыльный асфальт целиком. Они находились на территории, кажется, какого-то большого завода в промышленных кварталах, а здание оказалось каким-то из то ли складских, то ли цеховых помещений, толком осмотреться было невозможно. Растительности, помимо чахлых газонов и нескольких довольно жалко выглядящих кустарников, на заасфальтированной территории почти не было. В уже сгустившейся темноте Мики сумела найти глазами внешний забор, ей не показавшийся особенно непреодолимым, даже в человеческом теле.
«Вот только не уверена, что у близнецов окажется опыт преодоления препятствий, хотя бы немного приближенный к моему! Ну, ладно…»
- Все тихо! – приглушенно сообщила ангел, снова опускаясь на асфальт возле окошка. Гас и обе подопечные стояли возле внешней стены, вскинув головы, а после ее слов рыжий деловито кивнул и, обернувшись к близняшкам, отвесил им шутливый поклон. Фокус с прыжком ни у кого из девушек повторить – даже столь же скверно – не получилось бы, но зато они были заметно выше Мики ростом, а значит, вполне могли хотя бы дотянуться до того уровня, откуда Мики могла втащить их сверху за руки. – Ну, долго вы там?
Внизу возникла небольшая заминка: если Мики, лишившись роликов, осталась вообще без обуви, то обе сестры предпочитали туфли на высоких шпильках – а дьяволу не слишком понравилась перспектива, что этими каблучками по его рукам собираются топтаться. Пришлось нетерпеливо выслушать, как они там, внизу, вполголоса препираются по этому поводу. Кажется, целая вечность прошла, прежде чем сперва Джулия, а за ней и Хелен, неловко покачиваясь и, при особенно опасных кренах едва сдерживая визг, вползли вверх по стенке и позволили Мики, упираясь в кирпичную кладку с противоположной стороны, вытянуть их наружу. Ангел жутко опасалась, что именно в этот момент кто-нибудь из похитителей решит проверить, как у пленников обстоят дела, но все обошлось, хотя провозились они, наверное, не меньше часа! Надо будет попытаться близнецов к спорту какому приобщить, что ли? Хотя Гас это, разумеется, как личное оскорбление воспримет…
«Для начала мне надо после всего этого не схлопотать еще одно отстранение и повторную пересдачу – но об этом подумаем, когда девочки будут в безопасном месте!»
- Ты уверен, что?.. – начала было Джулия, заглянув в окошко, как только ее сестра отползла чуть в сторонку. Стоящий внизу парень выразительно развел руками.
- Отсутствие вариантов лучше всего обычно гарантирует уверенность!
Подопечная колебалась, и Мики не могла понять, радоваться ей этому стихийному проявлению совестливости, или раздражаться его несвоевременности.
- С ним все будет в порядке! – твердо заявила она, протягивая Джули руку. В ответном взгляде доверия не читалось.
- Пойдем же! – поддержала Хранительницу Хелен, закончив отряхиваться и почти рывком оттаскивая сестру от окошка. – Лучше поторопиться. Ты же слышала…
- Угу…
Короткими перебежками от одного тонущего в скудном освещении заводского здания к другому все три девушки добрались до забора, увидев который, близнецы почти синхронно приглушенно застонали сквозь зубы.
- Опять? – почти риторически вопросила, кажется, Джулия.
- Жаловаться будете потом, как отсюда выберемся! – несколько резче, чем сама хотела бы, оборвала ее Мики. – Давайте, я подсажу…
Кажется, ее грузоподъемность внушала близнецам меньше надежд, чем в случае Гаса. Странно, с чего бы это вдруг?
- Ну, в чем теперь дело? Я же в окно вас втаскивала! Не беспокойтесь… или, давайте, вместе подсадим кого-нибудь одного, а она потом сверху поможет второй, так согласны? – предложила ангел компромисс, хотя ей самой это казалось только дополнительной тратой времени и усилий. Недолго поколебавшись, Хелен и Джулия закивали.
После еще нескольких минут возни обе подопечные, наконец, оказались по ту сторону забора – наверное, завод был в настолько плачевном состоянии, что об особой сохранности имущества здесь не приходилось беспокоиться – и с шумом и ойканьем, но все-таки как-то приземлились там, Мики, отбросив короткие раздумья, разбежалась и попыталась сама на ограду вскочить. Перемахнуть забор не получилось, но уцепится и вскарабкаться удалось гораздо легче, чем это было с окном – меньше минуты спустя девочка под ошарашенными взглядами близнецов тоже оказалась со стороны улицы.
- Идемте, идемте! – ворчливо подбодрила их Мики, первой выбегая на пустую трассу. Света с этой стороны было побольше, но это играло скорее против них – девочки оказались тут, как на ладони, а похитители наверняка знали окрестности куда лучше. – Хотя бы на относительно людные улицы выбраться надо, и не забывайте, что у них-то есть машина.
Хелен и Джулия, к счастью, больше не пытаясь пререкаться, послушно потрусили за ней вдоль забора. Знать бы еще, в какую сторону правильнее было двигаться… и как люди постоянно обходятся без восьмого чувства, ухитряясь при этом не заплутать в собственных городах?!
Выруливший из-за поворота на пустынную дорогу мотоциклист заставил всех троих отпрянуть и испуганно прижаться к забору, хотя маскировка это была, мягко говоря, никудышная. Разумеется, припозднившийся байкер их заметил, притормозив рядом – Мики даже напряглась, готовясь, если потребуется, возобновить прерванную драку (сейчас, по крайней мере, можно было не сомневаться, что человек тут только один) – и стянул с головы шлем, открыв гораздо более знакомую физиономию.
- Мэтью! – забыв о необходимости вести себя тихо, в один голос ахнули сестры.
- Девочки, что вы здесь делаете в такое время? – спрыгивая с мотоцикла им навстречу, воскликнул музыкант. – Хелена, ты так и не пришла… я просто не знал, что мне думать!
Без колебаний распознав в освещении фонарей из слегка ободранных и растрепанных, как чучела, двойняшек настоящую Хелен, Мэтью целенаправленно подбежал к ней, а девушка, так и не отошедшая еще от внезапного испуга, моментально повисла у него на шее. Джулия тихо скрипнула зубами, чего никто, кроме Мики, не заметил.
- Просто чудо, что ты здесь оказался! – искренне воскликнула ангел, пытаясь заодно отвлечь парочку друг от друга, а Джулию – от них. – Девочки, пусть Мэтт отвезет вас домой, немедленно. А я… наверное, мне стоит вернуться.
- Ты уверена? – отпуская юношу, уточнила Хелен.
- Если Гас прав, мне в той же мере, что и ему самому, опасаться нечего… но проверка всей этой его теории, вообще-то, не помешает.
Насупившаяся Джулия молчала, демонстративно ни на кого не глядя. Мики коротко кивнула ее сестре и Мэтью, после чего разбежалась еще раз и прежним манером перепрыгнула забор обратно, на территорию завода.
Снаружи меньше минуты спустя донесся рев мотора.
- Ну, наконец-то! – шепотом выдохнула Мики. – Лула, просыпайся! Начинаем обратное превращение!

0

13

Этих товарищей в фике не будет, но они пока еще с минимальной моей отсебятиной
http://s007.radikal.ru/i302/1112/99/6c6fa15bb7b2t.jpg
не знаю, буду ли еще досьешки делать. Всех неписей не осилю, конечно, хотя на некоторых дьяволят "легенда" сообразилась неплохая.

0

14

Уф, ну и ангелы у меня получаются! Черти еще отдыхают)))
Дольче
По-видимому, жизнь – нехитрый тест на щедрость,
Способность удивляться, влюбляться и дарить,
Всем душам данный шанс преодолеть ущербность,
подняться выше... над... и снова... дальше… жить...

Финальная ария Маленького Принца
- Баттерфляй, запускай превращение! – привычным движением отстегнув с волос заколку, девочка подбросила ее вверх, проводив взглядом затрепетавшие крылышки крупной тропической бабочки, шлейфом рассыпающие за собой «дорожку» из ярких разноцветных искорок. – Охранять и защищать! С любовью и честностью, справедливостью и искренностью – я покидаю духовный мир, чтобы стать человеком!
Сияющий шлейф, словно нить – или, скорее, лента – вокруг юркого веретена завертелся вокруг Дольче, помещая ее в полупризрачный кокон искрящегося света. Девочка по-балетному крутанулась, картинно вскидывая руки и отставляя ножку, чтобы позволить вихревым потокам света плотнее обвиться вокруг… и едва не полетела носом о землю, когда в самый неподходящий момент крылья за спиной растворились, а собственное тело вернуло уже не слишком привычную материальность. Завершить движение и встать, хоть и без желаемой грации – едва не подвернув ногу на тоненьком каблучке стильного босоножка – у Дольче все-таки получилось. Кружащаяся, уже не оставляя за собой шлейфа, Баттерфляй спорхнула вниз и распласталась по платьицу на груди хозяйки, превратившись в яркий рисунок на светлой ткани.
Крутанувшись уже более осторожно, девочка изогнула шею и придирчиво осмотрела себя, со всех сторон – ну, насколько это получилось без зеркала. Вкусу своей бабочки она вполне доверяла – как иначе, если журналы о моде землян они читали вдвоем и почти всегда сходились во мнении? – но лишний раз убедиться, что выглядит в земном обличье ничуть не хуже, чем в ангельском, стоило.
«Посмотрим, КТО тут самая красивая девочка, которая всегда рядом с Эдуардо!»
К сожалению, выбирая укромное местечко для перевоплощения, Дольче совершенно не подумала о том, что в человеческом обличье догонять Эдуардо придется без помощи крыльев. А очаровательные босоножки – точь в точь как в том, последнем, журнале, только в любимых бело-розовых цветах – представляющие собой, по сути, переплетение тоненьких ремешков да подошвы на изящных шпильках – оказались не слишком-то удобной обувью для беготни по коридорам. Девочка, конечно, давно заметила, что держать равновесие на каблуках без крыльев за спиной становится несколько сложнее, но она же не предполагала, что придется в человеческом обличье носиться, словно ужаленной! Впрочем, теперь уже поздно было об этом думать, поэтому, досадливо вздохнув, Дольче припустила по коридору, то и дело спотыкаясь и испуганно взмахивая руками под издевательски-подбадривающие выкрики летящей чуть поодаль Кабале. Ну что за невыносимая особа?! Но посмотрим, кто над кем в итоге посмеется!
Уже в огромном холле перед выходом на крыльцо девочка заметила впереди искомого Эдуардо и, воодушевившись, прибавила скорость, уже приоткрыв рот, чтобы его окликнуть… но при очередном неосторожном шаге на босоножке лопнул один из плетения ремешков, подошва свободно зашлепала, нога как-то странно вывернулась… и мир резко опрокинулся набок – Дольче только и успела, что в очередной раз взмахнуть руками, рефлекторно ища первую же подвернувшуюся опору, чтобы в нее вцепиться. Коей как-то случайно и оказались спина и плечи уходящего мальчика.
Сложения Эдуардо был отнюдь не богатырского, так что столь неожиданного наскока даже весьма изящной девочки хватило, чтобы и его сбить с ног. Правда, произошло это уже у самого выхода, так что мальчишке относительно повезло – он не свалился на пол холла, а всего только слегка впечатался лбом и в последний момент выставленными ладонями в ближайшую дверную створку. Где-то наверху буквально захлебывалась от хохота Кабале, но Дольче не стала даже поднимать взгляд.
- Прости, прости, прости меня, пожалуйста! – испуганно затараторила девочка, не без труда утвердившись на ногах (из-за слетевшего босоножка одна нога теперь оказалась ровно на длину каблучка выше второй, поэтому стоять ровно, не припадая набок, оказалось совершенно невозможным). Подопечный обернулся, смерив ее рассерженным взглядом.
- Ты что, ненормальная? – едва слышно прошипел он. Дольче, только что готовая сгореть от смущения, захлопала от обиды глазами.
- Эй, я ведь прошу прощения! Я сказала, что мне очень жаль! – с нажимом повторила она. – На это нужно отвечать, что все в порядке и ничего страшного! Это вежливо!
- Все НЕ в порядке!
Девочка шмыгнула носом, уставившись на него во все глаза. Да, получилось неловко и, наверное, ей действительно стоило быть осмотрительнее… но зачем же разговаривать так грубо?
- Я… я же не виновата, что… туфель…
Она приподняла босую ступню над полом, словно желая продемонстрировать, но тут же почувствовала, что, стоя на одной ножке, снова начинает крениться в сторону – и, все что удалось сделать, это снова вцепиться в Эдуардо – на сей раз уже спереди, панически обхватив парня руками и буквально повиснув у него на шее.
- Нет, ну точно чокнутая! – еще тише буркнул подопечный себе под нос, почему-то отчаянно краснея. – Что ты творишь? Тебе что, плохо?
Уязвленная Дольче молчала, однако, не рискуя разжимать объятий, пока не знала, сумеет ли на этот раз удержаться на ногах.
- Ногу не подвернула? – в напряженном тоне Эдуардо причудливо сплетались и отступающее уже раздражение, и смущение, и натянутое участие.
- Вроде бы нет, – на всякий случай покрутив ступней на весу, неуверенно ответила девочка. Ноги ей подворачивать еще никогда не приходилось, могла ведь и просто не знать, как это бывает.
- Не сомневайся, конфетка, о таком бы даже тебе сразу хватило ума догадаться! – подлетев поближе, елейно подсказала Кабале. – По ощущениям!
- Давай помогу, чудо в перьях! – не без труда отцепив руки Дольче от своей шеи, Эдуардо взял ее под руку, помогая удержать равновесие, и неторопливо повел к стоящим у боковой стены холла скамейкам. По дороге он заметил отлетевший в сторону порванный босоножек. – Надо же было додуматься такую фигню вместо обуви носить!
- Вовсе нет! Они КРАСИВЫЕ! – задрожавшим от обиды голосом возразила ангел. Вечно эти мальчишки ничего не понимают!
- Еще немного, и тебе пришлось бы добавлять к аксессуарам еще более красивый гипс! А может, и мне заодно! – продолжал брюзжать мальчишка. – Если тебе своих костей не жалко, то я голову в жертву безумствам моды приносить не намерен! Ладно…
Аккуратно усадив ее на скамейку, Эдуардо попытался было снова направиться к выходу, но Дольче, еще толком не решив, что будет делать дальше, поймала его за руку. Нет уж, второй раз – уже в одном босоножке или вовсе босиком – она точно догнать подопечного не сумеет. Да… стоило все же подумать об этом заранее. Хорошенькие кроссовочки с блестками смотрелись бы ничуть не хуже, а… но они к такому платью бы не подошли! Ох, и как только девушкам на Земле удается постоянно жить в таких сложных условиях?
- Ну, что еще-то? Мне надо успеть заскочить домой перед этим чертовым театром, да еще кому-нибудь… Ох! – подопечный демонстративно потер лоб. – Из-за тебя мне теперь придется еще и с шишкой на лбу туда тащиться! Как будто и так…
- В театр? – растерянно переспросила Дольче. – Тогда… да, конечно! Театр это же прекрасно! И очень важно, да! Творчество несет свет в человеческие сердца, так…
Резко смолкнув и прикусив губу, девочка отпустила ладонь подопечного и уткнулась взглядом в пол. Так ей отец всегда говорил, а упоминать его в разговоре с Эдуардо, у которого в семье царили отнюдь не такие же доверие и взаимопонимание… но не всем же родителям быть ангелами в самом буквальном смысле слова!
  - Тебе нравится театр? – недоверчиво переспросил мальчик после недолгой паузы.
Подняв глаза, ангел обнаружила, что маска вечного его скептицизма, давшая было трещину от неожиданного наскока и неловкой ситуации, вновь прочно утвердилась на лице Эдуардо. Только следы недавнего смущения еще не окончательно сменились обычной бледностью, да на лбу, на который свалилась парочка расхриставшихся раньше гладко прилизанных назад прядей, действительно начинала неторопливо наливаться приличных размеров ссадина.
- Конечно! Очень! – почувствовав, что, кажется, наткнулась на верную тропинку, хотя еще и не понимая, какую именно, согласно кивнула Дольче.
- Боюсь, этот спектакль покажется несколько сложнее кукольных шоу! – снова доброжелательно вставила невидимая и неслышимая для всех остальных дьяволица.
Парень поколебался, почему-то бегая уклончивым взглядом куда угодно, лишь бы мимо сидящей на скамеечке собеседницы, но, наконец, каким-то обреченным тоном спросил:
- Хочешь взять лишний билет на сегодняшний вечер? Совершенно некуда его девать, а…
- Конечно! – подскакивая, воскликнула ангел. Эдуардо поспешно отскочил, опасаясь, что она снова начнет заваливаться и снова решит использовать его в качестве опоры. Так что, качнувшись в другую сторону, Дольче оставалось только сесть обратно. – Так мы вместе пойдем туда? Это прекрасно!
Почему-то в этот момент девочке показалось, что лицо подопечного приняло еще более кислое, чем обычно, выражение – словно бы он так вовсе не считал.
- Советую только для начала найти, во что переобуться! – проворчал он наконец, выразительно указав на ее ступни.

будет истчо

0

15

Что же, возможно, все складывалось к лучшему. Почти идеально. Ну, не считая, во-первых, болтающуюся поодаль со своими язвительными комментариями Кабале (но к дьяволице Дольче с начала учебного года успела привыкнуть достаточно, чтобы не портить из-за нее настроение), да того, что запасной обуви у девочки вообще-то не было. А активировать Баттерфляй, чтобы та сотворила новые туфельки или помогла починить лопнувший ремешок, в присутствии подопечного было бы неосмотрительно.
- Вот так и иди! – ехидно «посоветовала» чертовка. – Посмотрим, сможешь ли ты убедить охрану в театре, что это такая новая гламурная мода!
- Эх, и в каком же заведении для девчонок со странностями сегодня день открытых дверей? – риторически вопросил со вздохом Эдуардо, заставив невидимую Кабале нахмуриться и презрительно хмыкнуть – обобщение явно не пришлось искусительнице по нутру. Если против эпитета «чокнутой» она еще ничего не имела, то оказаться в одной связке с Дольче посчитала унизительным. Впрочем, тут ангел как раз была с ней полностью солидарна. – У тебя есть заколка «прищепка» или шпилька?
Девочка непонимающе моргнула, но послушно вытащила из волос небольшую «невидимку», украшенную маленьким цветочком из бисера, и протянула Эдуардо, со скептическим видом вертящему в руках порванную босоножку. Коротко кивнув, мальчик приладил заколку к туфельке, скрепив порванный ремешок с соседним.
- Вот так. Только ходить тебе придется очень аккуратно, если, конечно, не хочешь загреметь еще раз! – возвращая обувь хозяйке, подытожил Эдуардо. Дольче восторженно улыбнулась.
- Это так мило с твоей стороны! Ты такой добрый, очень-очень! Но – ты же мне поможешь, правда? Ну, раз уж мы все равно пойдем вместе… – почему-то смутившись, слегка сбавила тон она. Подопечный слегка закатил глаза к потолку.
- Это лучший повод раскаяться и в чрезмерной щедрости, и в этой самой «доброте» – вынужденный вечерок в компании такого чучела, как ты! – опять влезла Кабале. Да ну ее, завидует просто! С дьяволицей Эдуардо согласился проводить время только ради возможности сблизится с Жиневрой, а Дольче без всякого расчета предложил этот билет. Пусть даже и просто не зная, что еще с ним делать – сразу понятно, что мальчик все-таки чувствует, пусть и сам того не осознавая, кто может указать ему правильный путь!
Опираясь на любезно предложенную руку подопечного, девочка опасливо поднялась со скамейки. Туфель не сваливался и даже не особенно болтался, но и раньше не особенно-то устойчивая шпилька слегка покачивалась. Подозревая, что первый же недостаточно осторожный шаг обернется очередным кувырком, ангел на всякий случай покрепче взяла Эдуардо покрепче под руку, чтобы, в случае чего, можно было за него удержаться. Мальчик смущенно морщился, огладывался и деликатно пытался хоть немного отстраниться, но, терзаемый аналогичными подозрениями, руку высвобождать не пытался.
Спектакль Дольче не слишком понравился. Все, конечно, часто говорили ей, что смысл многих печальных историй в их поучительности, но девочка решительно не понимала и не хотела понимать, зачем нужны истории, от которых только огорчаешься. Нет, конечно же, герои должны переживать трудности – иначе и сюжета-то не получилось бы – но конец непременно должен быть хорошим. Кабале, устроившаяся на периллах внутреннего балкона, вела себя словно за просмотром не постановки «Фауста», а какой-нибудь глупой современной комедии: хохотала, почти не умолкая, язвительно комментировала любые слова и действия героев, давала им в пустоту издевательские советы – в общем, делала все, чтобы еще сильнее испортить настроение оппонентке, которая и без того к концу первого акта, во время сцены в темнице, едва сдерживалась, чтобы не разреветься. Кто только придумывает такие жуткие вещи? Неужели нельзя добиться поучительности не обходясь с героями так жестоко? Чтобы, осознав свои ошибки, они имели еще возможность все изменить?! Но предстать перед спутником в антракте с покрасневшими зареванными глазами девочка совершенно не хотела бы, поэтому просто зажмурилась, сосредоточившись на попытках проглотить вставший в горле комок. Эдуардо, кстати, тоже не особенно-то увлекся действом на сцене – но ему, кажется, было попросту скучновато. Как-то немного неискренне с его стороны было потчеркивать свое превосходство над Андреасом своим интересом к культуре – если без участия Жиневры сам по себе театр не особенно-то его интересовал! Но, с другой стороны, разочарование мальчика сегодняшними событиями тоже можно было понять.
- Ну-ну, конфетка, не куксись! – сюсюкающе скомандовала Кабале, изогнувшись назад и издевательски потрепав Дольче по волосам. – Ты же ангел, значит, должна считать хорошим концом то, что эта дуреха предпочла искупление вины спасению жизни, разве нет!
Девочка молча сжала кулаки. Эта чертова… эта чертовка не хуже других знала, что истинное искупление люди получают не за страдание и не за то, что изводят себя муками совести, а за добрые дела. В идеале – за такие, чтобы помогли исправить причиненный другим вред, но даже если это уже невозможно, так далеко все зашло, то просто добрые дела. К любым людям. И желательно от чистого сердца, а вовсе не стремления себя «наказать». Дьяволы просто в восторг приходили, когда люди, неверно истолковав необходимость искупления вины, ударялись в показательное самобичевание, позволяя даже такую вещь, как совесть, обернуть во зло. Не говоря уже о том, как больно ангелам было от такого чудовищного искажения!
- Какая печальная история! – доверительно пожаловалась Дольче подопечному, когда первый акт спектакля закончился. Эдуардо неопределенно дернул плечом. – Там, конечно, многое спуталось и привело к такому страшному финалу, но – как легко трагедия может начаться с обыкновенной неискренности! Даже самое сильное чувство оборачивается во зло из-за лицемерия! Страшно!
- История не о тех временах, когда люди могли себе позволить честное проявление чувств! – с неприятной снисходительностью ответил Эдуардо. – Я так и думал, что тебя было бы лучше на спектакль по какой-нибудь детской сказке сводить, раз от серьезных вещей переживаешь, как маленькая.
- Нет ничего постыдного в том, чтобы переживать! Особенно глядя на то, как люди сами – шаг за шагом – губят свою жизнь. Особенно когда начинается это с такого светлого чувства, как любовь. Любовь должна вести к добру, но ее отравляют, извращают, делают из чувства уродливую химеру – и эта химера самих людей превращает в чудовищ. В монстров! Даже самое искреннее чувство будет изуродовано, если начинать отношение со лжи и интриг!
- Не все в жизни так просто, маленькая! – все еще прячась за «взрослую» снисходительность, но слегка уже дрогнувшим голосом возразил подопечный. Дольче упрямо мотнула головой. Ну почему к ней вечно относятся, как к ребенку? Иногда это и неплохо, но не когда разговор о таких серьезных вещах!
- Нет ничего сложного! Любовь… настоящая искренняя любовь – в желании бескорыстно дарить, а не в жажде обладания! В искреннем чувстве человек помышляет лишь о счастье любимого и никогда, ни за что, не совершит намеренно ничего во вред тому! Не причинит вред кому угодно! А иначе это и не любовь, а только красивое прикрытие для собственных эгоистичных страстей!
- Иногда людям свойственно самим не понимать, в чем их счастье! – раздраженно откликнулся Эдуардо,и даже попытался высвободить руку, о которую спутница снова слегка опиралась. Но Дольче покрепче ухватилась за его локоть.
- Да, но у каждого есть его свобода воли. Он может оказаться прав в своем выборе и может ошибиться… но лишать человека права выбирать – это неизбежно и однозначно приведет к трагедии. Даже если делается изначально с самыми благими чувствами и намерениями!
- Могу поспорить, сама ты еще никогда никого не любила, поэтому и рассуждаешь так легко!
- Я… я люблю! – задохнувшись от обиды, приглушенно возразила ангел. – Люблю весь этот мир, всех людей, каждого из них. Ничто не может радовать сильнее, чем счастье любого человека, но счастье истинное, светлое и теплое, а не болезненная агония блаженства, которую люди как-то ухитряются путать с ним.
- Такая любовь – то же самое, что и не любовь…
- Неправда! Любовь не в примитивном предпочтении чего-то всему остальному. Просто… просто нас иногда не хватает на выражение ее для всех, вот мы и ограничиваемся узким кругом. Но все равно, когда ты любишь – любишь целый мир, просто иногда он как бы отражается в ком-то одном. И счастья ищешь не в том, чтобы получать, а чтобы дарить, каждому желаешь чем-нибудь помочь, сделать что-то хорошее, словно… как будто освещаешь мир!
Озадаченно выслушав ее проникновенный монолог, Эдуардо несколько секунд помолчал, а потом дернул головой, с притворным скептицизмом хмыкнув.
- Нет уж, это точно не для меня. Любовь такими жертвами…
- Это не жертвы! И не плата за что-то. Это… это естественно, как дышать, просто не сразу понимаешь!
- Вряд ли я на такое способен. Я даже с трудом представляю себе человека, души которого хватило бы на до такой степени самоотверженное чувство!
- Ты просто не знаешь сам себя достаточно хорошо! – обогнав подопечного на неловкий шаг, ангел повернулась и заглянула ему в лицо, одновременно поймав и вторую руку. – Я… я ведь вижу в тебе, возможно, гораздо больше, чем ты сам. Вижу не напускное, внешнее, а то, что суть, основа! Вижу сколько света и доброты есть в твоей душе, а тебе всего только и нужно, что самому понять это, самому поверить! Тогда… тогда и…
В запале сжав его ладони, Дольче все пристальнее вглядывалась в темные орехового оттенка глаза мальчика. Кажется, на сей раз ее слова сумели, хоть бы и в этот момент, но достаточно его пронять, обычная маска брюзгливого равнодушия слетела с лица, Эдуардо почти зачарованно слушал, чуть склонившись к ней… в какой-то момент, на миг сбившись, девочка поняла, что, не смотря на разницу в росте, они смотрят прямо в глаза друг другу, близко-близко, касаясь кожи дыханием…
- Эдуардо, я…
- Оп-паньки! А что это вы тут делаете? – звонкий голос заставил вздрогнуть от неожиданности и Дольче и подопечного. Отпрянув и неловко развернувшись, ангел увидела стоящую в паре метров, картинно разводя руки, Кабале. Тоже в обличье землянки. Непонятно, что дьяволице вдруг понадобилось, но Дольче, не успев толком осознать ситуацию, внезапно поймала себя на том, что готова воспламениться от смущения.
- Ч-что? – запинаясь, переспросила она.
- Это я спрашиваю – что? – грациозно шагнув к ним, проворковала чертовка. – Ну ты и крут, Эд! Одну ягодку беру, на другую смотрю, третью примечаю, а четвертая мерещится? Прямо глуши водолазов в тихом омуте! – она задорно подмигнула. – Только вот – а как же Жиневра?
Дольче бросила панический взгляд на Эдуардо, тоже покрасневшего до самых корней белобрысых волос.
- Ты… вы меня неправильно поняли! – жалобно прошептала она, сама себя едва услышав. Или правильно? Неужели она едва… едва не?
- Это не то… все не так… – так же путаясь в словах, пробормотал мальчик. Кабале скептически скривилась и согласно покивала, что да мол, будет верить не своим бессовестным глазам, а их честному слову.
- Извини, тигр, нам с конфеткой надо выйти припудрить носики… на пару слов! Чисто между девочками… – схватив Дольче за предплечье и дернув к себе, промурлыкала дьяволица. – Только не скучай!
Впавшая в какую-то прострацию ангел послушно сделала пару шатких шагов к сопернице.
- Пожалуйста, не нужно… все действительно не так! – попытался удержать ее Эдуардо. Даже Дольче почему-то сразу поняла – мальчик решил, будто они собираются слегка проверить на прочность друг другу прически!
- Не переживай тигр, верну карамельку в целости и сохранности! – мягко, но решительно отпихнув его ладонью, отрезала Кабале. Кинула на ангела скептический взгляд и насмешливо добавила. – Ну, во всяком случае, помогать прятать труп тебя заставлять не будем! Мы ненадолго! – и снова дернула Дольче за руку. При первом же слишком поспешным шаге – угнаться за решительной чертовкой на покачивающихся шпильках было нереально – самодельная застежка на босоножке отлетела и туфель повис на ноге, заставив Дольче еще более неловко спешить за оппоненткой, припадая на одну ногу.
Уже вот-вот должен был начаться второй акт пьесы, поэтому многолюдная во время антракта дамская комната, в одну из кабинок которой Кабале почти грубо втолкнула оппонентку, а после юркнула сама и закрыла дверь на задвижку, успела почти опустеть. Но чертовка все развно заговорила старательно приглушенным шипением.
- Ты это, сладенькая моя, под дождик, часом, последнее время не попадала? А то я смотрю, последняя сахарная вата в голове когда-то успела раствориться! Ты что это делала с нашим подопечным?! Успела забыть, как Рейна закончила?! Туда же захотелось?
- Не делала я ничего! Ничего такого! – почему-то чувствуя себя так, словно вот-вот воспламениться от накатившего лихорадочного жара, едва слышно пискнула Дольче.
- Да ты уже собиралась повиснуть у него на шее, когда я вас окликнула! Это у вас, в Энжитауне, называется «ничего такого»? Недооцениваем мы святош, пожалуй!
- Я просто говорила… может быть… он меня неправильно понял!
Кабале выразительно скривилась.
- И вообще – ты ведь тоже его едва не поцеловала! Тогда, в школьном парке!
- Ну и что? – искренне озадачилась чертовка. – Я морочила ему голову, как, если ты забыла, нам и положено поступать с землянами! А что? Ты хоть раз слышала о правиле, будто дьяволам нельзя целовать подопечных? Между прочим, у нас есть отдельный профиль суккубатр, которые с людьми знаешь, как работают?
- Нет! – испуганно открестилась Дольче, снова так мучительно покраснев, что оппонентка не могла не понять, о суккубатрах и их методах среди юных ангелов шепотки ходили. – И вообще, ты-то же не су… суккуба… суккубатра! Тебе даже восемнадцати вспышек еще нет!
- Ну, ТАК далеко я заходить, вообще-то и не планировала! – тоже слегка смутившись, заверила Кабале. – Просто хотела его слегка поддразнить, чтобы привести в соответствующий настрой… А вот ты-то с каких пор перенимаешь мои методы? Это какое-то нововведение у хранителей, ангелочек? Решили повысить отдачу, буквально соблазняя землян добродетелями? Ах, какая низость! Я прямо… одобряю! – чертовка издевательски хлопнула Дольче по плечу.
- Нет!
- А, так, значит, ты все-таки ХОТЕЛА его поцеловать? – золотистые глаза прищурились.
- Я… я, кажется, слишком увлеклась…
- И как ты намерена это объяснить? Ах, да, ангелам же нельзя лицемерить и так тяжело причинять людям страдание. Так и скажешь – прости мол, парень, я ошиблась? Когда он из-за отказа Дженни и так переживает, хочешь добить?
Прислонившись к стене, Дольче стянула болтающийся на честном слове босоножек с ноги, а потом и второй, целый – с другой, после чего решительно оттолкнула противницу от дверцы.
- Куда это ты?
- Пойду и извинюсь перед Эдуардо. Уверена, он сможет все правильно понять – он добрый и разумный мальчик! Если я повела себя неправильно, то не собираюсь делать еще хуже попытками увиливать! Не собираюсь!
- Ну-ну… ладно, с удовольствием полюбуюсь на его «понимание»!– теперь уже Кабале пришлось приноравливаться к быстрому шагу оппонентки. – Надеюсь, ты успеешь высказаться, прежде чем охрана тебя выкинет из театра за беготню босиком!
Хотя все зрители уже вернулись на свои места ко второму акту, взволнованный Эдуардо, как оказалось, остался ждать девочек в холле и метнулся навстречу, едва их заметив.
- Эдуардо, послушай…
- Пожалуйста, послушайте…
Они заговорили одновременно и так же синхронно смолкли, заставив Кабале беззвучно хихикнуть.
- Мне очень жаль, все это – какое-то недоразумение. С самого начала… простите меня. Вы обе.
Хранительница и искусительница переглянулись. На лице Кабале было точно такое же недоумение.
- Что значит – недоразумение, тигр? А наш договор? Помнится, ты сам попросил меня…
- Эдуардо, я просто хотела тебе помочь! Просто чтобы ты понял…
- Да-да, конечно! – подопечный вскинул руки. – Я вам обеим благодарен. Но… это лишнее. Я не собираюсь ни надевать маску, учиться быть тем человеком, которым я не являюсь, даже если это поможет добиться всего, чего я хочу. Это… это как-то не по-настоящему. Словно не я сам чего-то достигну, а эта придуманная маска.
Дольче невольно улыбнулась, а Кабале, наоборот, обиженно насупилась.
- И я не уверен, что смогу… да и что хочу – стремиться к какому-то абстрактному идеалу с идеальными чувствами, – продолжал Эдуардо. – все это звучит очень… возвышенно. Может быть, я просто эгоист. Но… это какое-то абстрактное дистиллированное счастье – как будто и неживое. Не то, чтобы я не верил, что каждый человек в душе способен на абсолют, но я не чувствую, что это – мое. Я не обязан быть идеальным – и не обязан к этому стремиться.
Нет, все-таки он понял не все. Ангел огорченно вздохнула, а приунывшая было Кабале снова хихикнула.
- Чтобы найти свой собственный путь – в чем бы то ни было – я должен сам его искать. Правда… спасибо вам обеим, но ваши методы явно не для меня.
- Что же, окончательный выбор всегда останется за тобой, приятель! – согласилась повеселевшая чертовка. – Но решение лучше принимать, сперва выслушав всех, так что – если вдруг передумаешь – обращайся. Конфетка всегда тебе подскажет, как нужно поступать правильно, честно, благородно и все такое, а если вдруг решишь, что тебе нужен РЕЗУЛЬТАТ – тогда я к твоим услугам! Считай, мы твои феи-крестные… Хотя туфли тут теряет кое-кто другой! – скосив желтые глаза на противницу, добавила она.
Эдуардо улыбнулся. Кажется, он опасался, что это они будут сердиться… Почему-то сейчас Дольче даже не раздражали балансирующие на грани издевательства слова дьяволицы!
- Я думаю, лучше будет, если я сам стану нести ответственность и за свой моральный облик и за умение достигать своих целей. По крайней мере, и в успехах и в неудачах не придется винить никого, кроме себя.
Он был прав. Конечно… Но это не означало же, что вовсе не стоит обращаться к другим за помощью! Дольче неуверенно кивнула, не зная, что и сказать так, чтобы просто не повторить в других выражениях то, что уже сказала Кабале. Пусть даже та и иронизировала над тем, в чем следовало быть серьезным!
До странности права дьяволица оказалась и в том, что несколько рискованно было вести долгие разговоры в театре, когда одна из них находилась тут без обуви, а вторая – без билета!
- Кажется, на второй акт я тебе компании не составлю. Жаль… – улыбнувшись, сказала Дольче. – Удачи тебе, Эдуардо!
- Ага. Только помни – степень этой удачи только от тебя самого зависит! – поддакнула Кабале.
- Постараюсь, – совершенно серьезно кивнул подопечный.
Когда он быстрым шагом покинул холл, спеша обратно к дверям на балкончик зрительного зала, дьяволица развернулась, картинно уперев руки в бока, и со смесью растерянности и наигранного негодования, воскликнула:
- Ты это слышала, карамелька?! Он считает, будто мы ему не нужны!

0

16

Гас
Ибо он, собственно говоря, не был зол, а так, скотина.
Салтыков-Щедрин «Медведь на воеводстве»
- Какая жалость, что в смертном обличье мы не можем использовать свои способности…
Рыжий дьявол со скукой изучил запертый замок. Толку было получать эту дополнительную способность – воздействие на металлические предметы – если применить ее так ни единого толкового случая и не представилось. Разве что по мелочи – вроде заставить забытую ручку или вилку со стола саму прилететь в руки – да и оттого тем более лениво было потом все же вставать за неметаллическими, не поддающимися его новой способности предметами. Стоило, правда, разок посетовать на этот счет, как Кабирия, тоже, кстати, так пока не нашедшая должного применения своей новой способности к чарам, саркастично заявила, что с дивана, видите ли, все-таки бывает необходимо хоть изредка сползать – если, конечно, он не планирует добавить к списку способностей еще и воздействие на планетарную гравитацию.
Вот так и получается, что, стоило возникнуть редкому случаю повозиться с замком, как не оказалось ни доступа к нужной способности, ни даже обычной отвертки, которую Гас на всякий случай обычно с собой таскал. Но в карманах разместить все, на всякий случай необходимое, никогда не получалось, поэтому отвертка осталась в сумке, которую похитители не позволили с собой захватить! Но, с другой стороны, даже если бы замок и получилось вскрыть, куда более рискованно было бы пытаться отсюда сбежать с необходимостью проскочить прямо под носом у тюремщиков. С незаметностью у Гаса и так-то возникали некоторые сложности, а уж в обличье землянина и с девчонками на буксире… пусть Мики их отсюда выводит – ей добрые дела для аттестата положены!
Парень оставил дверь в покое и подошел поближе к стене с окошком. По его расчетам – хотя трудновато было рассчитывать, даже не зная, что там, снаружи, за местность – Стрекоза и подопечные должны были убраться уже достаточно далеко.
- А значит, и нам тут задерживаться ни к чему. Гарсида, начинаем… нет, стоп!
Успевшая материализоваться и прыгнуть на ладонь жаба хрипло непонимающе булькнула, но дьявол только приложил к губам палец. Нет, шаги за дверью ему не почудились, более того, в наступившей тишине с негромким звоном повернулся в замке ключ. Та-а-ак…
Гас поспешно метнулся обратно к двери и, прежде чем та успела едва приоткрыться, надавил на створку с внутренней стороны. Из коридора – или просто помещения снаружи, раздались приглушенные звуки ударов – сперва о саму дверь, потом об пол – видимо, от неожиданности визитер не удержался на ногах и плюхнулся назад – а потом и взрыв неуклюжей ругани.
- Вот это я называю – привести ВЕСОМУЮ аргументацию! – продолжая подпирать плечом дверь изнутри, шепотом сообщил дьявол Гарсиде, но у жабы с чувством юмора дела обстояли так себе.
В коридоре, проявив неожиданную проницательность, риторически осведомились «что за чертовщина?», заставив Гаса беззвучно хихикнуть, после чего предприняли еще одну, уже более осторожную, попытку толкнуть дверь. Естественно, более удачной она вышла разве что в том плане, что на пол неизвестный визитер на этот раз не шлепнулся. Забавно… но как же все-таки не вовремя!
Когда неизвестный в третий раз совершил заход– неоднократно упомянутый черт не стал препятствовать, а резко отступил в сторону, еще и вежливо распахнув дверь. Естественно, не встретив ожидаемого препятствия знакомый уже малопримечательный мужчина расплывчатого возраста в комнатушку не просто вошел, а влетел, испуганно замолотив руками. Гас решил не проверять, удастся ли землянину удержать равновесие, а просто слегка придал ему ускорения легким толчком в спину… ну-у… «легким» с некоторой поправкой на разницу весовых категорий.
- Упс! Извините! – автоматически пробормотал дьявол, когда тип практически впечатался в противоположную от двери стену. Над словами-паразитами типа «пожалуйста» и «извините» еще в средней школе города Зульфанелло как только не потешались, но Гасу слишком часто приходилось испытывать некоторую неловкость, чтобы получалось совсем уж никак ее не выражать – сам он не видел в таких выражениях ничего особенного, пусть даже чертям они традиционно и не полагались. – Я, правда, не хотел…
Заметив краем глаза блеснувшие на полу ключи, которые незнакомец, должно быть, выронил в «полете», Гас поспешно, хоть и без особой ловкости, их поднял и выскочил в коридор, закрыв дверь с противоположной стороны. Впрочем, из-за типа на полу точно можно было и не торопиться, он все еще отходил после близкого знакомства со стеной.
- Вот вечно во всем… перебарщиваю… – пожаловался черт Гарсиде. Та опять отозвалась хриплым клокотанием. – Ну, спасибо! Могла бы хоть попытаться меня разубедить из вежливости! Но… как бы теперь не попасться остальным…
По его прикидкам, похитителей должно было быть, как минимум, трое. Как максимум – сколько угодно еще. В запертой комнате сейчас «отдыхал» тот самый истерик, что и размахивал недавно пистолетом (интересно, кстати, захватил ли с собой… но, если просто не додумался применить – тем лучше). А прочие, если и находились сейчас здесь же, то шум их внимания не привлек. Наверное, здание было довольно большим.
Разумнее всего сейчас было просто найти укромное местечко и перевоплотиться. Разумнее… Но часто ли выпадают случаи, когда черта столь буквально и настойчиво приглашают? Слишком уж скучно будет этим не воспользоваться и так вот просто уйти, никак не использовав случай.
Вот только – как? Будь здесь Кабирия… или Сульфус – они бы в два счета придумали какую-нибудь забавную пакость, а вот самому Гасу, как назло, в голову ничего интересного не приходило. Паршиво… Над умением импровизировать надо еще работать и работать, а не полагаться во всем на друзей, но, может быть, получится придумать что-нибудь, пока он…
Свернув за угол коридора, заставленного каким-то строительным хламом почти до полной непроходимости, парень едва не столкнулся (вернее, едва не прошел насквозь, учитывая, что ангел уже вернулась в истинное свое обличье) с Мики, зависшей сантиметрах в десяти над полом и выразительно скрестившей руки.
- Ну и что ты задумал? – строго нахмурившись, вопросила оппонентка.
- Пока ничего! – снова на чистом автомате брякнул Гас, только после этого успев задуматься, что с девочкой-то подобными соображениями делиться и не стоит, если, конечно, не хочешь обломать все веселье. – Ну, ничего особенного. А ты почему не с Джулией и Хелен? Какого черта ты-то тут забыла?
- Девочки в безопасности. И – представь себе, именно черта и забыла! – Мики не слишком любезно помотала указательным пальцем прямо перед носом противника. – Почему ты не сменил обличье?
- Мне немножечко помешали, – уклончиво буркнул тот. – слушай, Стрекоза, я, конечно, тронут беспокойством, которое ты перед подопечными разыграла, но ты мне только все веселье испортишь!
- Веселье?! – ангел скептически изогнула бровь.
- Ну, да. Хочу пошутить немного. Мики, ну, честное дьявольское – просто пошутить! Или, по-твоему, эти типы не заслуживают наказания? С точки зрения этой вашей справедливости?
- Это не нам с тобой решать! – отрезала девочка, однако в ее голосе Гас уже улавливал некоторые сомнения. – Кроме того, ты что, забыл, нам нельзя вмешиваться в жизнь землян напрямую!
- Но мы и не вмешивались – они сами нас в это втянули. Значит, предоставили свободу действий… ну, вернее, мне, раз уж ты уже превратилась обратно. Нет никакого противоречия правилам!
- Я никогда не думала о правиле с этой стороны…
- А я давно замечал, что ты невероятно, как бы это сказать – узко мыслишь! – выразительно сведя ладони почти вплотную, согласился дьявол. – По-настоящему выдающимся личностям всегда тесно в установленных рамках… Ой! – всплеснув руками, он едва не сшиб одну из пирамид пропылившегося хлама, громоздящуюся на полуразвалившемся стеллаже, и вынужден был поспешно подхватить накренившиеся полки, чтобы те не рухнули окончательно. Их обоих окутало облако сухой пыли.
Вопреки ожиданиям, Мики не высказала ничего едкого на тему, кому тут – и почему – тесно в любых рамках. Даже не рассмеялась. Хотя, если ее саму поднятая пыль, хоть и заставив поморщиться, оседая, пролетела насквозь, а вот находящегося в смертном обличье черта хорошенько так припудрила, то еще со стороны должно было получиться зрелище…
- Стрекоза, ну, ты чего это? Обиделась, что ли? – Гас попытался припомнить все, что высказывал за последнее время в адрес оппонентки. В принципе, ангелы могли счесть оскорблением даже самую безобидную подначку, но ничего, сверх обычного их тона общения, вроде бы, не звучало. – Почему ты со мной не ругаешься?!
Девочка как-то странно крякнула (пыли, что ли, все-таки ухитрилась наглотаться?) и вытаращила на него свои глаза-льдинки.
- Так, просто для пояснения: ты решил, что я «обиделась», исходя из того, что я НЕ ругаюсь? – натянуто уточнила она. Дьявол кивнул.
- Ну, естественно!
- Нет тут ничего «естественного»! Естественно бывает в точности до наоборот! Ох! – Мики с каким-то усталым видом потерла лоб, взъерошив челку. – У тебя же все по жизни… Нет, ты здесь не причем. Я решила, что должна работать над своим поведением, чтобы оно соответствовало нормальному ангелу.
- Но так же неинтересно! – разочарованно вздохнул черт. Если его соперница всерьез намерена вообще прекратить дразниться, то о чем же вообще им разговаривать? Да и сомнительно это, с ее-то характером. – Впрочем… я с удовольствием посмотрю, надолго ли тебя хватит!
- И на провокации поддаваться я тоже не стану! – торжественно заверила девочка.
- Разумеется. Только…
- Вы, двое! Кто такие? – резко прервал откуда-то сзади резкий окрик. Гас развернулся, попутно обрушив-таки многострадальный стеллаж и снова подняв облако пыли. «Мы – двое?» По идее, сейчас сторонние наблюдатели должны были видеть только его!
Вопрос прояснился, стоило проясниться окутавшей все «пылевой завесе» – в нескольких метрах по коридору напротив них стояли… дьявол и ангел. Причем внешность второго показалась какой-то смутно знакомой, насколько можно было судить в полумраке и не до конца осевшем облаке.
- Эй! – буквально перемахнув над головой у Гаса, Мики указала на незнакомого дьявола. – Это же Вы меня по голове стукнули!
- А нечего было лезть, куда не надо! – вяло огрызнулся тот. Теперь, впрочем, и ангел поддался узнаванию – это его в земном обличье чертенок слегка впечатал в забор по чистой случайности.
- Я прошу прощения! – заработав слегка презрительный взгляд от незнакомого дьявола, вскинул руку Гас. – Но как раз мы «куда не надо» и не лезли, а работали со своими подопечными, которых вы с какой-то стати вздумали похищать! Вернее, ваш подопечный – он, кстати, там, в комнате… надеюсь, он не слишком ушибся – вздумал! Вообще… почему ОН – парень указал в сторону своего сородича. – во всем этом участвует, я еще понимаю. Даже логично: самостоятельно этот планктон с пушкой на подобный поступок не решился бы, если бы, кому нужно, не поддержал – как бы ни злился из-за увольнения. Без дьявола почти не обойтись… но хранителю-то с какой стати в подобном участвовать?
Ушибленный об забор ангел смущенно понурился.
- Я не сумел отговорить Джорджоне от этой нелепой затеи. Он всю жизнь проработал на господина Винченсо, а когда фабрику перекупили, расформировали, а всех работников просто выкинули на улицу… он был просто вне себя…
- Почти даже не пришлось уговаривать отомстить! – с кокетливой улыбкой вставил дьявол.
- … Я решил, что, если тоже буду в этом участвовать, то, по крайней мере, сумею удержать Джорджоне от… совсем уж непростительных ошибок. Если ситуация вдруг начнет выходить из под контроля. Я ведь почти сумел переубедить его, пока мы…
- Ну-ну! Почти! – дьявол скривился. – А вы, непутевые чада, зачем-то влезли не в свое дело!
- Мы влезли? – Мики возмущенно ахнула. – Да вы нас втащили, причем весьма настойчиво!
- А как мы должны были вас распознать в земных обличьях? Как это так вышло, что вы вообще оказались среди смертных одновременно? Насколько я помню, практикантам это запрещено.
Девочка запнулась и бросила косой взгляд на Гаса через плечо. Юный черт только развел руками.
- Ладно, не о чем тут теперь разговаривать! – философски заключил он. – Кажется, ты права, не нам все это распутывать. Расскажем все профессорам, пусть они и… Гм, Мики, я так понимаю, договориться и свалить все на меня…
- Я не должна так поступать!
- Но нам обоим было бы на пользу, так сказать, правильным образом распределить ответственность.
Гас заискивающе улыбнулся, но девочка выразительно скрестила руки и не произнесла больше ни слова. Вечно с этими ангелами морока на ровном месте! Впрочем, он не особенно-то и ожидал, что Мики согласится.
- Вот вечно с тобой так! Ладно… Гарсида, начинай обратное превращение.
Что-то смутно подсказывало – профессору Темптель вся эта история не понравится!

Будет истчо. Довольно много - у нас с Гасом совпали представления о "любимом размерчике", так что кусочек планируется внушительный)))

Отредактировано Владлена (2012-01-04 01:07:28)

0

17

- И снова вы двое!
Куратор факультета Искусителей отвлеклась от сосредоточенного нанесения тонкой черной вязи узоров поверх темно-синего лака на коготках, только чтобы с многозначительной усталостью закатить к потолку глаза. Или не к потолку, а к висящим под самым потолком над входом на кафедру – дверь, как выяснилось, успели уже починить или просто приколдовали на место – настенным часам.
- Уйдешь тут с работы пораньше со всеми этими практикантами…
- Так это Вы – так – работали, коллега? – невинно уточнил, поднимаясь из-за своего стола, старик Аркан. Интересно, разве святошам по рангу положено иронизировать? На столе ангельского куратора громоздились снова тщательно разложенные стопки самостоятельных работ, а на мерцающем овальном экране школьного компьютера перемигивались какие-то таблицы и цифровые колонки, что составляло некоторый контраст с рабочим местом Темптель, где расположились только давнишний журнал, зеркало, маникюрный набор да пара пузырьков с лаком. Выключенный экран над ее столом зиял чернотой, как антрацитовое зеркало.
Дьяволица раздраженно отмахнулась и по-змеиному плавным движением тоже встала, обогнув стол и облокотившись на столешницу с другой стороны, наконец-то удостоив некоторым вниманием учеников.
- В общем, так, проглот рыжий, у тебя семь с половиной минут, чтобы вкратце – повторяю, вкратце! – пролепетать все свои жалкие оправдания. Я свое внерабочее время тратить не собираюсь, достаточно уже, что на всех лекциях постоянно маячишь! Это, к слову, безобразие – с начала года и ни одного прогула…
- Оправдания? – заслушавшись поначалу, постепенно вник в смысл сказанного Гас. – Так я же не виноват ни в чем!
- Вот именно! С каких это пор мы тут стали заниматься благотворительностью и помогать людям?
Можно подумать, еще не так уж давно профессор сама же не посылала практикантов, чтобы помогли вывести людей из здания школы во время землетрясения! Или это было чем-то менее «благотворительное» занятие? В конце концов, искусители, хоть и темные, но тоже Помощники – если с землянами что-то случится, то и грешить станет некому! Подобные возражения Гас предпочел оставить при себе, однако Темптель выжидательно смолкла, словно бы и правда хотела услышать что-нибудь в ответ. Где-то в стороне Мики сдавленно излагала Аркану свою версию событий, но вслушиваться было откровенно неинтересно. Старик молчал, надо полагать, состроив мину своей знаменитой укоризны, почему-то столь потрясающе действующую на практрикантов-Хранителей.
- Ну и? – в ожидании изучая подсыхающий узор лака, процедила профессор.
- Э-э… это был специальный психологический подход! – опасливо щурясь, выпалил Гас. – Джулия и Хелен были на грани от того, чтобы рассориться, а это похищение – стрессовая ситуация, в которую они обе попали, непременно заставила бы их забыть о разногласиях и сплотила бы! Я не мог такого допустить, п-поэтому и решил, что лучше будет помочь им, пока все не зашло слишком уж далеко.
Темптель озадаченно моргнула, несколько секунд пристально изучая ученика в полном молчании. Дьяволенок опасливо сжался, словно в тщетной попытке хоть слегка приуменьшить процент занимаемого пространства.
- Только что это придумал, да? – наконец с почти ласковой улыбкой понимающе спросила куратор.
- Ну-у-у…
- Так и быть, накину пару-тройку баллов по уловкам и уверткам.
- Но почему только пару-тройку?
- Слишком легко палишься! – слегка поморщившись, отрезала дьяволица, рубящим жестом взмахнув ладонью в воздухе перед лицом ученика. – Работать еще и работать…
Гас нервно облизнул губы и аккуратно поймал руку Темптель обеими ладонями. Та попыталась отступить на шаг, но сразу же наткнулась на собственный стол позади.
- Может, назначите мне дополнительные занятия, проф, ну, в наказание? – совершенно севшим голосом с отчаянной надеждой спросил черт, прежде чем профессор отошла от шока настолько, чтобы разозлиться. – Только Вы и я…
Точеная кисть в его ладонях мелко задрожала, хотя на очаровательном лице Темптель еще никак не проявилась сдерживаемая ярость. Аркан, шумовым фоном затянувший какую-то нравоучительную речь перед сконфуженно отводящей взгляд Мики, смолк и начал с некоторым опасением коситься в сторону дьяволов.
- Ах, ты… ты…
Вскинув свободную руку, тоже слегка трясущуюся, Темптель явно собиралась удостоить вконец обнаглевшего ученика поучительной затрещиной, но в последний момент, наверное, вспомнила про еще не высохший на ногтях лак, который, должно быть, не хотела смазать.
- А ну, вон отсюда! – пронзительно рявкнула она. Глаза на алебастровом лице обжигающе вспыхнули, словно густое золото расплавилось и закипело. – Вон!
- А наказание? – с неподдельным разочарованием протянул рыжий черт.
Воздух вокруг изящных длинных рожек профессора заискрился мелкими молниями, слегка распушив электростатикой шелковистую волну волос. Аркан предостерегающе кашлянул.
- Мики, ты тоже можешь идти! – натянуто объявил старик. – Надеюсь, ты сама сделаешь нужные выводы из того, что произошло… Кому из вас вообще пришло в голову отправляться в мир землян одновременно?
Стрекоза потупилась. Типичная ангельская честность, кажется, вступила в диссонанс с ангельским же дурацким убеждением, будто наушничать нехорошо.
- Мне просто лень было опять проводить состязание… – отпустив, наконец, руку Темптель и поворачиваясь к ангелам, неохотно признался Гас.
- Да уж, коллега, вопрос явно был риторическим! – напряженно процедила куратор Искусителей, судя по голосу, уже исчерпав все присущее ей терпение… и все-таки расхохоталась. – Брысь отсюда, кому было сказано! Хочешь схлопотать отстранение от уроков до тех пор, пока я успею реально соскучиться?!
На сей раз парень не рискнул и дальше игнорировать требования, и, опасливо пятясь (из-за чего слегка въехал спиной и затылком в дверной косяк), вывалился в коридор почти следом за более общепринятым путем покинувшей помещение Мики. Створки захлопнулись, хотя сквозь них слегка приглушенно продолжал звучать звонкий резковатый смех Темптель и невнятное укоризненное бурчание Аркана, на сей раз вздумавшего читать какую-то мораль уже коллеге. Гас разочарованно выдохнул, потирая ушибленный затылок.
- И вот обязательно было строить из себя шута? – сухо поинтересовалась Мики.
- Ну-у… проф же такая прелестная, когда сердится! – покосившись на закрытые двери, мечтательно протянул рыжий дьявол.
- Ты… ты… я даже не представляла, что нам теперь будет, а тебе лишь бы только дурака повалять! – резко оборвав себя, девочка несколько раз глубоко вдохнула, видимо, в очередной раз вспоминая о своем решении, вести себя по-ангельски правильно и скучно.
- Ох, да ладно тебе уже! Не умеешь распознавать даже простейшие увертки, почему, по-твоему, старикан предложил тебе «самой сделать выводы»? Он сам точно не решил, хорошо мы поступили, или плохо. Да и никакого прямого противоречия правилам нет. Мы оказались втянуты в события случайно, так, что просто не могли не принять в них участия, кроме того, в земных обличьях мы действовали только как смертные, не используя никаких своих сверхъестественных способностей.
- Но… я согласилась с твоим планам превратиться одновременно.
- Ну да. А скажи честно, ты что, предпочла бы в момент похищения оказаться в стороне? По всем этим вашим правилам… и без возможности действительно помочь близнецам? Хотя бы и в качестве смертной девчонки.
Если черт успел хоть немного узнать свою противницу за минувшую практику, то в подобное трудно было поверить!
Мики угрюмо отвела взгляд.
- Гас… а ты действительно решил помочь им…нам сбежать, просто чтобы не дать сестрам помириться? – после недолгого молчания, тихо спросила она.
- Ну, конечно же! Что за вопросы?
Даже если он сам все это не сказу логически понял, разумеется, дьявольская интуиция иногда подсказывает лучшие решения – лучшие для создания худшего, конечно же! – и неосознанно.
- Да. Конечно. Разумеется… ну что же, до завтра? Утром проверим, как дела у Хелен и Джулии…
- Это что же, вставать придется почти на час раньше? – возмущенно воскликнул дьявол. Впрочем, еще хуже было бы, соберись его неугомонная оппонентка тащиться домой к подопечным прямо сейчас! Не так-то легко определиться, что делать сильнее лень – лететь через весь город сейчас или вставать завтра утром. Кроме того, Гас предпочитал не навещать близнецов в «неприемное время» - все-таки землянки были девушками, и было не совсем вежливо, да и неприлично следить за ними круглосуточно! Вторая причина смотрелась как-то слегка не по-дьявольски, поэтому официальной парень предпочитал считать все-таки лень. – Ладно, до завтра…
Кроме того, они еще и ужин пропустили со всеми этими дурацкими похищениями! Интересно, от заначек, припрятанных в кошмарне, еще что-нибудь осталось, или Гас опять забыл вовремя их пополнить?

После уроков Сульфус затеял ковыряться в компьютерном железе (из-за чего Гас, вопреки своей обычной лени, даже порадовался  возникшим делам, не позволяющим весь вечер провести в кошмарне – при такой поистине уже кошмарной компании), но сейчас все уже было убрано на свои места и запах жженой пластмассы успел почти улетучиться сквозь распахнутые окна, а сам сосед растянулся на своей кровати – прямо в одежде и обуви, как и обычно – и отсутствующим застывшим взглядом пялился в потолок. Возвращения Гаса он своим вниманием, конечно же, не удостоил. Не то, чтобы Сульфус обычно проявлял больше приветливости, но что-то в его отстраненном спокойствии слегка настораживало.
- Ты уже починил ноутбук? – после какого-то времени молчания осторожно поинтересовался рыжий дьявол. Сосед что-то неразборчиво, но, кажется, утвердительно буркнул. – Я возьму его ненадолго?
Учитывая, что необходимость срочного ремонта возникала обыкновенно именно после этих «одалживаний», вопрос был весьма провокационным. У Гаса почему-то категорически не заладились отношения с клавиатурами. Даже если каким-то чудом на очередную не плюхался случайно кусок пиццы и не переворачивалась тарелка со спагетти – все равно через две недели максимум клавиши не выдерживали чересчур энергичной долбежки при прохождении игр-«стрелялок» (многие ошибочно считали Гаса миролюбивым, для дьявола – даже паталогично миролюбивым – но в действительности он просто предпочитал те способы выражения агрессии, которые можно было реализовывать, не вставая с дивана или хотя бы из-за стола, что и проявилось в увлечении кинобоевиками да подобными игрушками). Оперативная память собственного личного компа была забита играми просто под завязку, что делало затруднительным его использование для всего остального – и то никогда не получалось поставить все игры, которые хотелось бы (вообще, если бы Гасу вдруг взбрело в голову формулировать какую-нибудь трагедию для всей своей жизни, то, вероятнее всего, получилось бы нечто вроде – «Нужно всегда БОЛЬШЕ, чем вообще помещается!» – звучит не особенно-то драматично, зато актуально). Поэтому для всего остального рыжий дьявол обычно одалживал у Сульфуса ноутбук. Который мало того, что состоял практически из сплошной клавиатуры, так еще и оказался еще более хрупким устройством, поблизости от Гаса проживающим не больше двух с половиной или – в редких случаях – трех часов…
Но Сульфус неопределенно махнул рукой, отвяжись мол, не сопроводив жест ни категорическим отказом, ни свирепыми уточнениями типа «на диван\кровать не ставить, не долбить, не крошить ничего и т.п.» Можно подумать, Гас это нарочно делает!
- Эм? Так я возьму, хорошо? – с преувеличенной уверенностью подытожил Гас. Секунду помолчал и все-таки добавил. – Чипсов хочешь?
Черноволосый дьявол мотнул головой, не отрывая взгляда от чего-то в глубине потолка.
Пауза затянулась.
- Сульфус! – обогнув кровать соседа, Гас облокотился на один из массивных столбов спинки-изголовья. Дерево жалобно крякнуло. – Я что, со стеной разговариваю?!
Тот с отстраненным недовольством покосился в его сторону желтым слегка светящимся глазом.
- Я только что в смежных предложениях использовал слова «твой ноутбук» и «чипсы». Ну, и где обещания меня самого зажарить – и все такое?
- Можно подумать, тебя это хоть раз останавливало! – смирившись с тем, что в покое его оставлять не желают, Сульфус резко поднялся и сел на кровати, по-турецки скрестив ноги.
- Разумеется, – охотно согласился Гас. Хотя в случаях, когда сосед все-таки переходил от угроз к действиям – под нужное настроение он вполне был способен метнуть несколько небольших огненных шариков – рыжий дьявол обычно порядком трусил. Но поделать со сложившейся ситуацией все равно ничего не мог. Даже когда гневное требование ничего не жевать возле чужого ноутбука в голове оседало и Гас, вроде бы даже, пытался его выполнить… через какое-то время под рукой все равно непонятным образом возникали упаковки с чипсами или сухариками, коробка сырных палочек или еще что-нибудь в этом роде. Когда-то на самое искреннее заявление Гаса, что понятия не имеет, как так получается, Сульфус просто вмазал соседу душевную затрещину и столь же искренне заявил, что тоже понятия не имеет, «как так получилось». Рыжеволосый дьявол тогда не обиделся. Сульфусу с наибольшей вероятностью светило распределение в касту Гнева, боевую элиту Подземелий, а значит, вспыльчивость и привычка пускать в ход кулаки по любому поводу были для черноволосого мальчишки вполне естественны.
Хотя сейчас по Сульфусу этого было и не сказать.
- Но это же не повод вообще не разговаривать! – продолжал Гас, осторожно присаживаясь на край кровати. Соседа, все еще изображающего статуэтку какого-то восточного божка, ощутимо качнуло, вынудив упереться о кровать ладонями для равновесия. – Есть такая вещь, как социальное общение. Я говорю, ты говоришь – и все такое.
- То есть, я должен голос сорвать, на тебя покрикивая – когда ты все благополучно пропускаешь мимо ушей? – с более привычной уже своей язвительностью осведомился Сульфус.
- Мне всегда казалось, что тебе нравится покрикивать.
- Мне тоже! Казалось… – туманно буркнул сосед и снова замолчал.
Ну и ладно!
Гас поднялся с края кровати. Сульфуса снова качнуло, словно на плоту при повороте, но на этот раз черноволосый парень не стал пытаться удержать равновесие и с хмурым видом плюхнулся обратно на подушку.
- А ноутбук? – поинтересовался он в спину Гасу, направившемуся на свою половину кошмарни.
- Ну его! Мне это… к тесту готовиться надо, вот! – после короткой заминки всплыло из каких-то полубессознательных пластов памяти. Настроение почему-то испортилось. Уж ладно Мики ругаться из этих своих ангельских принципов не хочет, но когда даже Сульфусу недосуг становится на тебя наорать – чувствуешь совсем уж откровенное игнорирование со стороны мироздания! – Ты уже написал шпаргалки?
- Да ну их! – после короткой паузы, демонстрирующей, что у него самого ни из каких пластов памяти информация о предстоящем тесте не всплывала, а возможно, что никогда там и не водилась, снова отмахнулся Сульфус. Гас пожал плечами, переводя взгляд на тоскливо высящуюся на столе бесформенную гору книг, которые он в начале семестра честно взял в библиотеке… а открыть почти ни одной так и не удосужился! Как-то все то одно, то другое – отвлекает. Читать учебную и методическую литературу рыжему дьяволу всегда казалось очень утомительным занятием. Даже странно, буквы и многие слова на бумаге везде одинаковые, а развлекательные и даже научно-популярные книги и журналы смертных поглощались так же легко и приятно, как чипсы из пакетика, а сквозь материалы Библиотеки Золотой Школы приходилось буквально продираться. Нет уж, учебный материал куда лучше воспринимался на лекциях – еще одна из причин, по которым Гас любил их слушать.
- Не понимаю, зачем вообще нам во время практики на Земле – история?! – тем временем решил все-таки развить свою мысль Сульфус. – В младшей школе ее как будто мало было! В перерасчете на земное время получается, мы ее больше местного полувека штудировали… ну, вернее, слушали. Ну… в общем, больше земного полувека! Земляне всего десять лет учатся – успевают же хоть что-то запомнить.
- Землянам много не нужно. Все языки мира им ни к чему. И полная история Вселенной – тех времен, о которых человечество даже смутных отголосков не сохранило – тем более. Не говоря уже об умении контролировать сверхъестественные силы.
- Этими силами я и предпочел бы обойтись!
- Кроме того, профессор Темптель все так интересно нам рассказывает. В младшей школе такого не услышишь! – рассеянно перелистывая наугад вытащенную из завала книгу, добавил Гас. Сосед ехидно фыркнул.
- Может, ты и услышал бы – если бы слушал, как здесь! Помниться, в младшей школе под твое чавканье с задних парт преподы и сами-то себя слышали с трудом!
Рыжеволосый дьявол шумно вздохнул. Наверное, теперь было бы и легче – можно было бы лекциями обойтись, а не дополнительно в книгах сейчас копаться – если бы и правда в младшей школе нормально учиться, а не прогуливать и по кафешкам бегать… Брр! Едва додумав мысль до конца, Гас передернул плечами. Отродясь подобного в голову не взбредало! Да и толку…
События-то он помнил по лекциям и неплохо, а вот дурацкие даты и точные цифры имели свойство в голове перемешиваться в пестрый винегрет, слепляться сплошным комом и ни за что не желали прицепляться к нужному историческому событию. А в тестах-то именно цифры важнее всего оказывались, там не отмажешься «в общих чертах» знанием! Половину ночи в любом случае предстояло провести за написанием шпаргалок по всему пройденному материалу – а если повезет, суметь потом утром еще и расшифровать получившиеся письмена.
А Сульфус… Гас заложил страницу наспех перелистанной и окинутой беглым взглядом книги пустым пакетиком от сухариков и скосил глаза на соседа – а Сульфус уже снова растянулся на кровати, закинув под голову руки, и глазел в потолок, но не тем отсутствующим пристальным взглядом, а с самой обыкновенной скукой. В младшей школе, да и на Земле в самом начале практике Гас привык завидовать приятелю, казалось, тому абсолютно все в жизни дается с элегантной легкостью, без усилий. Без привычной зависти было даже как-то… пустовато. После того, как соседу неожиданно дорого обошлись все прежние успехи, эта ставшая уже привычной зависть как-то незаметно и при этом поразительно быстро – почти как чипсы в «неприкосновенной» заначке – истаяла, не оставив ни крошки.
- Может, ради разнообразия тоже подготовишься к тесту? – повернувшись, Гас запустил в Сульфуса одной из книг. Ну, что в Сульфуса – это сильно сказано, конечно, томик просвистел не меньше, чем в полутора метрах от черноволосого дьявола, хоть тот не только не пытался уклониться, а даже и не шевельнулся. – Ты совершенно не умеешь бездельничать – сразу дурь от скуки бродить начинает. И вообще, профессор говорила, что умение пользоваться шпаргалками и изобретательность в способах списывания будет отдельно учитываться в итоговой аттестации…
- Иди ты со своей Темптель!.. – сосед слегка нахмурился, соображая, куда мог бы послать куратора, да еще в компании Гаса, так, чтобы она потом на упомянутой итоговой аттестации отыгрывалась не до полного убиения практиканта (а, возможно, и обоих), но ничего сымпровизировать не сумел, поэтому вместо окончания фразы запустил поднятой книгой обратно в рыжего дьявола. Куда более метко и результативно надо сказать.
Ладно, по крайней мере, теперь Сульфус был уже больше похож сам на себя. Вероятно, период ремиссии – или как это там называется? – после лимбийского колдовства, затянувшиеся последствия которого так беспокоили Кабирию и, особенно, Кабале, все же сходили постепенно на нет.
Неопределенно дернув плечом, по которому только что и приложило жестким углом прилетевшей обратно книги, Гас заложил еще одну страницу фантиком от шоколадного батончика с орехами и немного демонстративно уткнулся в еще одну энциклопедию, наугад схваченную и раскрытую, одновременно делая в блокноте неразборчивые пометки. Правда, изображать полное безразличие получилось.
«Реабилитация, а не ремиссия – вот правильное слово. Но чем они отличаются-то вообще? Не помню…»
- Ты уверен, что не хочешь действительно поговорить? Я же твой друг в конце концов, это, вроде бы, так принято… Ну, если тебя что-то беспокоит, – неуверенно выдавил Гас. Обычно Сульфус из своего беспокойства тайн не делал, даже наоборот, любое недовольство мгновенно выплескивал на окружающих, так что выпытывать у него что-то было непривычно.
- Не-а. Мне профессора жалко: вдруг ты даже утра не дождешься, а сразу и побежишь ей наушничать, вломившись и разбудив посреди ночи! – со сдавленными смешками в конце фразы откликнулся сосед.
- Я… да я разве… почему… – задохнувшись от какого-то неоформившегося толком протеста, бессвязно попытался возразить рыжий дьявол. Право же, вот на такое, наверное, можно было бы и обидеться! Не на обвинения в подхалимаже и «наушничестве», конечно – чего обижаться, когда они пости всегда полностью соответствуют истине. Но предположить, будто он станет беспокоить профессора… вот так… Гас даже не сразу сообразил, что над ним всего лишь в очередной раз подтрунивают, и только после этого, нервно хихикнув, с почти непритворным разочарованием добавил. – Ну вот! А такой был бы повод!
И пришло же такое в голову, будто Сульфус хоть в чем-то может измениться! Как был нахалом со змеиным языком, так и остался – беспокоишься тут еще о его душевной организации! Просто знаменитое самолюбие не позволяет смириться с фактом, что неожиданно стал марионеткой в чьих-то более умелых ниточках, вот и психует до сих пор, наплевав на обычную свою же отходчивость. Наверное, Мики со своей истерикой так подействовала, не удалось учесть, что мир не переворачивается весь сразу.
Уже со спокойной бессовестностью Гас оставил соседа в покое и вернулся к учебникам. Вернее, к старательному комканию исторических фактов и событий и попыткам впихнуть их, так сказать, концентрат в разного размера листочки шпаргалок. Нужно всегда больше чем помещается… определенно, что-то в этом мироздании было устроено не так! Даже со школьной программой.

Хоть Гас и упомянул историю Вселенной в те времена, о которых у землян не осталось никаких воспоминаний, Вечные появились одновременно с человечеством или немного позже. Сами люди в этих своих религиозных учениях считали иначе, но те события были настолько древнее любой из существующих или ушедших в небытие религий, что удивляться этому не стоило. Вечные были Помощниками землян и пришли во Вселенную за ними следом, являя собой своего рода отражение человечества, приведенное в абсолют. Или тогдашние представления об абсолюте. Почему это произошло – и что именно произошло – ученые всех миров спорили и поныне, судя по всему, намереваясь продолжать свои предположения хоть до конца Вечности. Среди ангелов преобладало мнение, что Вечные были созданы Творцом с особой миссией – миссией проводников человечества в его непростой истории, к какому-то весьма туманному и абстрактному идеалу. В дьявольской же среде едва ли не каждый норовил выдумать теорию пооригинальнее и позаковырестее, с этими гипотезами ученикам тоже приходилось знакомиться, но в кругах, целенаправленно не озабоченных этим вопросом, чаще всего устанавливалось мнение, что Помощников создали сами же смертные. Их представления об абсолюте, отразившись от мироздания, как от какого-то гигантского зеркала, породило проводников между реальностью и этими… вершинами. Тогдашние представления тогдашнего человечества, конечно, еще весьма смутно представлявшего себе как идеалы, так и грехи.
В те древние времена Вечные еще не разделялись на ангелов и дьяволов. Все могли и помогать, и вредить, давать и добрые и дурные советы – в зависимости от личного характера, настроения и отношения к людям. Кое-кто, конечно, чаще делал хорошее или чаще плохое, но это было исключительно делом личного выбора. Теперь трудно было это себе даже представить, хотя, если подумать, для Вечных-то не так уж много поколений сменилось. Гас даже видел дома портрет, кажется, прабабушки, которую земляне в те времена считали «богиней», олицетворявшей изобилие – очень похожую на маму миловидную женщину, только без рожек и крыльев, а в венке из желтеющих листьев и каких-то ягодных кистей, да косы у той, на портрете, были не рыжими, а русыми с легкой золотинкой. По маминым словам, все в касте Обжорства вели свой род от какого-нибудь из древних «божеств» изобилия, которое в какой-то момент начало у землян считаться излишествами. Аналогично в предках любого из касты Гнева с большой вероятностью присутствовал божок войны и воинских искусств. О причинах раскола – не мгновенного и охватившего изрядный период времени даже по меркам Вечных – тоже до бесконечности спорили ученые. Но… менялись представления землян – и менялись они, вне зависимости от того, что в этом было причиной, а что следствием. Вполне возможно, одновременные события невольно подталкивали друг друга. «Зеркало» раскололась надвое, одной половинкой отныне отражая идеальный вариант всего на Земле, а второй – тоже своего рода совершенный, но в противоположном, так сказать, направлении.
А вскоре после Раскола началась война. По вине ангелов, между прочим – хотя дьяволам в этом никто и никогда особенно не верил, поскольку дьяволы общеизвестные лжецы, а ангелы, что тоже общеизвестно, за мир во всем мире! Долгая-долгая война даже для них, а уж на Земле и вовсе успело минуть не одно столетие. И даже не десятки столетий… Перемирие, Вето – этот свод законов и взаимных ограничений, принятый как обязательство этого долгожданного мира – все это даже родители хорошо помнили, хоть и были тогда ненамного старше, чем его собственное поколение сейчас. Хотя – по разным причинам, конечно – многие не любили вспоминать те времена. Дьяволы находились на грани поражения – небесные войска оттеснили их не только с Земли, но и вынуждали продолжать отступление все глубже и глубже в пещеры Подземелий – последнего убежища, лишь замедлившего, но не сдержавшего полностью наступление ангельского воинства. Небесные сумели продвинуться аж до третьего уровня Подземелий, однако в пещерах они утратили очень многие свои преимущества над дьяволами, знающими мир пещер, как свои пять пальцев – чаши весов снова заколебались: ангелы, быть может, и превосходящие в открытом бою (в открытом честном бою – что тоже стало существенным нюансом), от беготни по нашпигованным разнообразными ловушками и неожиданными засадами лабиринтам каменных коридоров и пещер, быстро выматывались физически и морально. На светлых чисто психологически тяжело оказалось долгое время не видеть неба и солнечного света, пусть даже их знаменитую силу духа такая мелочь сама по себе подточить и не могла – она в итоге оказалась одной из соломинок, в совокупности ставших неподъемным грузом. Когда Гас об этом думал, он даже подозревал, что спешное отступление было намеренным ходом – дабы перенести борьбу на более удобные для дьяволов позиции. В сущности, до третьего уровня добралась уже далеко не вся небесная армия, а только ее главнокомандующий Микаэл с совсем небольшим отрядом.
«Может быть, полное имя Стрекозы – это в его честь назвали? У ангелов же этот маньяк, наверное, национальный герой… Додумаются же некоторые родители! Хотя характер как раз соответствует, уж ее, наверное, никто бы не сумел заставить повернуть назад…»
Насчет того, что именно произошло на третьем уровне Подземелий, подробности не разглашались. По крайней мере, не настолько, чтобы попасть в школьные учебники. Но главным все-таки оставалось то, что остатки ангельского воинства все-таки вынуждены были отступить. Хотя все, кажется, даже обошлось почти без жертв. Тогда уже ходили все более уверенные разговоры о необходимости перемирия – обе стороны теперь буквально топтались на месте, не имея возможности толком сделать выпад, а от спонтанных стычек на Земле (в пещеры ангелы лезть больше не рисковали, а среди дьяволов разве что особо помешанные индивиды рисковали совершать вылазки в небесные города и крепости) страдали преимущественно люди, что ни одну из сторон не устраивало. Вскоре ситуация была признана патовой. Даже ангелы с их идеализмом и максимализмом признали, что пришло время вести переговоры – хотя бы относительно мирные – в ходе которых и были установлены известные теперь каждому школьнику правила поочередного воздействия на землян и, из соображений взаимной безопасности, запрет прямого контакта в истинных обличьях. Правда, в действенности второго Гас несколько сомневался: в конце концов, Мики честно соблюдала правила, когда обрушивала на оппонента не кулаки, а шахматную доску, табуретку или еще что-нибудь, подвернувшееся в неподходящий момент под горячую руку – что-то тут явно нуждалось в доработке.
А, может быть, этот дополнительный закон добавили из-за истории Саэ и Тайко? Если в качестве хрупкого гаранта перемирия он действовал слабо…
Бросив опасливый взгляд на соседа, словно тот мог подслушать его мысли, рыжий дьявол качнул головой. История Саэ и Тайко вообще-то относилась к разделу засекреченных сведений, но как-то так получилось, что вскоре после происшествия на Турнире о ней знали буквально все! Гасу даже возможности не представилось самому это разболтать: пока они пытались отвлечь посланцев Высших и Низших Сфер, оттягивая депортацию Сульфуса и Раф, слухи успели расползтись по школе совсем без его участия! Однако Сульфус – и, видимо, уже давно – преспокойно дрых, растянувшись на кровати прямо в одежде и обуви, а одеялом почему-то накрыв преимущественно голову. Наверное, свет от лампы ему поначалу мешал.
«Кажется, в качестве страховки еще и от подобных историй Вето тоже действует ничуть не лучше!»

Отредактировано Владлена (2012-06-17 00:27:29)

0

18

Не смотря на то, что Гасу пришлось встать раньше, чем обычно, первым, что он обнаружил, оказалось, что сосед уже успел не только проснуться, но и куда-то умотать. Странно… приходить на занятия вовремя – а уж тем более загодя – в привычки Сульфуса никогда раньше не входило. С другой стороны, с этого неугомонного типа вполне бы сталось вскочить до рассвета просто чтобы погонять на мотоцикле в земном обличье, а то и вовсе учинить что-нибудь, по представления Гаса, совершенно немыслимое – типа спортивной тренировки!
- Меня окружают одни непоседливые электровеники! – сообщил рыжеволосый дьявол Гарсиде, постучав указательным пальцем по стеклу аква-террариума. – Ну, почти…Просыпайтесь, царевна!
Жаба привычно перескочила с верхней коряги своего стеклянного домика на тыльную сторону подставленной ладони, а в следующем прыжке дезактивировалась, распластавшись рисунком.
Наверное, надо было все-таки отправляться проведать подопечных вчера вечером, а не откладывать все на «потом»! Может, вообще не лететь никуда? Пусть Мики сама нарезает круги в пригород и обратно, если ей заняться больше нечем… Ну уж нет, не сейчас, когда он, наконец-то, почти добился перегиба ситуации в свою пользу! Ангелы, конечно, всегда играют честно… но пускать дело на самотек сейчас точно не следует.
- Заодно прикупить бы чего на обратном пути… может, успею до начала занятий, – уже в пустоту пробормотал черт, бросив тоскливый взгляд на сплошь пустые скомканные упаковки, перемешанные с ворохом неразборчивых шпаргалок и разбросанными по кровати и вокруг книгами. А завтрак-то только после второй лекции! Сомнения заложили еще один вираж: гораздо сильнее, чем тащиться к подопечным, хотелось бы заскочить в какую-нибудь пиццерию… ну да ладно, решил ведь уже.
Мики, кстати, по дороге в пригород не встретилась. Не то, чтобы без ее общества было особенно скучно – но, можно подумать, не она эту утреннюю вылазку затеяла! Эх, у всех подопечные живут в городской черте, неподалеку от школы, и только за близнецами мотайся тут в пригород и обратно. Не то, чтобы в истинном обличье это требовало так уж много времени… но лениво все равно было. Ладно, обратно до школы можно будет вместе с подопечными в их лимузине прокатиться… если, конечно, они после вчерашнего вообще соберутся в школу – Гас на их месте непременно бы использовал обстоятельства для того, чтобы отдохнуть хотя бы пару деньков.
Последняя догадка почти подтвердилась – добравшись до особняка, в котором жили близнецы, дьявол обнаружил, что обе девочки еще преспокойно спали. Везет же некоторым… хотя им, наверное, вчера пришлось лечь еще позже. Да и вообще, почему это Мики вчера вернулась, не проводив Джулию и Хелен до дома? Можно, конечно, понять, что девчонка без каких-либо документов и знакомых в городе не хотела бы объясняться с полицией, но все-таки…
Едва заглянув в комнату к подопечным и убедившись, что они еще не вставали и, видимо, пока не собираются, Гас почти сразу вернулся сквозь стену на улицу. Ну, прекрасно! Ладно, может, пока стащить что-нибудь на кухне? Уж эта семейка не обеднеет, если он слегка…
Мики ястребком спикировала откуда-то сверху, не дав даже додумать мысль до конца. Ангелы, конечно, и существуют для того, чтобы все обламывать в самый неподходящий момент, но остается только поражаться, как они этот «самый момент» ухитряются чуять.
- И куда это ты, интересно, собрался? – вместо приветствия подозрительно осведомилась девочка. А еще, помнится, планировала над манерами своими работать!
- Тебе тоже доброго утречка, Стрекоза! – вяло махнув ладонью, поздоровался черт. – А Джулия и Хелен еще не проснулись, думаю, они сегодня в школу не собираются. Может, заскочим куда-нибудь, выпьем хотя бы кофе, пока занятия не начались, а?
- Что значит «не собираются»? – слегка нахмурилась Мики, пропустив мимо ушей последний его вопрос. – Прогуливать нехорошо!
И, не дожидаясь возражений, нырнула в стену особняка.
- Ну, как ты можешь быть такой жестокой, девочки столько пережили вчера, неужели нельзя дать хотя бы выспаться? – просачиваясь в комнату следом, возмутился Гас. Ангел решительно распахнула сиреневые гардины, позволяя свету утреннего еще невысокого солнца залить комнату с небольшой зал размером. Хелен, кровать которой стояла дальше от окна и поэтому не попадала в спасительную тень от боковой части стены, поморщилась от упавшего на лицо лучика и беспокойно заворочалась.
- Жизнь продолжается! – решительно провозгласила Мики. – Все закончилось хорошо, а сегодня такой прекрасный день, нечего цепляться за тяжелые воспоминания прошлого!
Подопечные ее, конечно, слышать не могли, но почему-то можно было решить, что каким-то образом почувствовали. Хелен растерянно озираясь, села на кровати, а Джулия перевернулась на другой бок, недовольно натягивая на голову одеяло.
- Что… уже… Эй, мы же проспали! – с очередной попытки нашарив заторможено-ясным взглядом часы на тумбочке возле кровати, старшая близняшка ахнула, резко отбрасывая в сторону одеяло и подскакивая с кровати. Гас со слегка демонстративной пристальностью принялся рассматривать картины, которыми щедро была завешана стена над изголовьями кроватей. – Почему не прозвонил будильник?
- Потому что я его вчера… то есть, уже сегодня отключила! – зарываясь поглубже в подушку, глухо пробурчала из-под одеяла Джулия.
- Зачем?! Вставай уже, мы ведь опоздаем! – прекратив метаться, сестра притормозила возле ее кровати и попыталась сдернуть одеяло, но младшая только решительнее дернула его на себя, глубоко закопавшись, словно в кокон. Только ножки, как честно попытался не заметить дьявол, остались торчать с противоположного края почти до… примерно на уровне длинны «мини».
- Ох, Эля, я тебя умоляю, мы легли от силы часов шесть назад! После вчерашнего можно и пропустить разок школу – имеем мы право хоть денек отдохнуть?
Мики как-то странно кашлянула, бросив косой взгляд на оппонента. Ее что, удивило, что столь очевидные вещи говорит не он один.
- Мы и так пропустили много поле болезни! – упрямо продолжила тормошить сестренку Хелен. Та недовольно бурчала, но, втянувшись в диалог, скоро обнаружила, что сон все-таки успел улетучиться. Конечно, проснуться и выспаться – вещи существенно различные, далеко не всегда совпадающие по времени… Издав глухой страдальческий стон, Джулия села продолжая при этом упрямо кутаться в одеяло, только взъерошенная русая макушка показалась сверху.
В картинах ничего интересного так и не обнаружилось. Пейзажи и панорамы всякие – не совсем естественное украшение к комнате двух подростков. Нет бы постеры, что ли, какие повесить… Наверное, девочки еще не успели обжиться в комнате и пока она в большей степени отражала достаток семьи, чем их собственный стиль и вкус.
Слегка дернув плечами в ответ на собственные мысли, Гас снова прошел сквозь стену, уже не на улицу, а в смежное помещение – в той же степени напоминающее роскошный, но пустоватый и безликий зал. Дьявол даже не мог толком сказать, для чего эта комната предназначена.
- Куда это ты собрался? – наполовину показавшись из стены, недоуменно спросила Мики.
- На кухню, – лаконично откликнулся он. Уж, по крайней мере, повод у него находился абсолютно всегда, причем самый, что ни есть, честный. – еще немного, и я просто в голодный обморок грохнусь.
Уголок губ ангела насмешливо дернулся, наверное, она хотела высказать какую-нибудь остроту, но все-таки промолчала. Эх, даже перепалкой себя не развлечешь, пока там подопечные будут наряжаться и чистить перышки!
На кухне никого не оказалось – хоть в доме и проживала постоянная прислуга, судя по всему, мельтешить повсюду принято было исключительно по делу. Однако, сунув нос в холодильник, Гас разочарованно вздохнул.
- И кто только придумал эту дурацкую моду на здоровый образ жизни? – риторически поинтересовался он. – Чем состоятельнее в этом веке земляне, тем гарантированнее они норовят питаться какой-то ботвой!
Не то, чтобы черт всерьез рассчитывал найти тут что-нибудь из ассортимента своих собственных любимых продуктов…
- Гас, послушай, ну, это уже нелепость какая-то! Нельзя лезть в чужой холодильник, так еще при этом придираться…
- Значит, если не придираться, то все-таки можно? – дьявол хихикнул. – Хочешь яблочко, Стрекоза?
- Нет! – зачем-то притащившаяся на кухню за ним следом ангел возмущенно отшатнулась. – Я говорила совсем не об этом!
Гас закинул в рот отвергнутое яблоко и многозначительно развел руками, прежде чем отвернуться от девочки и опять сунуть нос в холодильник, в тщетной попытке разыскать там хоть что-нибудь относительно вкусненькое. Увы, по всей видимости, родители близнецов дома почти не бывали, а сами подопечные, как и многие девочки-подростки, всем продуктам предпочитали фрукты, йогурты и сладости.
- Можно подумать, смертные не делают того же самого, когда, ну, хотя бы в интернете не скачивают бесплатно книги и фильмы, а потом в качестве самооправдания долго возмущаются, то такая «гадость» честной покупки и не стоит.
- Разве земляне так делают? – неподдельно изумилась Мики. Вроде бы и не первый день, как с этих своих заоблачных вершин свалилась девочка…
- Ну, конечно. В некоторых странах – в повальном порядке, – снова пожал плечами Гас, отламывая пару бананов от грозди. Следовало как-то все же постараться, чтобы его налет остался относительно незамеченным. Продукты тут вряд ли скрупулезно считают, но случайно смести все, что тут вообще было, не хотелось бы… может, оно и к лучшему, что особого восторга содержимое чужого холодильника не вызывает – сдерживать себя Гас никогда не умел, да и не то, чтобы особенно старался.
- И, по-твоему, это что, нормально? – продолжала занудствовать ангелочек.
- Не-а… самооправдания – это унизительно. А я просто делаю, что захочу, и говорю – что думаю. Это одно из несомненных преимуществ дьявольского существования. И…
- Тихо! – внезапно шикнула Мики, словно бы кто-то из обитателей дома мог бы их услышать, и, подлетев поближе, резко захлопнула дверцу холодильника, Прямо сквозь голову и засунутую внутрь руку черта, заставив того опасливо дернуться. Конечно, физически он чувствовал не больше, чем при прохождении сквозь стену, но впечатление, словно этой дверцей попытались рассечь пополам, нельзя было назвать приятным…
Не успев спросить, что нашло на ангела на сей раз, Гас и сам услышал насторожившие противницу приближающиеся шаги.
А потом на кухню вышла Хелен. Дьявол буквально в последнюю секунду успел цапнуть с полки коробку с сухими хлопьями в сахарной глазури – на миг позже, и эта коробка испарилась бы прямо под изумленным взглядом подопечной.
- А у тебя хорошо получается стоять на стреме! – свободной рукой отсалютовал Гас. Сам он вполне мог не услышать приближение Хелен раньше, чем девочка появилась бы на кухне.
Мики от такой специфической благодарности досадливо поморщилась. Или это от хруста хлопьев?
Землянка, не успев заметить ничего необычного, полукругом пересекла кухню, сняв с полки упаковку мюсли и невысокую пиалу, а из холодильника вытащив пакет сока, и уселась за стол, нервно поглядывая в дверной проем. Джулия появилась почти на десять минут позже, под недовольным взглядом сестры изобразив еще большую неторопливость. Ненадолго прекратив хрустеть (глотать оказалось фактически нечего, дурацкие хлопья почти полностью растворялись еще во рту, оставляя только приторное послевкусие), Гас смерил вторую подопечную пристальным взглядом и негромко присвистнул. Вместо привычной маечки, жилета и украшений – цветочков да розовых кошачьих мордочек, Джули сегодня оделась в черную с золотистым узором длинную тунику, поверх украшенную несколькими рядами бус из черно-золотых же ромбовидных камешков и подвеску с прямоугольным кулончиком, а волосы собрала в высокий гладкий «хвост». Одну руку девушки почти до локтя обвивали несколько разной формы браслетов, еще один, по сути дела, браслет увеличенного масштаба представлял собой болтающийся поверх туники украшенный пояс.
- Ты поэтому столько копалась? – тоже окидывая сестренку взглядом, правда, куда менее одобрительным, проворчала Хелен. – Не могла выбрать, что надеть – и поэтому надела все сразу? Между прочим, нас уже почти полчаса ждет машина!
- У шофера не сдельная оплата! – отмахнулась Джулия и, что-то поколдовав над кофейной машинкой, заглянула в холодильник. – Гм, по-моему, у нас вчера были профитроли…
- Вчера были. Но ты же их сама и доела.
- Правда? – рассеянно переспросила младшая близняшка, выдвинув один из ящиков с зеленью и с торжествующим «ага!» извлекая из-под фруктов «прикопанную» упаковку с круассанами. Гм, туда черт заглянуть попристальнее не догадался… впрочем, последнее у подопечных таскать даже ему было бы стыдно. Оно и к лучшему.
По элегантно обставленной кухне поплыл аромат горячего шоколада и корицы.
- Ты серьезно собираешься все это съесть? И вообще, заставлять других ждать – некультурно!
- Эй, если тебе больше нравится жевать этот комбикорм! – Джулия ткнула пальцем в коробку с мюсли. – Не значит, что мне это не могло надоесть! И вообще, никто тебя не просит меня дожидаться – если так горит, то можешь ехать одна, я ко второму уроку сама доберусь!
- Ты что, не слышала, что вчера сказал папа? Нам стоит всегда быть под присмотром кого-то из охраны, вне школы, конечно – теперь нас всегда будут и отвозить и забирать…
- Какие предосторожности – задним-то числом! – наливавшая шоколад в чашку младшая сестра скривилась. – Мало того, что из-за его проблем на работе нам пришлось пережить вчерашнее, так еще теперь нас же собираются держать, как на привязи!
Хелен украдкой вздохнула. Ей ужесточение режима тоже совершенно не пришлось по нутру – еще бы, когда личная жизнь-то едва начала налаживаться! – но от столь радикальных высказываний старшая близняшка предпочла все-таки воздержаться.
- Это для нашего же блага!
- Да, именно так говорят, когда хотят в чем-нибудь ограничить! – плюхаясь за стол напротив сестры, бросила Джулия. Та несколько скептически проследила, как она засовывает в рот круассан, и негромко пробормотала:
- Иногда это действительно не бывает лишним.
- Эй, да чего ты привязалась! С каких это пор ты считаешь за мной каждый кусок?! – возмущенно вскинулась Джулия. – Я в твою личную жизнь не лезу!
- Ну да! Боюсь даже спрашивать, куда это ты вчера направлялась, зачем-то нацепив мою одежду!
Младшая сестра поперхнулась шоколадом и, заметно скиснув, потупилась, уставившись в чашку.
- Я просто хотела точно во всем убедиться. Я же сказала, что сожалею…
- Сожалеешь о том, чтобы так поступила, или о том, что ничего из этого не вышло?
- Хватит уже! Если у вас все в таком уж ажуре – что же, теперь и ты сама можешь быть в этом уверена!
- Я и так была уверена! Я доверяю Мэтью, понятно? И полностью доверяла с самого начала, так что не пытайся теперь перевернуть все так, будто в подобных «испытаниях» был для меня какой-то смысл! – вскочив со стула, Хелен шарахнула кулачками по столешнице, заставив пиалу, стакан и чашку сестры звякнуть и покачнуться. – И не претворяйся, что не рассчитывала именно на обратное! На тебе вчера лица не было, когда он узнал меня с первого взгляда, хотя мы…
- Какое это теперь имеет значение! У вас все оказалось отлично, что же – можешь думать, что хочешь, а я очень за тебя рада. Правда, еще более я была бы рада, – преувеличенно-безразличным тоном, только при этом стараясь на смотреть на сестру, протянула Джули, вылавливая из пакета еще один круассан. – если ты теперь хотя бы признаешь за мной право на оставшиеся радости в жизни!
- Если с каких-то пор твои «радости жизни» стали обозначать – заработать булимию!.. А, впрочем, и черт с тобой! – едва не уронив стул, Хелен резко развернулась и направилась к выходу. Младшая сестра вскинулась было в попытке ее остановить, но, не издав ни звука, тут же села обратно и принялась хмуро цедить оставшийся шоколад.
- Какое проницательное замечание! – с довольной улыбкой промурлыкал в спины подопечным Гас. – А ведь я действительно полагал, что это похищение все-таки их сблизит обратно. Все-таки… Э?
Обернувшись к своей противнице, молодой дьявол осекся на полуслове. Ангел смотрела куда-то в окно… хотя, наверное, скорее – сквозь окно – хотя глаз ее сейчас и не было видно, Мики так низко склонила голову, что короткие черные пряди почти полностью закрывали лицо, оставив на виду только остренький подбородок и слегка подрагивающую закушенную губу.
- Стр… Мики, т-ты чего это, а? – почему-то слегка испуганно позвал черт. Злорадное удовольствие, чтоб его, моментально испарилось – хотя таким результатам, что ни говори, хотелось бы порадоваться несколько дольше. Нет, ну горазды же эти ангелы все обламывать!
Мики приглушенно шмыгнула носом. Пара слезинок, сияя, словно маленькие звездочки, скользнули по лицу, сорвались с подбородка и полетели вниз.
- Я на всю вечность застряну на этом уровне! – слегка подрагивающим тихим голосом со скорбной торжественностью возвестила девочка. – Т… так мне и надо! Никудышный я Хранитель!
- Э… с чего это вдруг такие заверения? – с какой-то заторможенностью подбирая слова, уточнил Гас. Уж, кажется, не первый проигрыш… хотя, может, в том и дело, что не первый – но ведь и успехов, если попеременно, у нее в общей статистике не меньше. Даже в спаррингах с Сульфусом и Кабале, которым – тут надо быть честным хоть с самим собой – Гас определенно не чета. Ну так и какого, извините, серафима, она именно сейчас вздумала расклеиваться, когда должна бы размахивать кулаками, обвинять оппонента во всем «хорошем» и заверять, что все это так не оставит?! Ох, кажется, черт сейчас даже повторению попыток засветить шахматной доской меж рогов бы порадовался, лишь бы только сырость тут не разводила!
Р-р! Ну что за подстава? Совести дьяволам не полагалось – ни по чину, ни по природе – и уж подавно идиотизмом было бы чувствовать себя виноватым за то, что в кои-то веки исхитрился не напортачить в своей практике! Совести у Гаса и не было, только стыд – это же не то же самое. Создавать другим неприятности молодой черт умел без малейшего психологического дискомфорта, но вот смотреть в глаза этим другим порой бывало и неловко. А уж плачущих девчонок следовало бы запретить одним из пунктов Вето, как недопустимую психологическую атаку: Гаса и преимущественно наигранные истерики Кабале – при том, что он ЗНАЛ, что это игра на публику – заставляли изрядно нервничать, а тут ангел… у которых все чувства бывают только искренними – сущий кошмар!
- Что вообще за неадекватная реакция? Аля гер ком аля гер – не всегда же вам выигрывать! Сама, что ли, не знаешь, как этих землян туда-обратно то и дело болтает! – ну, что же, чувствовать себя дураком ему, к сожалению, не привыкать. Хотя и обидно, когда на редкость дурацкая ситуация возникает именно тогда, когда уже настроен насладиться триумфом и к этому даже есть все объективные причины. Всегда все удовольствие испортят, заразы пернатые – не так, значит этак!
Ответом был еще один судорожно сдерживаемый всхлип. Сверкающие слезинки уже целым звездопадом обрушились вниз, щедро орошая стоящие на подоконнике цветы. К счастью, Джулия тоже уже успела уйти с кухни, и не увидела теперь, как кактусы едва ли не на глазах повыпускали длинные стрелки, усыпанные разноцветными мохнатыми цветочками, герани разрослись в средних размеров кустики, а какая-то «ползущая» по внутренней стенке оконного проема лиственная вязь вся запестрела мелкими «звездочками» с сладковатым ароматом…
Прямо сквозь оконное стекло отшвырнув успевшую давно опустеть коробку из-под хлопьев, Гас опасливо попытался заглянуть в понуренное лицо противницы, подлетая к ней то с одной, то с другой стороны. Потом, покопавшись в карманах, попутно уронив несколько маленьких длинных пакетиков с сахаром, выудил пару небольших стопок слегка помявшихся салфеток и так же неуверенно протянул девочке. Салфетки, как и сахар, обычно оставались после посещений маленьких кафешек, где, как правило, присовокуплялись к заказам и оказывались не особенно нужны, а природный хомячизм натуры вынуждал зачем-то прибирать их с собой. Черт ожидал на этот счет какого-нибудь комментария или хоть скептического взгляда, но Мики механически приняла салфетки, даже не повернув головы.
- А что это, у вас у всех слезы так действуют? – указав на образовавшуюся внизу на подоконнике клумбу, как модно беззаботнее полюбопытствовал Гас, пока ангел сосредоточенно промакивала салфетками мордочку. – Интересный эффект… Хотя от цветочков толку мало… а рост овощей так же стимулировать можно? А то у нас… ну, на третьем уровне подземелий растут-то без солнечного света практически одни грибы, а что-то еще выращивать требует таких затрат, что с поверхности экспортировать проще…
Справедливого возмущения не последовало. Да что же это такое?!
- Ну, что за трагедия? Подумаешь, сестренки немного цапнулись! Да у землян даже в самых лучших семьях без этого не обходится! Ну… мне было бы приятно думать, что это заложит между ними трещину основательно, но это был бы непроходимый оптимизм. Сомневаюсь, что искренне привязанных друг к другу людей какая-то подростковая влюбленность может рассорить навеки… Кроме того, я говорил, для родных сестер и братьев совершенно естественно что-то да в жизни вынужденно делить! Мне потребуется, – дьявол неподдельно передернулся, почти вымученно закончив. – потребуется долго и упорно трудится, чтобы закрепить результат – уж шансов взять реванш у тебя еще будет предостаточно… С упорным трудом, как ты знаешь, у меня не очень…
- По результатам выходит, что у меня еще хуже! – скомкав салфетку в ладони, буркнула Мики.
- Хочешь об этом поговорить? – воодушевился Гас. – Может, все-таки заглянем в кафетерий? Спорю, мороженое тебя в два счета утешит!
- Достаточно уже ты Джули подсказал отличный метод улучшить настроение! – на миг в приглушенном голосе мелькнула привычная нотка. – И вообще, чего это за приступ доброты и всепонимания у тебя сегодня?
- Эм… Ну, ты же в курсе, – замявшись, дьявол довольно фальшиво улыбнулся. – моя вторая по вероятности специализация – это Лень, которую еще и называют иногда «Уныние». Мне, может быть, поистине чертовски приятно проявить участие, когда кто-то, не пытаясь ничего изменить или исправить, вместо этого ноет о своей никчемности.
Мики медленно подняла голову. Из-под челочки со знакомой колючестью сверкнули голубые льдинки миндалевидных глаз.
- Это я-то ною? – все еще тихо, но… явно – по-другому тихо, переспросила ангел. – Это я-то ничего не пытаюсь?..
- Ага! – улыбнувшись уже по-настоящему, охотно закивал Гас. Снова видеть нормальную свою противницу почему-то оказалось очень здорово. Теперь главное только смыться прежде, чем ей под руку подвернется что-нибудь, способное использоваться с деволоцидальными намерениями. – Мы еще даже с подопечными не закончили, а ты уже и лапки складываешь.
- Не закончили…
- Ну да… Мне эти придурки не дали поговорить с Хелен, я так полагаю, твой разговор с Джулией из-за них тоже не состоялся. По сути, мы вчера воздействовали только наполовину – и сегодня должны закончить. Впрочем, если ты хочешь оставить все, как есть, я – только ЗА – руками и крыльями!
- Щаз тебе! – окончательно взбодрившись, отрезала Мики. – После уроков сегодня же… Ой! Мы же сейчас на первый урок опоздаем!
- Упс! – черт бросил взгляд на часы и досадливо прищелкнул языком. – С кафе, значит, опять пролет! Мало того, что мы вчера ужин из-за этого цирка с похищением пропустили! Нет, я точно умру от голода!
Стоило ли говорить, что вся эта сладкая ерунда только раззадорила в конечном итоге аппетит?
- Будь реалистом – чтобы умереть от голода тебе определенно понадобится несколько больше времени! – и не подумала проявлять сочувствие пернатая язвочка.
- У меня зависимость от холестерина! Реально – без него ломка начинается…
- И вообще, никто тебя вчера в таком срочном порядке докладываться перед профессорами не тащил. Сам же так торопился!
- Естественно! Чтобы я из-за какого-то там ужина оттягивал возможность получить по рогам лично от Темптель! – Гас мечтательно вздохнул. И так до обидного редко такие случаи выпадают!
Обогнавшая его Мики почему-то сбилась с курса и, перекувыркнувшись в полете, не впечаталась в стену ближайшего небоскреба только потому, что чуть ли не по пояс в эту стену нырнула.
- Ты сказал «какого-то там»?.. – через секунду показавшись обратно, уставилась она на дьявола с таким выражением, словно у него вторая пара рогов вдруг выросла! Потом выдохнула и устало потерла кончиками пальцев переносицу. – Не помню, говорила я тебе раньше или нет, но, пожалуй, ненормальнее твоей помешанности на жр… еде может быть только твоя же помешанность… на чем-нибудь еще!
- Ой, право же, не надо льстить, ты меня смущаешь! – едва сдерживая смех, Гас бросил на противницу кокетливый взгляд поверх новой пары очков.

На первое занятие он почти даже не опоздал. Почти – потому, что пришел, конечно, все равно позже официального времени, поскольку заруливать пришлось и в кошмарню, чтобы взять ворох накарябанных вчера шпаргалок, пусть толк от них и казался несколько сомнительным, и в ближайший к школе супермаркет, позаимствовав там с полок несколько пакетов с чипсами, сухариками и орешками (магазин уже постепенно заполняли покупатели, но уж этим фокусом Гас с начала года успел просто виртуозно овладеть, чтобы оказавшись в его руках, упаковки не «исчезали» прямо на глазах землян и видеокамер) – однако, поскольку Темптель тоже еще не пришла, за опоздание это не считалось.
Класс успел почти заполниться, демонстрируя достаточно редкую для дьявольского курса посещаемость. Даже… скосив взгляд на задние ряды, Гас едва заметно поморщился. Даже Лолачка, выползавшая из своей персональной кошмаренки (ни для одной соседки там просто не оставалось жизненного пространства) столь же редко и неохотно, как выдуманное землянами Лох-Несское чудовище из глубинных гротов, сидела за партой, грызя шоколадку и что-то колдуя в небольшом, чуть крупнее ладони размером, переносном компьютере. Экран отбрасывал на бледное даже по меркам дьяволов круглое лицо мертвенные зеленоватые блики. Рядом, уронив взлохмаченную голову на сложенные руки, дремала прямо за партой Соня. На долю мгновения отвлекаясь от экрана, Лола скосила похожие на темные маслины глазки, чтобы ответить Гасу столь же недовольным взглядом, но парень уже направился дальше, к самым первым рядам. Двум выходцам из касты Обжорства, пожалуй, было, как бы это сказать, несколько тесновато в одной аудитории, так что редкость явлений этой особы на занятиях не могла не радовать.
Остальные тоже уже расселись по своим местам, шушукаясь и наполняя класс ровным гудением. О чем-то вполголоса спорили похожая на нервную змейку красноволосая Азазелла и щетинящийся «колючками» во всех возможных смыслах Ехивос, флегматично копалась в сумке (или все-таки – копался?) Барбю – тощее создание с взъерошенными синими волосами, насчет гендерной принадлежности которого одноклассники так и не пришли до сих пор к единому мнению, а саму (или самого) Барбю этот момент беспокоил, кажется, меньше всех. Рядом почти с таким же сонным видом – ну, а у кого на первом занятии вид не сонный? – покачивался в такт музыке в огромных наушниках Мефисто. Почти весь курс оказался в сборе…
- А где Сульфус-то? – плюхнувшись за первую парту, Гас обернулся к сидящим позади Кабирии и Кабале. Первая почти никак не отреагировала, только с царственным равнодушием дернула плечиком, продолжая вдумчиво поправлять прическу перед зеркальцем.
- Ты нас спрашиваешь? – ворчливо откликнулась вторая подружка. Кажется, она сама планировала задать тот же вопрос ему.
- Я еще спал, когда он куда-то смотался из кошмарни.
Ладно, уж тут ничего сверхъестественного точно не было. Сульфус всегда ниже своего достоинства считал вовремя приходить на занятия, наверное, нарочно где-нибудь шатается. Его-то предстоящий тест совершенно не волнует… ну, не то, чтобы самого Гаса так уж особенно волновал – но одно дело, опаздывать по естественным причинам и необходимостям, и совсем другое – намеренно преувеличивать свою значимость таким образом.
Рыжий дьявол оставил подружек в покое и практически честно попытался систематизировать в голове все, что вчера в экстремальном порядке удалось туда напихать… увы, кажется, мозги оказались у него единственным, что имело некоторые пределы вместимости: кое-что, конечно, поддавалось воспоминанию, но в таком диком хаосе событий и дат, что разобраться, что там с чем должно быть связано, вообще не представлялось возможным. Тем более…
- Доброе утро, мои драгоценные лентяи и неучи! – промурлыкал, приближаясь, самый прекрасный голос Вселенной, и все тщетно пытающиеся упорядочиться сведения просто с шипением улетучились из головы. Гас ничуть не удивился бы, если бы со стороны это выглядело двумя облачками пара, вылетевшими из его ушей – во всяком случае, ощущения у него самого были сходные!
Профессор с поистине царственным величием проплыла мимо, оставляя за собой невесомый флер полынной горечи, и поднялась за свою кафедру перед большим экраном классного компьютера.
- Как, я надеюсь, хоть кто-нибудь из вас помнит, сегодня у нас особенное занятие: полугодовой тест по истории Вечных. На всякий случай напоминаю, что знания и умения, продемонстрированные сегодня, будут прямо влиять на оценку за практику, так что советую серьезно отнестись…
Темптель смолкла, слегка нахмурив изящно надломленные брови, и уставилась куда-то за спины учеников. Дьяволята завертелись на стульях, с любопытством оглядываясь. В разъехавшиеся автоматические двери аудитории неторопливо вошел Сульфус и, ни на кого не обращая внимания, поплелся сквозь ряды к первым партам.
- Сульфус, что я говорила насчет того, чтобы входить в аудиторию позже меня самой? – недовольно кашлянув, осведомилась профессор.
- Говорили? – рассеянно переспросил черноволосый парень, присаживаясь рядом с Гасом, и демонстративно морща лоб. – Что-то не припоминаю, проф. Я не особенно-то прислушивался, что Вы там говорили.
- Нахал! – хмыкнула Темптель. Ее золотые глаза одобрительно мерцнули, а уголок кобальтовых губ изогнулся в довольной усмешке – почему-то Гасу в этот момент захотелось ответить на приветственный тычок Сульфуса локтем, дав соседу ответного тумака.
- Итак, раз уж теперь все почтили нас своим присутствием, я все-таки продолжу. Советую серьезно отнестись к сегодняшней работе. А теперь, сдаем вещички!
Под аккомпанемент недовольных возгласов сумка Барбю, нетбук Лолы, плееры Мефисто и Кабале вместе с сумками-кармашками и даже зеркало Кабирии повзлетали с парт и выскользнули из рук владельцев, перепорхнув на один из длинных столов за спиной профессора.
- Гас? – выразительно приподняв одну бровь, подбодрила Темптель. Рыжий дьяволенок со вздохом встал и принялся выгребать содержимое карманов: на пате образовалась небольшая горка мятых коряво исписанных листочков вперемешку с такими же мятыми обертками от чипсов и орешков (хватать приходилось в спешке, особо не разбирая) и пока еще нетронутыми «трофеями» из супермаркета. Возмущенное бормотание по аудитории сменилось приглушенными смешками. Профессор картинно закатила глаза и щелкнула пальцами, заставив шпаргалки и пустые упаковки вспыхнуть и моментально сгореть, не оставив пепла, а полные – кольцеобразным жестом взлететь с парты и переместиться на ее стол. – Заберешь после урока.
- Можете оставить их себе, проф, мне не жалко…
Смешки за спиной переросли уже в явственный гогот, однако, резко оборвавшийся, когда Темптель нахмурилась и предостерегающе стукнула по столешнице ладонью. Последнюю реплику Гаса она, возможно, намеренно оставила без внимания. Между тем, ему ведь вполне искренне было совсем не жалко. Ну, отчасти, еще и потому, что вываленное на стол было сравнительно малой толикой и от заготовленных шпаргалок и, конечно, и от натасканных вкусностей. Не стала же бы, в конце-то концов, профессор его обыскивать, чтобы убедиться, что выложено действительно – все…
На последней мысли рыжий черт почему-то поперхнулся воздухом и чувствительно стукнул сам себя ладонью по голове, не позволяя мыслям свернуть куда-то в совсем уж недозволительные области, и только после этого плюхнулся обратно за парту.
- Ты-то где шатался? – шепотом спросил он у Сульфуса.
- В библиотеке был! – с непроницаемым лицом буркнул тот. Гас с легкой обидой пожал плечами.
- Не хочешь говорить, и не надо.
- Я ответил…
- Разговорчики! – снова предостерегающе стукнула ладонью Темптель. – Итак, непутевые чада, времени вам до конца занятия. Попавшийся на списывании или еще каком-либо жульничестве сдает, что успел, и отправляется гулять из аудитории.
- Но это же НОРМАЛЬНО – списывать, разве нет? – недовольно пискнула Кабале.
- Нормально. И это следует делать так, чтобы не попадаться – эту науку вам всем и следует освоить. Просто игнорируя правила, Кабале, вы не научитесь их обходить и оборачивать себе на пользу, не забывай, что к соблюдению любого закона тебя может принуждать превосходящая сила. Пока ты не можешь противостоять чему угодно – учись не переть на рожон, а маневрировать. Аналогично с «коллективным разумом» – можете найти способ обмена информацией – хорошо, но решившие внаглую переговариваться на всю аудиторию отправляются на выход. Всем все ясно? Те, кто продержится до конца урока, не попавшись, должны будут сами раскрыть мне свои методы, закончив работу – если, конечно, не хотите, чтобы я решила, что правильные ответы вы тупо выучили. Для хорошей памяти много ума не надо – оценку за знание истории в таком случае вы, конечно, получите, но о баллах к аттестату можете и не мечтать. Хотя, конечно, знания самой по себе истории тоже не бывают лишними – как для общего развития, так и для умения делать из былых событий выводы.
- Да какой в этом может быть смысл, если все хоть немного значимые события так старательно засекречиваются? – раздраженно бросил Сульфус. – Или единственный вывод, которому может научить история, это то, что история никогда и ничему не учит?
Азза и Ехивос, уже успевшие забыть о собственном недавнем конфликте, какими бы ни были его причины (впрочем, для этих двоих повод мог быть и чисто символическим), приглушенно зашушукались, после чего Азазелла все-таки поинтересовалась в полный голос, лишь для вида обращаясь к Темптель:
- А история дьяволессы Саэ теперь будет входить в официальную программу? Как иллюстрация…
Вокруг Сульфуса, лишь слегка скосившего глаза назад, в сторону их парты, ощутимо полыхнуло пока невидимым еще жаром. Гас слегка отодвинулся.
- Ага! – поддержал Ехи. – К тому, что совершивший грандиозную глупость – в ходит в историю, а повторивший чужую грандиозную глупость – в нее только влипает.
По классу снова прокатилась волна неуверенных смешков, а черноволосый дьяволенок подскочил на стуле, и, не успел никто отреагировать, без разговоров отправил огнешар в сторону скалящейся парочки. Азза вскинула руки, каким-то чудом успев вырастить на парте импровизированный щит из плотно переплетенных зарослей терновника, которые огонек моментально превратил в пепел, но и сам при этом разбился, не достигнув изначальной цели.
- Ах ты! – вскинулся Ехивос, раскрывая за спиной ощетинившиеся метательными иглами крылья.
- А вот и три первых неуда, будем знакомы, – совершенно ровным голосом уведомила Темптель, вскинув руку и аннулируя все воздействия ученических сил. – можете быть свободны.
Сульфус все с тем же отстраненным равнодушием и так же неторопливо поплелся к выходу. Ехивос тоже, правда, слегка опасливо поглядывая на остальных наказанных – остряк справедливо полагал, что начатый душевный разговор активно продолжится за дверью. А вот Азза буквально всколыхнулась от ярости и даже попыталась возразить:
- Но я просто спросила…
- На выход, я сказала – и не усугубляй ситуацию пререканиями. Остальные могут начинать – я отправила каждому индивидуальный вариант теста на экран на парте, – профессор грациозно присела на свое учительское место и, взяв из горы конфискованных вещей глянцевый журнал «Хэлл Модел» принялась со скучающим видом его перелистывать.
«Ну и КТО все эти циферки?» – уныло подумал Гас, после полутораминутной заторможенности переводя все-таки взгляд на упомянутый экранчик. Кое-что в перечне вопросов поддавалось узнаванию, но столь смутному и неуверенному, что рыжий дьявол решил не ломать голову и лучше сразу подумать о том, как бы незаметно выудить нужную шпаргалку. Там, в отличие от мыслей, присутствовала хоть какая-то упорядоченная система.
- Гас! Тш-ш! Ну… на секундочку! – несколько настойчивых тычков планшетным «карандашом» в спину, чертенок устал молча морщиться и, стараясь двигаться бесшумно, обернулся. Кабале, буквально перегнувшаяся через свою парту, состроила «щенячьи» глазки. – У тебя есть что-нибудь по «испанской» компании?
- Отстань! Сам ничего не знаю…
- Ну, пожа-а-алуйста! – состроив умилительную мордашку, маленькая чертовка снова ткнула его пластмассовым «пером», на этот раз в плечо. Не нужно было гениальной интуиции, чтобы понять, что отвязываться она не собирается.
- «Пожалуйста» – валюта не котируемая! – шикнул Гас, бросив опасливый взгляд на профессора, но Темптель не поднимала глаз от журнала. Если к первым рядам учителя не особенно-то присматривались именно потому, что те, казалось бы, и так все на виду, то слышимость как раз отсюда была самая лучшая. – Впрочем, если мы можем сходить в «Макдоналдс» за твой счет…
- С ТОБОЙ? – девчонка едва не задохнулась от возмущения. – Слушай, моя стипендия несколько меньше королевского жалования!
- Ну, на нет – как говорится…
Картинно разведя ладонями, Гас отвернулся обратно и предпринял еще одну попытку сосредоточиться на собственном варианте теста. Королевское – не королевское… всю свою стипендию Кабале уже пару дней как спустила в карты Мефисто, об этом знал практически весь курс. Два лучших шулера нынешнего потока то и дело предпринимали попытки выяснить, кто же из них самый лучший, а заодно и оттачивали друг на друге навыки и приемчики. Как правило, чертовка проявляла больший талант, однако ей в пылу азарта отказывала всякая осторожность и время от времени случались такие крупные проигрыши – у Мефа же, любившего отнюдь не чистый игровой процесс, а ничуть не меньше и выигранные деньги, было не так-то просто склонить к новому поединку, чтобы отыграться.
Однако помогать, даже друзьям, совсем уж без всяких корыстных условий – это означало стать в очередной раз посмешищем для всего дьявольского факультета, причем Кабале сама же первая и начнет оттачивать остроумие – все, что оставалось сейчас, это поотнекиваться, хоть напоследок проникнувшись чувством собственной значимости.
- Гас, ну не вредничай ты, а! – сопровождая слова еще одним тычком, тихонько протянула Кабале. Что же она к соседке-то своей не цепляется? Впрочем, как раз понятно почему: хоть Кабирия знала и побольше их обоих сразу, вынудить у нее чего-нибудь буквальным нудением относилось к разряду задачек почти невозможных. Решив пока игнорировать девочку, Гас случайно заметил деловито спешащий по ковру между партами крошечный шарик серо-белого меха, почти без труда опознанный как талисман Лолы – хомяк по имени Мотя. Зверек пушистым тараканчиком прошкандыбал к учительскому столу, свернул чуть в сторону, явно направляясь к груде «конфискованного», вскарабкался по стенке стола, на какое-то время скрывшись среди разнообразного хлама, но через какое-то время уже менее шустро, но с не меньшей деловитостью потрусил обратно, волоча за собой какую-то флэшку. Рыжий дьявол беззвучно хмыкнул и оскалился, торопливо нашаривая что-нибудь подходящее в кармане – когда Мотя пробегал максимально близко, Гас якобы случайным движением отправил катиться по полу – прямо перед носом зверька – крупный орешек арахиса. Хомяк замер, выронив свою ношу, какое-то время напряженно дергал носом и, наконец, не выдержав мук выбора, устремился следом за орехом, начисто забыв про флэшку. К хозяйке это нелепое создание было привязано всем крохотным сердечком и искренне старалось делать для нее все, что только оказывалось в силах зверька, но, так вышло, что в таком же крохотном мозгу Моти никогда не помещалось больше одной мысли сразу. Стоило отвлечь его внимание – и он начисто забывал, что собирался делать или делал только что. Не станет же Лолачка теперь посреди занятия отлавливать хомяка под партами!
Стоило только вернуться вниманием к экрану с вопросами, Кабале снова зашебуршилась, на сей раз всадив карандаш Гасу в спину с таким энтузиазмом, словно надеялась его этой палочкой пластмассы заколоть. Парень едва сдержал недовольный возглас и, в очередной раз оборачиваясь, зашипел:
- Ну, чего ты ко мне привязалась-то, а?!
На сей раз развернуться тихо, однако, не получилось – чересчур резким движением рыжий черт задел пустующий стул соседа, отчего тот накренился и довольно громко стукнулся спинкой о парту Кабирии и Кабале. Дьяволенок едва успел его подхватить, но когда Темптель, уставшая игнорировать неуклюжие шебаршения прямо у себя под ухом, резко его окликнула, от испуга разжал пальцы – и этот дурацкий стул все-таки грохнулся в проем между рядами.
- Гас, прекрати вертеться! – сухо потребовала профессор, пронзая взглядом смущенно сжавшегося мальчишку. Можно подумать, он сам был бы против! – Мебель за тобой ремонтировать здесь никто не станет.
Когда наставница вернулась к чтению, дьяволенок украдкой перевел дыхание, наскоро припомнив, где должны быть интересующие Кабале сведения, выудил несколько бумажек и, скомкав их поплотнее, перекинул через плечо назад. Минуты через четыре более-менее мирного шуршания, однако, уже знакомый карандаш снова кольнул спину у самой шеи.
- Ну, чего тебе еще? – не оборачиваясь, буркнул парень.
- Я ничего разобрать не могу в твоих каракулях! – обвинительно зашипели со второй парты. – Может, объяснишь, что это за шифр такой дурацкий?
- Не нравится – так надо было заранее думать и самой написать шпаргалки, которые будешь понимать!
- И куда бы я их все спрятала, а? У меня, знаешь ли, площадь размещения, в отличие от кое-кого, довольно ограничена!
Изогнув шею, Гас бросил на надоедливую чертовку хмурый взгляд.
- Солнышко, если уж ты пытаешься что-то выклянчить, то определенно выбрала неверный тон.
- Ой, ну и с каких это пор мы такие обидчивые? – Кабале опять состроила забавную физиономию. Окончательно осознавая, что заняться собственным тестом ему иначе просто не дадут, рыжеволосый черт аккуратно переставил стул к парте боком и полностью развернувшись к столу девочек, принялся торопливо отмечать нужные пункты на кране перед Кабале.
- Я не обидчивый! Но хочешь выезжать за чужой счет – прокачивай, по крайней мере, дипломатию!
- Может, мне еще и серенады тебе петь?
Сосредоточившийся на вопросах теста Гас что-то неопределенно буркнул в ответ. Девочка хихикнула.
- Ну, извиняй, серенады я ни одной не знаю! Могу просто спеть, в принципе…
К своему сожалению, рыжий черт никогда не мог похвастаться умением быстро соображать, так что, прежде чем он сумел въехать в смысл сказанного и предостерегающе вскинуться, Кабале, моментально переходившая от слов к делу, вдохновенно заголосила:

Примчался гарнизон свирепых херувимов
С пращами наголо в азарте боевом.
Хоть точен был прицел, но попадали мимо.
Ну, может, не совсем. Но, явно, не в того.
(С: Мартиэль «Печальный Вельзевул»)

Перекосило уже не только Гаса, но и до сих пор молча копавшуюся в собственном варианте теста Кабирию. Едва ли не подпрыгнув на стуле, длинноволосая дьяволица с шипением потревоженной кошки схватила подругу за горло и несколько раз вдохновенно тряхнула, благодаря чему последние слова песни преобразовались в странное дребезжание.
- Угомонитесь вы, двое, в конце-то концов?! – метая искры рубиновыми глазками, с почти драматическим надрывом вопросила Кабирия.
- Так, все! – практически одновременно с ней провозгласила когда-то успевшая оказаться совсем рядом профессор Темптель. – Хватит с меня – марш на выход, все трое!
- А я тут при чем?
- Теперь еще и за пререкания! Так, ну и что у нас тут? – склонившись над партами, куратор дьявольского курса равнодушно заглянула в мониторы, заставив Гаса буквально окаменеть от невероятной смеси восторга и парализующего ужаса. – Значит, чужой тест мы почти закончили, а к своему еще даже и не приступали? Вот всем наглядная иллюстрация того, как наказуем альтруизм!
В классе захихикали. Даже если бы у рыжего чертенка и нашлись бы сейчас хоть какие-то слова возражения, озвучить их сейчас, когда профессор во всем своем ужасающем великолепии стояла буквально в паре шагов, и пытаться не стоило – язык все равно бы не пожелал подчиниться. Но обвинять дьявола в альтруизме – это даже для нее слишком уж жестоко! Разве непонятно, что Гас всего-то хотел, чтобы его оставили в покое?
- И чего сидим? – улыбнувшись, Темптель насмешливо отвесила ученику безболезненный щелбан между рожек. Гас передернулся, словно от удара током. И ужас и восторг накалились до того, что дьяволенка, не смотря на кажущуюся невозможность, одновременно бросило в жар и в холод. – Шевели ложноножками на выход, амеба ты бесхарактерная!
- Т… да, профессор! – не с первой попытки справившись с речевым аппаратом, старательно закивал парень. Спасибо Кабирии, настойчиво дернувшей его за шиворот – конечно, сдвинуть Гаса с места у юной дьяволицы ни за что не хватило бы сил, но это, по крайней мере, хоть отчасти вывело его из прострации. Способность более-менее внятно соображать вернулась только после того, как двери аудитории закрылись за троими дьяволятами уже с противоположной стороны.
- Нет, ну что вы двое за гады-то такие? – приглушенно возмущалась Кабирия. – Из-за вас я закончить не успела! Если теперь даже этот ленивый очкарик перегонит меня по результатам теста, я не знаю, что с вами сделаю!
- Нет, ну, а что?..
- А вообще, это Гас во всем и виноват! – совсем уж неожиданно отрубила Кабале. У Гаса, в общем-то, привычного к характеру подружек, от такого заявления буквально отвисла челюсть.
- Я-аа?!
- Да, ты. И нечего глаза таращить! – скрестив на груди руки, капризно откликнулась маленькая чертовка. – Проф тебя уже ревнует!
Обе девочки звонко захохотали, сперва Кабале, а потом и будто бы позабывшая, как невероятно зла на приятелей, Кабирия, а у рыжего дьяволенка в который раз – что же это за день-то такой сегодня?! – попросту дар речи пропал. Шутка ему смешной совершенно не казалась… однако, покопавшись в собственных впечатлениях, парень решил, что, раз и обиды у него подобные заявления не вызывают, то незачем ее и изображать.
- Кабале, малыш, не знаю, говорил ли я тебе раньше, но некоторые твои остроты от частого применения имеют свойство затупляться! – честно сказал Гас, но чертовки только еще сильнее развеселились. – И вообще… да ну вас!
Безнадежно отмахнувшись, он без четкой цели направился прочь по коридору. В конце-то концов… в отличии от Кабирии, рыжий дьявол принципиального значения оценкам и аттестации не придавал, ну, схватит он неуд – подумаешь, повод для расстройства! И класс повеселил… ну так впервой, что ли? Сам же и хотел, чтобы Темптель обратила хоть немного внимания… и жаловался на недостаточность дисциплинарных взысканий…
- Гас, ты чего, а? Правда, что ли, обижаешься? – догнав его по коридору, Кабирия приноровилась рядом и вопросительно поскребла коготком указательного пальца плечо приятеля.
- Нет.
- Ну, так и не кисни! – вернув недоуменному тону былую уверенность, почти в приказном порядке потребовала темная принцесса и подхватила Гаса под руку. – Не знаешь Кабале, что ли, и ее шуточки?
- Тебя-то они успешно повеселили, котенок.
- Ну, хочешь, я тебе свой завтрак сегодня отдам в качестве извинения?
- Так ты мне его и так постоянно отдаешь!
Придирчивость Кабирии в этом плане когда-то, еще в детстве, и оказалась одним из немаловажных факторов, по которым он счел, что дружить с ней просто невероятно выгодно.
- Так, я чего-то не поняла, ты еще чем-то недоволен?! – пихнув его кулачком, возмутилась длинноволосая дьяволица. Гас поспешно замотал головой. – Ну вот и ладушки! Пойдем, разыщем Сульфуса, что ли… посмотрим, как он теперь будет задирать нос, что только его стабильно выгоняют с занятий – хоть какая-то польза от цирка, который вы устроили!
- И то верно.
А еще потому, что всегда восхищался ее умом и весьма интересными своевременными мыслями.
Сульфуса они нашли без особого труда – Кабале просто отправила на разведку свою летучую мышку, минуты за три «просканировавшую» школу. Правда, последовав за талисманом, поначалу воодушевленная чертовка возмущенно замерла уже на пороге пустеющего в учебное время кафетерия. Гас едва успел остановиться, чтобы не толкнуть ее.
- Что эта белобрысая курица опять рядом с ним крутится? – глухо прошипела Кабале. Взглянув поверх ее макушки на причину такого возмущения, рыжий дьявол мысленно не согласился с девочкой. Белокурая ангелесса, сидевшая за одним из столиков, явно и не думала вокруг кого-то вообще «крутиться», напротив, казалась совершенно погруженной в собственные мысли. Сульфус стоял рядом с блондиночкой, спиной к приятелям, и еще не заметил их появления. Кажется, именно это на самом деле и возмутило Кабале.
- И чего это ангел шатается без дела в учебное время? – удивленно поддакнула Кабирия. – Разве ангелы вообще прогуливают?
- Мне интереснее, о чем они там шепчутся!
Услышать ничего сколь-либо понятного из разговора не получилось, стоило остальным дьяволятам приблизиться, Раф моментально вспорхнула из-за столика и улизнула прочь.
- Чего это она?
С Мики, конечно, этой похожей на куклу блондиночке было и не сравниться, но обычно она тоже была довольно-таки бойкой на язык и за словом в карман не лезла. Да и не похоже, чтобы они помешали очередной пикировке.
- Ангелы! – таким тоном, словно это должно было все объяснить, театрально провозгласил Сульфус. – Ее впервые в жизни выгнали с урока – они почему-то склонны делать из этого проблему.
Кабале недоверчиво уставилась на него, повисла долгая пауза.
- Кабирия, котенок, ты мне обещала завтрак! – когда тишина стала казаться какой-то совсем уж напряженной, с преувеличенной жизнерадостностью напомнил Гас. – Может, не будем дожидаться, пока здесь соберется толпа?
- У тебя нет мыслей, кроме как о еде?! – возмутилась Кабале, но Кабирия царственно вскинула руку.
- Я и сама не откажусь от чашки кофе. А ты, Сульфус?
Черноволосый дьявол рассеянно кивнул.
Они вчетвером заняли один из столиков. Разговор что-то не клеился… конечно, Гас и не считал, что за столом подходящее время и место для болтовни, но чувствовалось во всем этом что-то неуютное.
- Слушайте, возможно, это странно прозвучит… Возможно, учить историю на самом деле было бы не так уж бесполезно. Вы что-нибудь слышали о том, чтобы кто-то… ну, после Рейны, конечно, пытался незаконно проникнуть в Комнату Портретов? – какое-то время не принимая участия в разговоре, вдруг совершенно не в тему спросил Сульфус. Кажется, большую часть беседы он вообще пропускал мимо ушей, думая о чем-то своем.
- Портреты? – переспросила Кабирия. – Но кому и зачем такое могло бы понадобиться?
- Не знаю… мало ли психов, помимо Рейны. Кроме того, – Сульфус слегка угрожающе улыбнулся. – любой запрет – это вызов, не так ли?
Ненадолго снова воцарилось молчание.
- Можно нарушать любые правила, если в этом есть смысл и польза, – наконец, ответила Кабирия, размешивая зачем-то свой кофе, хотя сахара туда не насыпала. – я даже не представляю себе, кому это могло бы взбрести в голову.
- Почему нет? – Кабале с усмешкой поскребла рожки. – Но проблема не в этом. Не просто так сделали, чтобы только ангел и дьявол вместе могли получить доступ к Галерее… одновременно как бы приглядывая друг за другом. Никто ведь не пойдет на неофициальный сговор с ангелом – ангелы и вообще-то сговариваться не умеют! А необходимость присутствия дьявола, в свою очередь – страховка от повторения истории с Рейной. Низшие и Небесные Сферы взаимно связали друг друга по рукам, ногам и крыльям. Вот так! – маленькая чертовка переплела пальцы. – Это же невозможно, чтобы цели у ангела и дьявола совпадали!
- Почему нет? – немного удивился Гас, припомнив вчерашние приключения. – Они совпадают не так уж и редко. Разве мы все вместе не защищали землян в Пещерах? Или когда школа пострадала от землетрясения. Да нам меньше чем за полгода практики уже тысячу раз приходилось работать буквально крыло к крылу!
- Это все внешние обстоятельства…
- Не столь уж и редкие внешние обстоятельства.
- И сомневаюсь, что Комната Портретов входит в их число! – покачал головой Сульфус. – Это, я думаю, справедливо. Ни один дьявол не станет сговариваться с ангелом ради такой нелепой и бесполезной выходки. Одно дело – использовать ангела для каких-то собственных целей… но пернатые ведь тоже не настолько глупы. Вы правы. По той причине, или по другой – такое невозможно.
- А тебе-то что вдруг до этого за интерес? – недоверчиво прищурилась длинноволосая дьяволица. Парень уклончиво помахал раскрытыми ладонями.
- Просто хотел убедиться, что никому из наших такое и в голову бы не пришло! Не хотелось бы, чтобы кто-то переплюнул мои собственные выходки… особенно учитывая, что самую грандиозную я как бы и не сам совершил, а позволил какой-то всебесцветной ведьме превратить себя в марионетку! Это так унизительно… уж лучше быть по-настоящему виноватым в подобных вещах: дерзость преступления того стоит. А когда тебе используют…
- Так вот почему ты такой странный последнее время! – едва сдерживая не слишком уместную радость, воскликнула Кабале, воссияв желтыми глазками и схватив брюнета за руку. – Мы-то боялись, что с тобой творится что-то… странное. Но уязвленная гордыня – это неприятно, но вполне естественно. Конечно! Не стоит огорчаться, в жизни еще…
- Но почему тебе пришла в голову именно Комната Портретов? – осведомилась более скептически настроенная Кабирия. – Чего это ты задумал?
- Да-да, – нетерпеливо поддержала Кабале. – вздумал повеселится, а нас не приглашаешь?
- Да вы же сами только что буквально по полочкам расставили причины невозможности подобной проделки! И бессмысленности. Нет уж! Я могу придумать… МЫ можем придумать и что-нибудь получше. Вернее, похуже! Так что забудем все про Галерею и вообще про это разговор!
Забудем… Что-то же однако именно в этой бессмысленной болтовне Сульфуса заметно воодушевило, словно бы с его плеч невероятный груз свалился. Вполне могло быть и так, что Гас просто опять не понимал подоплеки, с ним такое бывало… Рыжий дьявол только искренне надеялся, что приятель действительно не задумал ничего глупого просто чтобы продемонстрировать свои крутость и бесстрашие. Уязвленная гордыня – это действительно нормально и естественно, особенно для молодого дьявола, но это еще и опасно. Сейчас, когда Сульфус едва-едва избежал вылета и отстранения от практики…
Может, поговорить на этот счет с профессором Темптель? Просто на всякий случай – с чего-то ведь должны были возникнуть все эти разговоры о Комнате Портретов. Если подозрения не оправдаются, не случится ничего страшного, но если есть хоть какая-то вероятность… наверное, Сульфус даже не станет особенно злиться. Сам же заговорил на эту тему в присутствии Гаса, вряд ли забыв о том, что подхалимаж и доносы были у соседа в числе основных источников заработанных баллов.
Первые занятия между тем подошли к концу, коридоры и столовая особого сектора Золотой Школы начали наполняться практикантами. Преимущественно ангелами – в самую первую-то перемену – что заставило четверых дьяволят с некоторой поспешностью разлететься по своим делам. Гас уже собирался направиться к аудитории, чтобы поговорить с профессором о своих смутных подозрениях, но, едва стоило выглянуть в коридор, из толпы ангелочков показалась Мики и, игнорируя всю нелепость подобного зрелища со стороны, попыталась решительно перегородить рыжему черту путь.
- Я так и думала, что в буфете тебя надо искать в первую очередь! – почему-то обвинительно сообщила черноволосая ангел. – У землян сейчас тоже большая перемена, по-моему, нам лучше будет встретиться с ними прямо в школе…
- Вообще-то, у меня дела! – уклончиво попытался возразить Гас. Рассказывать подробности он не собирался, тем более, прекрасно зная, что ангелы крайне неодобрительно относятся к доносительству. Особенно в отношении друзей – хотя дьявол решительно не понимал, в чем тут проблема. Не то, чтобы ему было какое-то дело до их одобрений и неодобрений, но терпеть езду по ушам почему-то не хотелось. – К чему такая спешка?
- Ты что, не слышал? Везде, кроме школы, за ними теперь будут присматривать. А у охраны и полиции наверняка возникли бы к нам вопросы! В общем, ты сам как знаешь, а я собираюсь действовать – и честно тебе об этом сообщила!
- Ну ладно, ладно! – примирительно помотал рукой Гас. Пожалуй, сейчас его пернатая оппонентка была абсолютно права.
А насчет Комнаты… Наверное, что действительно что-то задумав и желая сохранить в тайне, Сульфус бы предпочел промолчать. По крайней мере, точно не обсуждал бы это с самим Гасом. Да, вероятнее всего… От повода поговорить с Темптель, конечно, просто так не откажешься, но вряд ли это дело действительно такое уж срочное и важное.

Отредактировано Владлена (2012-03-01 20:38:07)

0

19

Опять. Тяжела ты, судьба графомана (С) А завтра, ЫТЬ, на работу!
Хелен
Знаете, британские друиды
открыли отличное средство
от подросткового ангста!
«Повзрослеть» называецца.

Комикс «Тяжело в учении»
Может быть, стоило поаккуратнее выбирать выражения, но теперь-то какой смысл об этом сожалеть? Возможно, стоило бы вернуться и попросить прощения за свою вспышку, но первую половину пути к машине Хелен просто кипела от возмущения, а потом – просто сомневалась, что в этом есть смысл. Особенно если сестра решила вредничать и, чем больше ее поторапливаешь, тем меньше куда-то спешить. Еще меньше – и придется просто двигаться в обратную сторону!
Кроме того, почему это Хелен должна была извиняться? И – за что? Никто лучше сестер друг друга не знает и не понимает… как же! Всю жизнь вместе или, по крайней мере, рядом – и вдруг дожидаешься подобной подлянки, из-за которой сама же почему-то обязана чувствовать себя виноватой. Вернее, не обязана – а именно что чувствуешь…
Не таких впечатлений обычно ждешь от первой в жизни любви. Стоило согласиться на то свидание – и абсолютно все пошло наперекосяк! Козни, неприятности, похищение это дурацкое… и, главное, будь все хоть самую малость иначе, разве не настоящим романтическим чудом оказалось бы столь своевременное появление Мэтью?
«Вроде бы и сбылось именно то, о чем мечтала – а радости никакой!»
Нет ничего хуже, чем делать или чувствовать что-то наполовину. Половина счастья – это даже не смешно в своем абсурде! А половина раздражения… слишком сильного, чтобы заставить себя вернуться, но и недостаточного, чтобы попросить водителя ехать, не дожидаясь сестры – раз уж та не горит желанием вообще ехать сегодня в школу. Пусть бы и сидела одна весь день в особняке! Хелен что, обязана еще и на занятия из-за причуд Джули опаздывать?
Может, в итоге девочка пришла бы к этому решению окончательно, но минут через пять ожидания, буквально на миг опередив это решение, Джулия все-таки соизволила появиться и, с перезвоном всех нацепленных побрякушек усевшись рядом, как ни в чем не бывало, уведомила, что готова отправляться. Не прошло и года! Чтобы снова не сорваться, старшая сестра решила промолчать вообще, отвернулась и прислонилась лбом к стеклу со своей стороны. Путь до самой школы прошел в полном молчании – Джули несколько раз нарочито шумно вздыхала и скучающе ерзала, но тоже не захотела первой начинать разговор. Может быть, оно и к лучшему…
Настроение все набирало и набирало обороты паршивости, даже с Мэтью Хелен поздоровалась с прохладной рассеянностью, чего он уж точно не заслуживал – а потом еще и малодушно порадовалась, что парень не попытался пересесть на опустевшее место рядом с ней в классе. Она не хотела бы соглашаться, опасаясь окончательно продемонстрировать сестре «смену приоритетов», но и отказываться, обижая ни в чем не виноватого юношу… Только поэтому – из-за возможной обиды? Не переоценивала ли Хелен свои романтические чувства? Мэтт ей нравился, кажется, даже очень… но разве гложат подобные сомнения, когда по-настоящему влюблена? Прислушиваясь к своим ощущениям, девушка никак не могла заявить, что готова забыть обо всем остальном мире ради него. Еще и влюбленность какая-то… наполовину! Неужели Хелен обречена на то, чтобы все в ее жизни было вот так? Только потому, что они с Джулией близнецы? Смешно!
Уроки тянулись невыносимо медленно, словно сквозь смолу, да и большая часть сказанного учителями просто-напросто проходила мимо восприятия. Последний перед большой переменой урок, правда, внес некоторое разнообразие тем, что пересевшую на задние ряды Джули с него выгнали, когда ей с чего-то вдруг взбрело в голову, отгородившись учебником, начать грызть шоколадку, а на замечание учительницы вместо извинений беззаботно предложить поделиться. После короткого неохотного препирательства сестра, так ничуть и не смутившись, гордо покинула класс под всеобщие смешки и одобрительные, даже слегка восхищенные выкрики троицы местных оболтусов. Зато сама Хелен готова была сквозь пол провалиться! Сестер все воспринимали как что-то целое… проклятье! Еще недавно сестры сами себя так воспринимали, а теперь Джулия и понимать не хочет, что выставляет в дурацком свете не только себя одну! Или наоборот – хорошо понимает?
- Не воспринимай все так остро, ей нужно немного времени, чтобы все пережить, – подойдя к девушке после урока, мягко заметил Мэтью. Хелен бросила на юношу раздраженный взгляд: да что он вообще мог понимать?! Правда почти сразу за свои мысли стало стыдно, он же искренне старался утешить… и не его вина, что утешениями тут не поможешь. – Или, может… ты передумала?
Тон был преувеличенно беззаботным, словно обещающим, если вдруг что, все понять и не обижаться. Может, он и в самом деле сумел бы?
- О чем ты говоришь?! Вот только… мы теперь, можно сказать, что под домашним арестом. Родители нервничают после вчерашней истории…
Хотя тут Джулия даже права – о таких вещах думают до, а не после. Но и осуждать родителей тут невозможно.
- Так что мы… я вряд ли куда-нибудь выберусь в ближайшее время.
Мэтью склонился чуть ниже, ободряюще накрыв ладонью лежащую на парте руку девушки, и слегка улыбнулся, встретившись взглядами.
- Все наладится. Вот увидишь!
- Надеюсь… – слабо улыбнувшись в ответ, кивнула Хелен.
В чем же – и когда именно – она поступила неправильно? Не просто же так все вдруг пошло наперекосяк!
- Вот и не вешай нос… Гм, я тут договорился кое с кем встретиться на большой перемене, идите… то есть – ты иди пока в столовую без меня.
- Ну вот, не успела я только отсрочить по независящим обстоятельствам свидание, как он уже и договорился с кем-то еще о встрече! – неуклюже попыталась пошутить девушка. Мэтт хохотнул.
- Ну, в этом смысле – маловероятно. Но это касается моей музыки и может оказаться верным шансом… впрочем, не хочу слишком надеяться заранее! Увидимся перед следующим уроком… Все будет отлично – слышишь?
Хелен вяло махнула рукой.
В этом смысле или же в каком-то другом, а музыка, похоже, так и останется в жизни юноши самым значимым интересом и страстью. Никакие проблемы подружки… ну, или без пяти минут подружки не заставят его отменить важную для развития творчества встречу, решив, что в трудный момент лучше побыть с ней рядом. То есть, она бы, конечно, постаралась его отговорить, предложи Мэтт подобное, но было бы, черт возьми, приятно, если бы все-таки предложил! Эх… Поднявшись из-за парты, Хелен в одиночестве поплелась в столовую.
Сестру она там нашла в толпе не сразу – не только из-за непривычного наряда и вообще вида, а просто не ожидая увидеть именно там. Джулия расположилась за столиком в компании троицы затянутых в черное раздолбаев и о чем-то беззаботно с ними щебетала, то и дело заливаясь громким и звонким до какой-то неестественной механичности хохотом. Когда старшая сестра успела еще только несколько шагов сделать от входа, к тому же столику причалила еще одна троица, пожалуй, по неприятности компании способная с этими оболтусами поконкурировать – компания классных прим. Правда, как Хелен уже успела узнать, «самыми популярными девушками школы» эти особы сами же себя и назначили, не оглядываясь на мелочи типа чужого мнения – но они вели себя так, что очень многие им верили. Сами же двойняшки поначалу верили. Разумеется, три гарпии оказались возле Джулии и ее сомнительной компании гораздо раньше.
- Эй, да тебя сегодня и не узнать, золотко! – вкрадчиво промурлыкала невысокая темноволосая Федерика, исполнявшая в компании роль негласного лидера. Тощая блондинка Анна-Лиза с преувеличенным энтузиазмом поддакнула.
- Мы в курсе, что у твоей семейки денег куры не клюют, но, может быть, это перебор – напяливать в школу с утра все, что нашлось в семейной сокровищнице? – слегка писклявым голосом осведомилась она. Джулия снова рассмеялась.
- Убогое же у вас представления о сокровищницах, если подобные никчемушки ухитрились счесть «всем, что там нашлось»! – почти скопировав нотки Федерики, откликнулась она чуть погодя. – Честно, я бы вам их подарила, раз уж вы такого высокого о них мнения, но, боюсь, даже такая мелочь будет неуместно смотреться в сочетании с нарядами с распродаж «все за полцены»! Если только то, что вы носите в школу, не характеризует весь ваш гардероб вообще…
Признаться, челюсть отвисла не только у трех одноклассниц, легко позволявших себе подобные высказывания с другими, но и у Хелен. Зато лоботрясы за столиком отозвались одобрительным гоготом, свистом и возгласами. Поднявшись со скамьи, Джулия ленивым жестом забрала с подноса обомлевшей Фабианы чашку с капучино.
- Благодарю. Да, насчет того мороженного – можете не беспокоиться. Хоть разговор и не склеился, мы были рады вас угостить. Я как раз обсуждала с мальчиками… – улыбнувшись, девушка сделала широкий жест свободной рукой, словно бы представляя трех оболтусов одноклассницам. – Обсуждали, не стоит ли нам устроить небольшую тусовку у меня на вилле… ну, пора бы получше интегрироваться в коллектив, узнать всех получше и все такое! Можете тоже приходить.
- Слушай ты, богачка! – наконец очнулась от шока до сих пор молчавшая Фиби. – Может, эти трое недоумков – и есть самый подходящий для тебя уровень, если ты думаешь, что способна купить себе популярность, соря тут деньгами и подачками, но мы…
Федерика, привстав на цыпочки, бесцеремонно заткнула красотке рот и с фальшиво-сладкой улыбкой покосилась на Джулию.
- Спасибо за приглашение, дорогуша… Может, мы и сумеем выкроить для вас вечерок – я так тебя понимаю, новенькой непросто завести настоящих друзей!
- Я рада. Но вы тоже вполне можете стать моими друзьями, я как-то не имею привычки выдумывать для этого какие-то нелепые условия и испытания. Просто постарайтесь мне понравиться! – сестра отсалютовала девчонкам кофейной чашкой.
- Очень мило! – мурлыкнула Дера, и, подхватив обеих подруг под локотки, буквально поволокла их прочь, хотя обеим существенно уступала ростом. Блондинки, неловко полусогнувшись, хвостами поплелись следом.
- Чего это ты перед этой нахалкой хвостом метешь? – долетело до ушей Хелен приглушенное шипение Фабианы.
- Молчи уж, дуреха! Преподать ей урок и показать, кто здесь заказывает музыку, мы можем и потом – а шанса побывать на вечеринке в этом районе шикарных вилл может больше и не представиться, так что постарайтесь быть повежливее!
- Но… но мы же не будем делать вид, что спускаем такую наглость! Она что, думает, что со своими деньгами может себе все позволять! – пискнула Анна-Лиза. Судя по тону, сама долговязая блондинка сама не отказалась бы с «такими» деньгами тоже все себе позволять – и это ясно читалось в ее преувеличенном возмущении. Ну почему хамы больше всего возмущаются, столкнувшись с таким же хамством с чьей-нибудь еще стороны?
Не слушая этих троих больше, Хелен, наконец, сбросила оцепенение и тоже решительно направилась к столику. Сестра, продолжавшая стоять, только прислонившись к краю столешницы, цедя трофейный кофе, чуть повернула голову ей навстречу.
- Что ты творишь? Слушай, я понимаю, что эти девицы раздражают…
- Вовсе нет.
- … но это не повод опускаться до их же уровня!
- Хелен, остынь! Я всего лишь пригласила их к нам на вечеринку… В сущности, может, они не такие уж и плохие – если вовремя ставить на место, – Джулия сделала еще один глоток из чашки. – присоединишься?
- Как любезно с твоей стороны у меня это спросить – хотя бы теперь!
- Я имела в виду – ты сейчас пообедаешь со мной? – но…
- Так и в честь чего же у нас вдруг вечеринка, о которой я как-то ухитрилась и не знать?
- Я решила, раз уж нам в ближайшее время нельзя никуда выходить без конвоя, то не стоит хотя бы скучать дома – вот я и решила всех пригласить. А в чем дело, ты не рада? Ты же сама постоянно твердила, что нам надо завести, наконец, друзей в новой школе и все такое!
- ЭТО – не друзья! – яростно взмахнув руками – одной вслед уходящим гарпиям, другой указывая на троицу парней за столиком – отрезала Хелен. Мальчишки с отчасти притворной обидой загудели.
- Эй, куколка, да ты же совершенно нас еще не знаешь! – озвучил общее возмущение длинноволосый коротышка Паоло. – Уверен, познакомившись поближе, ты сильно изменишь свое мнение.
Девушка скривилась.
- Что за снобизм? – возмутилась Джули. – Слушай… если ты не хочешь участвовать, потому что продолжаешь на меня злиться…
- Да вовсе я не злюсь! – сорвавшись на крик, оглушительно рявкнула Хелен. Гомон в столовой стих, сменившись потрясенной тишиной, а сестра слегка шарахнулась, не расплескав кофе только потому, что в чашке его почти уже не осталось.
- Ладно-ладно, верю, ты не злишься! – пробормотала, помахивая перед собой свободной ладонью, она. – Только не надо так на меня кри… эй, Хелен, ты куда это?
До судороги сжав зубы, старшая близняшка резко развернулась и сквозь поспешно отступающую с дороги толпу быстро пошла прочь, у выхода из столовой почти перейдя на бег. Мэтью не сказал, где именно у него какая-то встреча, но не за территорией же школы, уж большой перемены вполне хватит, чтобы разыскать его и поговорить. Кажется…
Увы, лимит сегодняшних неприятностей и не подумал исчерпываться! На пороге девушка ухитрилась споткнуться, хотя, кажется, порога как такового там даже и не было – и в коридор уже не столько выбежала, сколько в буквальном смысле вылетела в тщетной попытке догнать ускользающее равновесие. В рекреации народа было поменьше, но все равно, взмахнув руками, Хелен ухитрилась рефлекторно вцепиться в чью-то подвернувшуюся сумку, увы, все равно не устояв на ногах, а только сдернув с плеча владельца и продолжив затяжное падение уже с дополнительным балластом, довольно-таки увесистым, лишь ускорившим неминуемую встречу с полом.
Как казалось – неминуемую. Девушка уже зажмурилась в ожидании удара, когда ее неожиданно успели подхватить и злосчастная сумка, описав дугу, шлепнулась в одиночестве. От удара во все стороны полетели книги, пара журналов, какой-то не поддающийся распознаванию хлам, многочисленные шуршащие пакетики (некоторые из них оказались открытыми, щедро разметав по полу содержимое), да пара уверенно укатившихся в дальние углы темно-красных яблок.
- Э… привет.
Хелен аккуратно вернули из прерванного на середине падения в вертикальное положение.
- Спасибо… ох, это ты?
Перед ней стоял знакомый уже рыжеволосый толстяк – как его там, Гастон? – даже затемненные очки на круглом курносом лице казались точной копией разбитой вчера пары. Только что вместо черной футболки с черепушкой теперь он был одет в такую же безразмерную болотно-зеленую, вместо рисунка украшенную спереди лаконичной надписью большими ядовито-оранжевыми буквами «Это не от еды, а ДЛЯ еды».
Почему-то… тут Хелен ощутила укол стыда – почему-то вчера они почти моментально забыли и об этом парне, и о маленькой черноволосой девчонке. Хороша благодарность, ничего не сказать… Отец уверял, что больше никого полиция на территории завода не обнаружила, и почему-то вчера это даже не показалось странным. Даже мимолетной мысли не мелькнуло о том, что этим двоим, похоже, все-таки удалось тоже сбежать.
- Спасибо…
- Пластинку заклинило, подруга? – с наигранным пониманием улыбнулся Гастон.
- Я хотела сказать – за вчерашнее. Хотя, и теперь, конечно, тоже, – девушка нервно обернулась через плечо. – так это твоя сумка? Извини…
- Не стоит. Я даже на абсолютно пустом футбольном поле непременно ухитрился бы встать так, чтобы всем мешать пройти! – рыжий вежливо отобрал у Хелен все еще судорожно сжатую в кулаке оборванную лямку сумки и окинул пол рекреации, сплошь и усеянный содержимым этой сумки задумчивым взглядом. Возле противоположной стены какая-то считающая ворон девица ухитрилась поскользнуться на отлетевшем дальше других пакетике чипсов и с визгом и чертыханиями рухнула на четвереньки. Уголки губ Гастона слегка дернулись. – Ну вот, что я говорил…
Присев на корточки, он принялся собирать обратно в сумку все, что валялось не слишком далеко. Смутившись еще сильнее, Хелен, на несколько секунд притормозив, стала помогать. Непонятно, зачем притаскивать в школу столько вещей… говоря по правде, сумка-то больше напоминала мягкий чемоданчик средних размеров, но все равно с трудом представлялось, что все это могло раньше в ней умещаться!
- Жаль, вчера вещички пришлось бросить! – вздохнул парень, но, тут же улыбнулся и добавил, продемонстрировав Хелен «пойманную» дугообразно откатившуюся отвертку. – Кое-что определенно пригодилось бы!
- Ты что, всегда носишь отвертку в сумке? Зачем?
- Да, ручка то и дело отваливается, приходится завинчивать шурупы…
- А ты не думал, что ручка потому и отваливается, что ты слишком много всего с собой таскаешь?
- Для меня не существует понятия «слишком». Всё это – совершенно необходимые вещи! Правда, не все… От чего-то в жизни приходится отказываться, делая нелегкий выбор! – голос Гастона с неподдельным трагизмом дрогнул, словно бы парень действительно хотел бы таскать с собой еще больше разнообразной поклажи. – А я, видишь ли, по жизни не умею себе ни в чем отказывать… Хотя… то, что видишь – это без сомнений! – он сипло хихикнул.
- Вчера…
- Ох, да забудь. Не стоило и волноваться. Я же говорил, раз похитителей интересовали именно вы с сестрой. Я, как и Мики, просто случайно подвернулись – до нас им не было никакого дела. Можно даже сказать, что этот истерик сам же меня выпустил. В каком-то смысле…
- Ты серьезно?
- Могу хоть «Макдональдсом» поклясться! – с насмешливой торжественностью рыжий прижал к груди пухлую ладонь. – Хотя, без сомнения, все это его несколько… расстроило.
- Как-то нехорошо получилось…
- Подруга, ну, не глупи. Какой смысл изображать муки нравственного выбора, когда речь о ситуации, когда ни у кого вообще никакого выбора не было? Мне не удалось бы сбежать таким образом в абсолютно любом случае. Да и вы, оставшись, никому не сделали бы лучше, скорее даже наоборот. Ни к чему забивать себе голову всеми этими «хорошо» - «нехорошо», думать надо о том, какой поступок – разумен! – подняв голову, толстяк поверх сползших очков заглянул Хелен в глаза пристальным, даже каким-то слегка пронзительным взглядом, не вяжущимся ни с тоном, ни с выражением лица. – И если что-то или кто-то неизбежно становится в твоей жизни бессмысленным балластом, то просто глупо корить себя за необходимость это отбросить, чтобы двигаться по жизни дальше. От чего-то приходится отказываться… даже мне… хотя это бывает адски непросто!
По спине девушки почему-то пробежал холодок.
- Нельзя же оценивать людей наравне с вещами! – не сразу справившись со своим голосом, возразила она. Гас уже отвел взгляд, сосредоточившись на старательном запихивании собранного обратно в сумку – дело уже шло со скрипом, а несчастный «чемоданчик» принял почти шарообразную… даже слегка дикобразную форму. Хелен засомневалась, не почудилось ли ей вообще…
- Конечно, нельзя. Вещи, для меня лично, гораздо дороже… – то так, то этак пытаясь утрамбовать свернутые журналы в переполненной сумке, согласился парень. – Но не все же в мире такие циники и эгоисты, как я. Напротив, я практически уникален! Но для некоторых и кто-то из близких людей может стать тем, от чего трудно отказаться… даже с пониманием, что волочь с собой все… всех, кто кажется необходимым, не выходит, и надо сделать выбор. Что-то случилось, Хелена?
- Случилось, – глухо ответила девушка, понурив голову. – кажется, именно это со мной и случилось! Но я не хочу… Я не могу так рассуждать! Близкие и значимые люди – они же по-разному близкие, по-разному значимые! Я… я боюсь даже думать о том, что, встретив Мэтью, из-за этого вынуждена буду потерять сестру!
- Эй! – Гастон мягко похлопал Хелен по плечу кончиками пальцев. – Не драматизируй, возможно, все не так страшно, как тебе кажется. Просто в вашей жизни такое впервые, все когда-нибудь случается впервые, вы обе растеряны… особенно когда попутно такая каша заварилась. Джулии просто нужно какое-то время, чтобы отвлечься, развеяться и успокоиться – и все будет в порядке.
От этого очередного за день «все будет в порядке» девушка досадливо поморщилась. Словно сговорились все! Или просто не понимают!
- Именно ее попытки «отвлечься и развеяться» меня сейчас пугают! Она ведет себя… – бросив на собеседника короткий взгляд, Хелен почему-то запнулась. – ведет себя так, как никогда бы себя не повела! Я чувствую, как мы отдаляемся…
- Ну, с чего бы это вдруг? Сейчас Джули немного расстроена, но не думаешь же ты, что она станет рвать отношения с тобой после долгой дружбы всю вашу жизнь – и все это ради даже не любимого человека, а так, просто понравившегося юноши, которого и потерять нельзя, поскольку еще и обрести-то не успела. Уверен, сестра для нее гораздо важнее недавнего увлечения, и ты вовсе не должна «потерять» никого из них… Ох, вот же зараза! – последнее адресовалось уже сумке, когда сведенная наполовину «молния» сломалась и чемоданчик, распахнувшись, выплюнул обратно часть с таким трудом утрамбованного содержимого.
Хелен встала и резко выпрямилась.
- Ты прав. Сестра гораздо важнее недавнего увлечения. Для кого угодно!
- Эй, я не это имел в виду…
Сжимая расходящиеся края сумки руками, Гастон тоже поднялся, с легкой тревогой глядя на собеседницу.
- А я не могу дальше смотреть, в кого она превращается!
- И в КОГО же это, позволь узнать?!
Они обернулись на голос синхронно. Рядом, уперев унизанные браслетами руки в бока и с вызовом нахмурившись, стояла Джулия, а чуть позади нее – вчерашняя черноволосая девчонка, Мики.
Парень, растерянно охнувший при их появлении, тем не менее, вернул дар речи первым, дурашливо отсалютовав и вместо Хелен ответив на возмущенный вопрос.
- В последовательницу моей философии, по всей видимости. Роскошно сегодня выглядишь, подруга – я всегда говорил, что ограничения придумывают те, кто сам не может себе позволить большего, вот и не хочет терзаться от зависти.
Комплимент, если это вообще был комплимент, прозвучал, с точки зрения Хелен, несколько сомнительно, но ее младшая сестра то ли сочла иначе, то ли разыграла это, довольно улыбнувшись, и даже шагнула к Гастону, радушно вскинув руки. Толстяк опасливо отступил на шаг.
- Но то, что я уже говорил, в силе! – поспешно добавил он. – Постарайся пережить это, крошка, но ты совершенно не мой типаж!
Остановившись, Джулия обескураженно помотала головой – стянутые в высокий хвост волосы описали в воздухе сложный узор, и рассмеялась.
- Я просто хотела поблагодарить тебя за вчерашнее! Ну что за раздутое самомнение?!
- У меня достаточно места, чтобы его разместить! – с кокетливой улыбкой откликнулся Гастон. – А благодарности мне – это бессмысленно. Если уж так охота, вон, Стрекозу лучше поблагодарите. В конце концов, делать все пришлось преимущественно ей.
Брюнеточка бросила на него какой-то странный взгляд, недоверчиво скрестив руки.
- Мы вам обоим очень благодарны! – сказала Хелен. Что-то неуловимо странное было в том, как упорно открещивался рыжеволосый парень от своих заслуг в организации побега. Уж точно не из скромности – как они уже вполне оценили, скромность ему как раз была мало свойственна. – Не знала, кстати, что вы оба учитесь в Золотой Школе… на занятиях я никого из вас не видела ни разу.
- Ну… да, мы здесь учимся! – уверенно ответила Мики, при этом с какой-то непонятной уклончивостью, словно не хотела это обсуждать.
- На специальных факультетах. Естественно, разных! – добавил Гастон, наконец-то хоть частично совладавший с сумкой, снова повесив ее на лямку через плечо. Правда, чтобы не позволить ей опять раззявить сломанную молнию, ему пришлось как следует прижать эту сумку к боку похожей на окорок рукой. Почему это с такой безаппеляционностью «естественно», девушка не вполне поняла.
- Так здесь есть еще и специальные факультеты? – с любопытством протянула Джулия. – Впрочем, мы здесь совсем недавно… Но я ничего о них даже не слышала.
- Да, это довольно обособленные курсы…
- Для подростков с особенными способностями. А у нас просто смежная тема по курсовому проекту, вот и приходится терпеть друг друга, хотя, – с усмешкой подмигнув, толстяк большим пальцем указал на Мики. – вы просто не представляете, чего это иногда стоит!
- Чего стоит! Да кто бы говорил! – вскинулась черноволосая, угрожающе сжав кулаки. Гас, наплевав на свое явное превосходство в габаритах и физической силе, поспешно отступил еще на шаг.
- Что за смежная тема? – с несколько преувеличенным любопытством спросила Хелен, на всякий случай становясь на пути девчонки. Хоть та вчера и заявила, что учится уже в выпускном классе, думать о ней как о старшей или даже сверстнице не получалось. Впрочем, может, у них там, на этих загадочных факультетах, специальная программа.
- Ну…
- Я изучаю психологию, а Стрекоза – педагогику, – пояснил Гастон.
- Разве это такие разные науки? – девушке они всегда казались достаточно близкими. Впрочем, она и о том и о другом знала немного и поверхностно.
- Конечно же, совершенно разные! – толстяк воодушевленно кивнул. – Психология изучает человека таким, какой он есть, со всеми вполне естественными недостатками человеческой природы, даже если что-то в этой природе не соответствует навязанным ханжеским идеалам. А педагогика… педагогику даже наукой толком не назвать, она вроде как изучает, каким человек должен быть – а какими люди «должны быть» никто на самом деле не знает точно. Вот они и стараются вытягивать людей за уши к весьма абстрактной «правильности»…
- Да что же ты такое городишь?! – задохнулась от возмущения Мики.
- Говорю чистую правду. Разве мы с тобой не этот извечный спор пытаемся разрешить, что в человеке сильнее: тяга к абстрактному «лучшему» или естественные желания и…
- Только ты все на изнанку выворачиваешь! – сквозь зубы прорычала черноволосая.
- Стрекоза, стрекоза, давай вести себя как цивилизованные люди, а…
- Вы оба что же, сами не видите? – заставив обоих спорщиков недоуменно замереть, снова вмешалась Хелен. – Вы же сами, поведением своим прямо опровергаете основной смысл того, о чем спорите. Если считать, что воспитание должно быть в людях сильнее природных порывов, то почему ты сама вспыхиваешь, как спичка, с полуслова?
Мики остановилась и смущенно понурилась.
- При том, что ты, – развернувшись на каблуках, девушка посмотрела на Гаса. – говоришь о неисправимости и естественности природных инстинктов, но сам проявляешь сдержанность, вспомнив о культуре…
Признаться, столь впечатляющей реакции на свое выступление она никак не ждала! Рыжий замер, приоткрыв рот и уставившись на Хелен поверх опять сползших очков каким-то остекленевшим в глубоком шоке взглядом. Сумка съехала с плеча безвольно повисшей руки и опять шлепнулась под ноги, выплюнув половину содержимого, на что хозяин не обратил даже малейшего внимания. Повисла пауза.
- Что… что я такого сказала? – слегка испуганно спросила девушка. Не менее потрясенная сестренка, забыв на какое-то время о недавних претензиях, только развела руками, а вот Мики, сначала притихшая от смущения, потом – от недоумения, начала тихонько хихикать, прикрыв лицо обеими ладошками. Долго, правда, это не продлилось, черноволосая девочка судорожно вздохнула, убрав руки, и негромко, но уже в полный голос, мелодично рассмеялась.
- Весело, да?! – окончательно осипшим голосом сухо осведомился вышедший, наконец, из оцепенения Гастон. Мики попыталась что-то ответить, но поперхнулась смехом и только помотала в ответ головой. Парень глубоко вдохнул и, сняв очки, встретился с Хелен пристальным взглядом. – Я. Никогда. Ни в чем. Не проявляю… с-сдержанности! – слово почему-то далось ему с запинкой. – Понятно? Из всех выдумок моралистов нет ничего нелепее! Будто кто бы то ни было обязан терпеть то, что не нравится. Будто необходимо в чем-то себе отказывать! Будто совершенно естественные эмоции и желания – это что-то постыдное, чего нужно скрывать, подавлять в себе! И, если я не демонстрирую намерений набить кому-то морду – это только о том говорит, что я и не хочу этого делать. Агрессивности вполне можно – причем в большинстве случаев – просто не испытывать. А когда у нее есть причины… что же – значит, такие причины действительно есть. Надо с ними что-то делать, а не запихивать свои чувства поглубже, чтобы только не вызвать у кого-то со стороны неодобрения! Чтобы себе же хоть для виду казаться лучше и правильнее, чем есть. Все не обязаны быть идеальными… да и полное отсутствие живых эмоций – вряд ли этой идеальности показатель. Все их испытывают, просто реализуют по-разному!
- Гас, успокойся! – давясь смехом, невнятно выдавила Мики. – Хелен не имела в виду ничего плохого… то есть – ничего хорошего. Люди иногда искажают значение в словесном обиходе…
- Но не до такой же степени.
- Извини, пожалуйста… я, правда, все рано не понимаю – я сожалею, если сказала что-то не так. То, что ты говорил… я согласна, хотя, по-моему, лишнее – ударяться в крайности. Что в одну, что в другую сторону.
- Ну, люди частенько стараются проложить путь компромисса, лавируя между одной крайностью и другой! – уже нормальным своим голосом подтвердил толстяк и снова кивнул на отсмеявшуюся Мики. – Иначе наш с ней спор вообще не имел бы смысла, а давно разрешился бы. То есть, не только наш – а вообще, на эту тему. Но все чаще получается как-то… наполовину…
Наполовину. Последнее слово заставило Хелен, передернувшись, вспомнить, куда она вообще-то торопилась, и сразу помрачнеть.
- Простите… у меня еще есть дела. Рада была снова увидеться – и еще раз, спасибо вам обоим!
Мики с вежливой улыбкой кивнула, а Гас, снова вынужденный вернуться к попыткам собрать обратно упавшую сумку, не поднимая головы, рассеянно махнул рукой.
- Хелена, куда это ты? – с опаской воскликнула Джулия, поспешно догоняя сестру.
- Искать Мэтта. Нам надо серьезно поговорить!
- Серьезно? Эля, то, что ты говорила… ты же не собираешься его бросить?
- Пока что нам еще и разрывать-то нечего, я надеюсь, он сможет меня понять. Не хотелось бы потерять еще и единственного друга в школе…
- С друзьями так не поступают! – Джулия решительно перегородила сестре дорогу. – Мэтью такого не заслуживает! Не глупи! Почему он должен страдать из-за наших внутрисемейных проблем?
- Именно поэтому я и не хочу его втягивать! – попытавшись обогнуть ее, отрезала старшая. – Я не уверена, что мы – все мы – вообще были к этому готовы. Не уверена, что вообще…
- Хелен, ты ведь слышала! – сестренка неопределенно дернула головой, словно указывая на что-то позади. – Когда ты на меня рассердилась… ты действительно имела на это полное право! Странно, если бы такого не произошло… я и сама уже понимаю, что сглупила с этой попыткой проверки. Но, хоть и не так, но она все равно сработала – мы обе видели, что Мэтью прекрасно нас различает в любом виде. И что он влюблен именно в тебя. Он – он не сделал ничего плохого! Поступать с ним жестоко – это будет действительно незаслуженно. И, возможно, главной глупостью всей твоей жизни!
- Нет, не имела. Для виду казаться себе же лучше и правильнее – как это верно! Только вот себя-то обмануть труднее. Все ведь могло бы сложиться и наоборот… и я вовсе не уверена, что сама не поступила бы так же – а тебя поспешила обвинить.
- Могла поступить, могла и нет, но я то – уже… Хелен, давай хотя бы теперь будем честными. И с Мэтью, и друг с другом. Возможно, он еще изменит решение. Возможно… думаю, я этого хочу. Но по-честному. Твоя уступка ничего в отношениях не изменит, а друга мы обе действительно потеряем. И, возможно, я до конца жизни буду себя чувствовать виноватой перед вами обоими, а такого не получится простить ни себе – ни тебе.
Почему-то Хелен не думала об этом. Возможно, сестра преувеличивает, и… но все-таки не зря ли старшая все связала со своим свиданием с Мэтью, считая именно этот поступок краеугольным. Хотя как раз это рано или поздно должно было случиться… ну, с одной из них – и каждая, конечно, надеялась, что именно с ней. Но не была ли уступка и отказ – совершенно очевидно, неискренний – еще более унизителен для Джулии, чем сам выбор Мэтта. Был ли он таким, если бы случилось наоборот, для самой Хелен?
- Дело не только в этом, понимаешь? Я осознала, что просто пока не уверена в том…
Увидев невдалеке прямо по коридору обсуждаемого юношу, о чем-то вполголоса беседующего с незнакомой богемно растрепанной девушкой в помятой мрачной одежде, Хелен резко смолкла, близнецы синхронно замерли – но Мэтт уже успел их увидеть, с улыбкой помахав рукой. Пришлось все-таки подойти поближе.
- Значит, это и есть твоя новая подружка? – смерив сестер полусонным взглядом, лениво протянула лохматая незнакомка. – Право же, они даже обе сразу не стоят того, чтобы ради этого превращать настоящее творчество в слащавую чувственную попсу! Таких песенок и без того хватает, смотри, не похорони свой талант в банальности!
- Хватит об этом! – недовольно отрезал Мэтью.
- Как знаешь! – сонная особа вяло помахала рукой. – Я тебя не виню, многие люди отказывались от возможных достижений ради простого человеческого счастья, лишь поистине величайшие и сильные духом выбирают искусство среди всего остального. У тебя есть дар – это я говорю с уверенностью, но лишь от тебя самого зависит, как проявится этот потенциал. Надеюсь, нынешний спад в твоем творчестве – временная случайность и твоя девушка тут совершенно не при чем. Счастливо!
- Не обращайте внимания! – шепнул Мэтт, когда незнакомка с энтузиазмом зимней мухи удалилась на достаточное расстояние. – У нее невыносимый характер, но к мнению иногда стоит прислушиваться…
- Что я торможу твое творческое развитие? – без малейшей подначки переспросила Хелен. Может, и у Мэтью привычная жизни перекосилась из-за ее поспешного решения?
- Иногда, но не постоянно! Выброси это из головы – строго потребовал юноша.
- Просто я хотела сказать тебе… Ой!
Отпихнув сестру, Джулия шагнула мимо нее вперед, ближе к Мэтту.
- Мы хотели тебе сказать! Сегодня мы хотим устроить небольшую тусовку для всего класса, может быть, ты согласишься сыграть там парочку своих новых песен? Конечно, ты не обязан… мы обе в любом случае будем очень рады видеть тебя на празднике, но, может быть, согласишься? Уверена, на самом деле они гораздо лучше, чем эта лунатичка пытается тебя убедить!
Хелен бросила на сестру недоуменный взгляд, но, встретив улыбку самым уголком губ, не стала ничего возражать и согласно кивнула.
Просто удивительно, как проповедь незамутненного эгоизма парадоксально заставляет переключить внимание с себя и только собственных чувств – и посмотреть, наконец, друг на друга…

0

20

ЭПИЛОГ
Анцифер и Фармазон церемонно пожали друг другу руки. Обычно это обозначало боевую ничью, а следовательно, мой поступок можно было отнести в разряд плохих, но хороших. Удобно-о…
Андрей Белянин «Сестренка из преисподней»
- У меня просто слов нет! – все с большим трудом сдерживаясь от растущего желания во весь голос расхохотаться, воскликнула Мики. Дьявол насупился, всем своим видом негласно советуя, раз уж «нет слов», то лучше и помолчать. Вот только эффект на его оппонентку это оказало скорее обратный. – Ты… ты, кажется, ухитрился дать ХОРОШИЙ совет! Рассказать кому – не поверят!
- Я дал не хороший совет, а разумный! – вяло огрызнулся Гас, наверное, решив демонстративно игнорировать едва сдерживающую смех ангела и без воодушевления наблюдая за близнецами и Мэтьюсом внизу. Те с разгорающимся оживлением что-то обсуждали. – Это разные вещи! И вообще, Мики, не будь ты ангелом, я бы, пожалуй, был сейчас уверен, что ты нарочно притащила туда Джулию, чтобы она подслушала мой разговор с Хелен.
Девочка перестала сдавленно хихикать и на несколько секунд задумалась. С подслушанным разговором получилось… удачно. Хоть это и действительно не вполне соответствовало традиционным ангельским методам – но, во всяком случае, нарочно она этого точно не делала. Не вернуть ли любезность «признанием», что, не будь он – дьяволом – то Мики в какой-то момент решила, что Гас, в каком-то смысле, намеренно ей подыграл. Но промолчала. Во-первых, ничего такого она не подумала, скорее уж подозревая, что противник в очередной раз не уследил за языком даже во вред себе, во-вторых, добивать черта еще какими-то обвинениями в благих намерениях мешало элементарное сочувствие.
- Ты, кажется, спрашивал, за что меня отстранили от практики в прошлом году, – почему-то вспомнила Мики, тоже переведя пристальный взгляд на подопечных и их друга, островком стоящих посреди потока школьников-землян. – собственно, ты угадал наполовину.
- В смысле?
- Сначала я… ну, я ударила подопечного. Когда сама была в человеческом обличье, разумеется… Должна сказать, слова до него ни в какую не доходили, зато разбитый нос существенно повлиял на мироощущение! Но, конечно, ангелы могут советовать, а никак не навязывать землянам поступки – тем более, в такой варварской форме, поэтому мне влепили академическое предупреждение. А потом мой подопечный впутался в драку…
- Не так-то трудно распознать именно твое благое влияние, если смертный принялся доблестно размахивать кулаками – разумеется, защищая при этом справедливость! – хмыкнул Гас.
Мики не стала спорить. Она, в общем-то, тоже чувствовала себя виноватой перед подопечным, особенно тогда. Без нее мальчишке, конечно, и в голову бы не пришло вмешиваться в явно неравную драку, между прочим, с действительно благородной целью, заступившись за кого-то из одноклассников. Тогда он, по крайней мере, не пострадал бы.
- Это плохо для него закончилось. Очень плохо… И… в общем, я использовала свои сверхъестественные силы, чтобы помочь ему. Учитывая недавний предыдущий выговор, со мной никто уже церемониться не стали – и я получила отстранение.
- То есть, ты додумалась грубо нарушить правила – так, что это просто не могло остаться незамеченным! – именно в тот момент, когда следовало бы сидеть тише мыши? Да-а… глупость, поистине достойная настоящего ангела!
Мики невольно улыбнулась.
- Эй! Это было оскорбление, – с наигранным укором заметил дьявол.
- Да, я именно так и поняла.
Вероятно, на самом деле она и проявила себя не как самый лучший ангел. Но, Мики это знала точно, при возможности все переиграть, непременно поступила бы точно так же.
- Вообще-то, было бы понятнее, если бы тебя выгнали за первую выходку. Но второе… правила правилами, но мне всегда казалось, что у вашей братии милосердие уж точно должно было встретить… ну, большее понимание, что ли.
- Законов из «понимания» никто не отменял! – девочка слегка поморщилась. Возможно, все же не стоило обсуждать всю эту историю с Гасом. Дьявол ухитрился моментально сформулировать вслух именно ту мысль, которую она сама упорно прогоняла – тоже еще, специалист по «ангельской братии» тут нашелся! – Меня исключили не именно за второй проступок, а по совокупности. Кроме того, если в первом случае я в земном мире сама действовала, как обычный человек, то во второй раз – использовала свои сверхъестественные силы! Это сочли более серьезным нарушением.
Ну, и еще то, что Мики считала – и продолжала считать поныне – свой поступок единственно правильным, и заставить себя раскаиваться, по крайней мере, во втором пункте своего дисциплинарного нарушения – не пожелала.
- Или просто в бытующих представлениях об ангелах что-то не соответствует истине…
- Мне, между прочим, тоже раньше казалось, что дьяволам обычно не свойственно паниковать при виде женских слез! – с уже насмешливой улыбкой оборачиваясь к оппоненту, добавила Хранительница.
Гас – теперь уже с явной наигранностью – демонстративно насупился.
- Не паниковал я вовсе. Просто растерялся! И не думай, что это из сочувствия, ясно?
- Ну что ты! – Мики все же рассмеялась. – Как я могу тебя добивать обвинениями в способности кому-то сочувствовать, когда тебе тут, пожалуй, самое страшное из возможных оскорблений залепили!
- Скорее уж самое нелепое! – раздраженно отмахнулся рыжий дьявол. Семья близнецов не отличалась особой религиозностью, поэтому Хелен, в общем-то, понятия могла не иметь о том, что добродетель сдержанности – ну, или терпения – традиционно противопоставляется пороку обжорства. Иначе, конечно, даже и не зная об истинной природе Гаса, таким эпитетом его припечатать точно не додумалась! Мики вообще замечала, хотя и не могла понять причин, что земляне, даже далекие от подобных тем, о семи пороках, хоть поверхностно, но обычно знают, а о семи же добродетелях почти не задумываются.
Что же, зато теперь ангел будет знать, что Гаса все же можно бывает всерьез пронять и даже оскорбить… только, в силу этой самой нелепости, толку от такого «открытия» мало.
Прозвенел звонок – Мэтью с близнецов вместе со всей остальной толпой утянуло в классные комнаты и меньше, чем минуту спустя ангел и дьявол зависали под потолком уже над абсолютно безлюдной рекреацией.
- От чего уходили, к тому и пришли, – философски заключил Гас, проводив троицу взглядом. – вроде, и сориться передумали, и проблему ни так, ни этак не разрешили!
- Признайся лучше, что перемудрил с этим своим «психологическим подходом»! – не поддержала сетований Мики. В какой-то момент она изрядно испугалась развития событий. Почему-то девочка не ожидала, что сбивать с пути можно и в противоположную сторону, что рыжий дьявол и попытался сделать, наталкивая Хелен не на мысль «жить своей жизнью, предоставив сестре как-то пережить все это», как почти ожидалось по верхнему слою, а от обратного – подкинув идею совершить еще худшую глупость, при этом считая, что приносит ради Джулии благородную жертву. Чертей вообще особенно забавляли ситуации, когда люди с твердым убеждением в благородстве и правильности поступков совершали даже более чудовищные, чем с открытой злонамеренностью, вещи. Трудно сказать, простил бы Мэтью, оказавшийся бы настоящей жертвой такого расклада. Но сама Хелен себя не простила бы. А убежденность, будто разрывает отношения ради сестры, заставила бы постепенно перекинуть ответственность и вину на Джулию… Если бы Гас не навертел во всем этом чересчур сложный клубок, в котором сам же в итоге и запутался!
- Может, мне и правда психологией заняться, если с карьерой Искусителя так ничего и не выгорит? Судя по всему, для дьявола там действительно много интересного…
- Между прочим, ты не прав - освобождение от условностей не проявляется в одних только гнусностях! – скрестив на груди руки, сказала Мики. – В натуре каждого есть и, по сути своей, что-то хорошее. Даже в твоей собственной, хоть это и оказалось некоторым сюрпризом…
- Продолжаешь издеваться, да?! А, впрочем, думай себе что хочешь, я спорить не собираюсь, – дьявол покладисто развел ладонями. – в моей, как ты выразилась, натуре места достаточно, чтобы там без следа могло сгинуть что угодно, в том числе и какие-то мифические качества! Гм, ну что, Стрекоза, засчитываем ничью? На этот раз!
- Только на этот раз! – вернув улыбку-полуоскал, хотя на ее лице это, наверное, не выглядело столь же впечатляюще, охотно согласилась ангел.

0