Angel's Friends ● Друзья Ангелов

Объявление


Многие не понимают, как правильно ставить переходы. Что ж, идем учиться


У нас сменилось оформление! Тематику "Angel's Friends" представляют персонажи в версии изначального комикса. Кроме того, почищены баннеры мертвых форумов и мертвые партнеры.


Владельцам нескольких персонажей необходимо в обязательном порядке уведомлять об этом администрацию!


Администраторы: Кимини, Амель
Модераторы: Мефисто.




Среда, день.

Достаем теплые вещички, на улице -9. Winter is coming...

Надеюсь, что после Турнира все отписались и получили свои силы. Учёбы и работы с подопечными пока нет. Но будем рады вашей помощи в организации.
В игру по-прежнему требуются учителя.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Angel's Friends ● Друзья Ангелов » Фанфики » Суровые меры


Суровые меры

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Автор  Санди ака Владлена
Фэндом: Друзья Ангелов
Рейтинг: PG-13
Жанры: Фэнтези, Повседневность, Учебные заведения, Дружба
Размер: планируется Миди
Статус: в процессе
Описание:  Празднование Дня Святого Валентина в Золотой школе проходит мимо студентов-Вечных, поскольку их ждет еще одна познавательная туристическая поездка, способная обернуться опасным приключением. В.Е.Т.О. все еще не восстановлено и мир Вечных не знает, откуда еще ждать угрозы в условиях ненадежного мира.
Рейна тем временем придумывает новый план - но опасность исходит вовсе не от нее.

0

2

Пролог
А ещё внезапно можно
Обнаружить, что Нагайна
Больно Снейпа не кусала,
Притворялася, змея!
Только так, любя, немножко.
Ну а к яду он иммунен,
К яду у него привычка,
Ведь у них давно любовь!

Злая Елка «Пять способов «уползти» Снейпа (пособие начинающему фикрайтеру)»

Подземные города верхнего уровня наименее всего из всех дьявольских поселений отличались от крупных городов Земли – дьяволы вообще весьма охотно заимствовали определенные достижения бурного человеческого прогресса и непредсказуемой культуры. Высокие пещерные своды терялись в мареве золотисто-оранжевых облаков, так что, окажись тут случайный человек, не зная, не отличил бы города от обычного центрального квартала развлечений, окутанного вечерним заревом. Вот только неслучайный человек хорошо уже знал, что такой «закат» длится все светлое время местных суток.
       Впрочем, появление в Подземелье человека – что случайного, что неслучайного – пусть и на верхнем, пригодном еще для жизни смертных, уровне, было явлением редким и незаурядным. Диковинкой, можно сказать. Но дальше равнодушного любопытства местные дьяволы в интересе к такой диковинке не заходили, одним из несомненных преимуществ сосуществования с рогатой публикой было их абсолютное равнодушие ко всему, кроме себя и своих интересов.
       Особенно если имеешь опыт общения с публикой весьма неравнодушной. Той, кто о тебе, безусловно, заботится, но заботится по собственному представлению о том, что для тебя хорошо или плохо, с твоим мнением при этом не считаясь даже формально. Кто бы не изрек крылатую фразу «бойтесь равнодушных», на самом деле понятия не имел, что на самом деле неравнодушие стояло за чьими-либо ошибками и даже несчастьями куда чаще, чем любой эгоизм.
       Ранних пташек в Подземельях не водилось, как не было и искушаемых людей, под быт которых дьяволам приходилось бы подстраивать собственный график, оттого небольшой кабак начинал наполняться посетителями лишь сильно после обеда, ближе к наступлению сумерек, сейчас столики пустовали, а кроме грузного рыжего дьявола с погасшими витыми рогами в фартуке, уже почти четверть часа флегматично протирающего одну и ту же кружку желтовато-серым куском тряпки, в зале был только единственный посетитель, задумчиво изучающий стакан с пряным пойлом на стойке бара. Намеренно здесь клиентов не травили, однако представления о безопасности у дьяволов несколько отличались от человеческих, а санитарные нормы в подобных заведениях и вовсе полагались каким-то экзотичным ругательством. Год с лишним жизни на верхнем уровне Подземелий приучили к осторожности.
       Впрочем, долгие годы всей предшествующей жизни позволяли осознавать квартирантство у дьяволов сравнительно неплохой, пусть и не лишенной недостатков, участью.
       - … Что я могу сказать, поначалу она была сущим ангелом. Во всех смыслах, трудно поспорить, что вся эта забота была искренней. Но потом вообразила, будто только она одна и знает, что для всех будет лучше – и ни с чьим мнением на этот счет можно не считаться! Чем такая забота… да что угодно лучше, чем такая забота! – в запале одним махом осушив бокал (пусть его, все микроорганизмы в здешнем пойле все равно обречены были передохнуть), сидящий у стойки мужчина в оранжевой толстовке с капюшоном со стуком поставил мутный бокал обратно. Бармен, не меняя отсутствующего выражения на одуловатом лице, с неожиданной расторопностью наполнил его обратно и снова принялся вазюкать тряпкой по той же кружке. – Словно она может решать за других, поскольку знает лучше! Только и знала, что командовать! Бегай, тащи, следи, организовывай, все кругом умей…
       Бармен зевнул, показав заостренные чуть желтоватые клыки.
       - Если бы я не слушал то же самое каждый вечер ото всех, у кого хватило глупость хоть раз жениться, это бы и произвело впечатление…
       - Это совсем другое! – судорожно сжав стакан, запротестовал посетитель. – Не смей так говорить! Жена… моя жена была совсем другая! Если бы я не был таким дураком и научился доверять ей, всего этого вообще не произошло бы…
       - Все бабы одинаковые, хоть здесь, хоть на Земле, хоть даже и среди пернатых, сколько бы ни болтали об их мнимой «идеальности». Не зря на Земле эту байку придумали, что у небесных птичек якобы пола нет! – слегка оживившись, бармен с ухмылкой повертел сарделькообразным пальцем. – Какое уж там совершенство при что мужской, что женской неизбежной дури…
       - Она была просто чудесной! – не слушая, переключился на новую пластинку человек. – Слишком хорошей для такого, как я, я понимал это, поэтому никак не могу поверить, никак не мог осознать, что счастье в моей жизни настоящее, без подвоха! Не смог и сам все погубил! Если бы я мог по-прежнему ничего не помнить, если бы мог считать, что она просто сбежала к кому-то… получше меня. Несправедливо было даже предполагать такое, но насколько проще считать, будто хоть немного, но и она виновата в том, что все рухнуло…
       - Не скажи, проще! Была тут у меня одна су-у… суккубатра, официанткой работала, то да се… суккубатры-то они не особенно придирчивы, а вот она как раз взяла да и сбежала. Не то, чтобы я в претензии, у нас тут и не принято ждать от других чего-то особенного. Даже будь я самым распрекрасным и лучшим, кого она вообще знала в жизни! – дьявол по-бычьи фыркнул. Хотя, может, это кольцо в его носу вызывало невольную ассоциацию. – Все равно бы сбежала, кто бы сомневался. Вы, люди, вечно сочиняете себе какие-то неосуществимые идеалы, а потом страдаете от того, что они неосуществимые. Я разве страдал бы из-за того, что эта официантка сбежала? Да нет, главное, тогда с ней хорошо было, а большего требовать…
       - Да как ты можешь вообще сравнивать такие вещи! Моя жена и была идеалом, если бы только…
       - Слушай, ты тут недавно страдал на тему, что какая-то еще мегера вздумала тебя самого пригнать к безупречности железной, так сказать, рукой. По-твоему, ждать безупречности от кого-то еще не такая же глупость? Она – про кого ты там сперва болтал – тоже, наверное, держала в голове какой-то идеальный образ, загородивший тебя настоящего, вот и творила глупости.
       Человек обессилено разжал ладонь, уронив стакан на заляпанную стойку.
       - … и все это близко не стояло к тому, что сотворил я сам! Наверное, для меня высшей милостью было ничего не помнить.
       - Слушай, Малек – или как тебя там? – у землян, конечно, бытует мнение, будто в подземелье люди оказываются за свои грехи, но это не значит, что здесь никому не сдались твои муки совести о содеянном и все такое! – дьявол поморщился. – Кроме того, это, вроде, только после смерти «полагается»…
       Его собеседник натянуто рассмеялся.
       - Символично, не правда ли. Я как раз умер.
       - Твое, конечно, дело, кем себя считать, но не припоминаю, чтобы умертвия пьянели от полкружки сидра и жаловались на свою судьбинушку по барам, да еще в такую несусветную рань!
       - … решил, что так будет лучше для всех. Ведь не было никакого смысла продолжать жить после всего, что произошло.
       Взгляд крошечных свиных глазок бармена демонстрировал тактичное безразличие к чужим психическим расстройствам до тех пор, пока они ничем не угрожали ему лично. А поскольку человек не только вчетверо уступал ему размерами, но и, собственно, был человеком, опасаться его сумасшествия не приходилось, даже вступи оно в буйную фазу.
       - Ну и ладно. Умер так умер, если тебе так хочется! – уже с прежним брюзгливым равнодушием отмахнулся дьявол грязным полотенцем. Посетитель тоже сосредоточился было на своем стакане, но почти в тот же момент скрипнула дверь кабачка, впуская внутрь немного оранжевого псевдо-закатного света, а вместе с ним и чью-то юркую тень.
       - С каких это пор сюда пропускают детей? – кисло осведомился бармен, как и человек, повернувший голову ко входу.
       - Вероятно, ваш охранник меня не заметил! – девчонка-подросток нервно развела руками. В полумраке получалось разглядеть лишь силуэт да развевающиеся длинные легкие волосы, но что-то в ее внешности сразу настораживало. Причудливый мрачный наряд и образ вполне мог принадлежать любому из дьявольской молодежи, да только…
       Рогов у девушки не было.
       - Малаки! – приблизившись вплотную к стойке, с натянутой торжественностью обратилась девчонка. У нее была бледная, как алебастр, кожа, мерцающие рубиновые глаза, темные волосы и узорчатый грим на лице. Вполне обычный образ для дьявола, да только дьяволом таинственная гостья не была. Явно не была и ангелом, хотя крылья, в отличие от рогов, за худыми подростковыми плечами наличествовали. – Госпожа желает поговорить с тобой.
       Человек у стойки дернулся, едва не выронив бокал, но усилием воли заставил себя хотя бы внешне сохранять спокойствие.
       - А вот я совершенно не желаю с ней разговаривать. Кто ты такая?
       - Тот, кто вынужден был стать посланником вместо тебя. И госпожа желает сообщить нечто важное. Для тебя важное.
       - Это она так решила? Слушай, девочка, я понятия не имею…
       - Либо заказывайте выпивку, либо катитесь отсюда! – рыкнул дьявол-бармен. Девочка с меланхоличным вниманием перевела взгляд на него.
       - А разве здесь наливают алкоголь «детям»?
       - Дети или нет – решается на входе. Если ты уже вошла, значит, достаточно для этого взрослая. Что будем заказывать?
       - Разве что предложите за счет заведения…
       - Не городите чепухи! – нервно вскинулся Малаки. – И эта девочка уже уходит! Ты слышала? Можешь передать Рейне, что ничего для меня важного она не могла бы сообщить, даже если…
       - Если Анжели жива. И если Раф узнала, как ее искать, если ты понимаешь – или все еще помнишь – о чем и о ком идет речь! – бледная девочка оскалилась, показав заостренные клыки. Стакан все-таки предательски выскользнул из ослабевших пальцев. – Госпожа говорила, что ты, кажется, успел найти способ вернуть Анжели к жизни до того, как твои воспоминания были заблокированы.
       - Способ, который все равно нельзя использовать…
       - Но если сумел найти ты – найдут и другие. Одна из дьяволят украла твои записи в особняке, Малаки – как думаешь, сумеют дьявольские алхимики восстановить рецепт? Смертный человек тут абсолютно бессилен, однако… найдется ли такой ангел, что пожертвовал бы жизнью и бессмертием ради женщины, жизнь которой приостановилась столетие назад…
       - Чего хочет Рейна? – содрогнувшись при этой мысли, резко спросил человек.
       - Как я уже сказала, поговорить с тобой. От меня большего ты не услышишь, если же хочешь знать, просто прими приглашение. С какой стати госпоже тебя обманывать после того, как она сама же позволила тебе уйти?
       Бесполезно было задаваться вопросом, случайно ли кому-то из дьяволят попали в руки его записи, когда все, казалось бы, уже закончилось. Рейна в очередной раз оказалась бессильна сама по себе – и в очередной раз нашла, чьими руками действовать. Кто же эта девочка? Не человек с плененной душой, каким был сам Малаки, но не похожа и ни на кого из Вечных, что ему доводилось видеть. Или так выглядят ангелы до того, как оборачиваются нейтралами? Но… что за преступление могло отправить в изгнание ребенка?
       Все это не имело значения. Все… все, кроме единственного вопроса – как долго продолжит преследовать бывшего алхимика совершенный некогда грех, как многие еще судьбы обречены пострадать из-за этого и, главное, сумеет ли он, наконец, исправить давнюю ошибку, не подвергая опасности жизнь Раф.
       Чью-то ведь в любом случае подвергнет…

Дьявол-бармен проводил мужчину и девочку-подростка флегматичным до полного равнодушия взглядом. Кажется, этого человека в Подземелье он больше не увидит. Но оповещать ли Стражу о визите странного существа?

+1

3

Земляне из выпускного класса средней Золотой Школы вернулись из поездки «по обмену» еще до рождественских каникул, однако перераспределить сферу влияния в классе Вечных, решено было только в начале второго семестра, с началом занятий. Кого-то перспектива возвращения прежних подопечных радовала, кого-то не особенно, кто-то не придавал принципиального значения, с кем именно из землян работать… О том, что прежних подопечных вернут не всем, разговоры тоже ходили, но, как это часто с ходячими разговорами бывает, никто точно не знал, насколько они обоснованы и из какого источника происходят.
       Разговоров было много и о разном, и большинство их нечем было ни подтвердить, ни опровергнуть, поскольку не только Высшим и Низшим сферам и без того забот хватало, но и Наставники сбивались с ног и крыльев, пытаясь поддерживать в школе порядок, одновременно приводя учебный процесс в более-менее приемлемое русло.
       Условия нового перемирия и правила нового ВЕТО месяцами продолжали обсуждаться, но так и не утверждались – постоянно то Высшие Сферы, то кто-то из Низших оставались недовольны очередной формулировкой. Спорить представители могли, должно быть, даже не неделями и не месяцами – годами, а это не только держала все общество Вечных на опасной и зыбкой грани потенциального конфликта, но и в повседневную обычную жизнь приносило неизбежные изменения. Как правило, неприятные. Окончание прошлого семестра и каникулы прошли в нервной обстановке тревожного ожидания – любой, самый поначалу незначительный конфликт легко мог спровоцировать новое объявление войны. Постоянно жить в напряжении никто не способен, так что после нового года мрачные опасения уже перешли на второй план – вот только жизнь без защиты ВЕТО в любом случае оказывалась непростой.
       Что за мелочь, особенно по сравнению с возобновлением глобального конфликта, казалось бы, то, что хулиганы с дьявольского курса теперь запросто способны, например, отобрать у тебя нимб в школьном коридоре и швырять его, как диск, между собой.
       По слухам, одним из пунктов, по которому Представители Сфер никак не могли между собой договориться, был вопрос – менять ли требование «неприкасаемости» противника на требование непричинения ему вреда. Во всяком случае, вне Сфер, среди тех, чье мнение уж точно не сыграло бы роли в принятии решения, именно это вызывало больше всего споров: одни считали, что запрет на прикосновения, принятый после долгой войны, себя изжил, другие – что недавняя история с кощунственным поцелуем ясно подтвердила опасность отнюдь не только причинения противнику вреда, и лучше бы ангелам и дьяволам вообще без крайней нужды не контактировать физически, на что тут же резонно возражали, что не слишком-то действующее прежнее ВЕТО от кощунственных поползновений защитило.
       Кое-кто с ядовитой иронией предлагал сосредоточить пункт с максимальной отдачей на Раф – чтобы, раз уж ее и оставили среди ангелов даже после четвертого уже по счету происшествия вселенского масштаба, так именно она не должна к дьяволам даже приближаться… если такую «иронию» в школе слышали Ури или Мики, то с этого момента, пользуясь временным отсутствием запрета как на прикосновения, так и на травмирование, обсуждение норовило перейти в область физически-ударной аргументации. Стычки и, тем более, драки на Земле были сейчас под строгим запретом, однако обеспечить следование этому запрету без ВЕТО удавалось плохо. Школьная администрация банально не могла уследить за всеми. Профессор Аркан в ранге Наставника пока восстановлен не был, так что его место в руководстве Золотой Школы заняла Омния. Не то, чтобы Анг Ли сомневался в ее компетенции, но, если профессор Кессиди считала практикантов скорее за рекрутов и потенциальных солдат, то Омния видела в подростках исключительно детишек, чем вызвала перекос уже в противоположную сторону. Теренс и Гейб по мере сил помогали поддерживать дисциплину, но не всегда успешно. От резкого послабления «школьной политики» и образовавшегося беспорядка в учебной программе даже среди ангелов немногие вели себя примерно, а уж на дьявольском факультете и вовсе почти все стояли на рогах. Не то, чтобы между учебной системой Кубрала и вернувшейся на свою должность Темптель была такая же пропасть, как между наставническим подходом Кессиди и Омнии, но Темптель традиционно не особенно-то и старалась следить за соблюдением дисциплины. Даже в столь непростое время.
       Прошлый семестр худо-бедно и с поспешными правками, но все же решено было завершить по программе, установленной Кессиди и Кубралом, но к новому Наставникам полагалось вернуть учебный процесс в более привычное утвержденное русло – с учетом, в чем программу обогнали за первое полугодие, а чем, наоборот, временные ректоры предпочли пренебречь. Что именно изменится, что останется, а что вернется – трудно было предсказать заранее. В том числе это касалось и подопечных.

Анг Ли не слишком беспокоило, прежний или нынешний подопечный у них с Мефисто окажется. Ему нравился Джейкоб – умный, интересный и не склонный к авантюрам парень, с которым ангелу довольно просто было найти общий язык, но, нельзя было этого не признавать, именно поэтому Джей не особенно-то и нуждался в помощи ангела на своем жизненном пути. Вильямо, новый их подопечный, такой уверенностью и целеустремленностью похвастаться не мог, так что и в помощи нуждался в куда большей степени. А раз так, каким бы ни был выбор Наставников, Анг Ли счел бы его полностью разумным и благополучным, в том числе, и для себя лично.
       Ну, если только из двух не выберут третье и им не достанется, например, какая-нибудь девочка типа троицы второгодниц или даже этой Серины – дело было даже не в том, что подобных людей вообще трудно было наставлять на путь истинный, хранителям троицы вредин сочувствовал весь курс, но в проблеме для Анг Ли лично – в общении с девочками, особенно, с такими девочками, он слова-то связывал ненамного лучше Мефисто, но и то если вообще хватало духу заговорить! Сейчас это серьезной проблемой не становилось…
       Ну, или ПОЧТИ не становилось. Поскольку, если помощь что Джейкобу, что Вилли, требовалась в вопросе отношений как раз-таки с девочками, от ангела вроде Анг Ли пользы было даже меньше, чем вообще никакой! Наверное, даже будь он Помощником Джейкоба в самом начале своего первого года практики, ни за что не сумел бы мотивировать землянина набраться храбрости и пригласить на осенний бал Жиневру, тогдашнюю и, пожалуй, наиболее симпатичную робкую любовь подопечного. В результате первый шаг к девушке сделал приятель Джея, Эндрю, и в какой-то момент друзья даже готовы были поссориться из-за этого, но все в итоге обошлось. Глупо было бы обвинять Эндрю даже не в выборе девочки, а в том, что сам Джейкоб ей и возможности-то сделать какой-либо выбор не дал.
       Потом, во втором семестре прошлого года, вернее, под самый его конец, у их подопечного завязались довольно-таки странные отношения с Анной-Лизой, одной из неприятных школьных «красоток», которую Джей по стечению обстоятельств взялся подтягивать перед итоговыми тестами. Ангелу эта девочка категорически не нравилась, хотя, наверное, именно в ее полной противоположности тихой серьезной Жиневре и было дело – но не ему было решать, а уж тем более, не ему возражать против помощи однокласснице. Пусть и такой. Да и Хранительница Анны-Лизы Леанора столько надежд вложила в то, что ее подопечная, наконец, начала общаться с кем-то, кроме вредных подружек и тех парней, что эти три девицы полагали «популярными», что Анг Ли готов был и ухудшить свои собственные отметки за практику, чтобы поддержать эту надежду… Правда, за летние каникулы все как-то само собой и развалилось. Тесты Анна-Лиза все равно провалила и, вместе с обеими подружками, осталась на второй год (заодно «осчастливив» своих Хранителей, единственных на курсе, кто остался при тех же подопечных), а с Джейкобом почти прекратила общение. Как уверяла Леанора, девушка тоже испытывала к нему какие-то чувства, но мнение подруг, согласно которому отношения с «отстойным ботаником» не прибавляли авторитета, все равно перевесило. Может, если бы Джей сам попытался чего-то добиться… Но наверняка, как и в случае с Жиневрой, просто с уважением отнесся к решению девушки – пусть эта была и не из тех, кто самостоятельно принимали решения – Анг Ли это прекрасно понимал, сам поступил так же.
       Впрочем, Джейкоб в выпускном классе столько сил тратил на подготовку к ветеринарному училищу, совмещая это еще и с работой в приюте, что, наверное, для него исключительно удачной оказалась неудача со взбалмошной красоткой, под которую пришлось бы менять привычную жизнь, уделять время и силы всякой чепухе… оно и к лучшему, что не сложилось.
       У нового их подопечного, новичка в предпоследнем классе средней школы Вильямо, все сложилось далеко не так однозначно. С первого же своего дня в новом классе он обратил внимание на Сару Джей, девочку серьезную, талантливую и, к тому же, лучшую ученицу. У них с Вилли было много общих интересов, оба серьезно и успешно занимались музыкой, да и в характере имели достаточно схожих черт… но все портило тщеславие Сары! Была ли в этом виновата Кабирия, ее искусительница-стажер в первом семестре этого года, или привитое еще матерью стремление быть всегда и во всем лучшей, а может, природная склонность самой Сары Джей – Анг Ли не знал точно, но его новый подопечный оказался в тупиковой ситуации. Заслужить уважение Сары Вилли мог, только ни в чем ей не уступая, но стремление соответствовать Сара воспринимала как соревнование с ней же, начинала считать Вильямо своим соперником то в учебе, то в музыке, то в школьной общественной работе – и думала лишь о том, как бы его все-таки превзойти. Если в отношениях Джейкоба с Анной-Лизой ангел беспокоился из-за того, что у таких людей нет вообще ничего общего, то новая проблема – вот парадокс! – возникла потому, что общего у Вилли и Сары Джей оказалось слишком уж много. Никак не получалось найти нейтральное поле, ту сферу, где девочка не начала бы соперничать.
       Подход, по которому в таком вопросе все как-то само собой должно разрешиться, а если не разрешилось, то и не судьба, так оно даже к лучшему – не работал. И думать над тем, что сработало бы, еще предстояло.
       - … Анг Ли и Мефисто. Вашим подопечным на второе полугодие останется Вильямо.
       - Ы-й-йес! – оглушительно рявкнул неряшливый тощий дьявол с растрепанными каштановыми волосами. Услышал же как-то голоса Наставников через эти свои огромные наушники, с которыми не пожелал расстаться даже в зале общих собраний! В отличие от ангела-стажера, который не отдавал большего предпочтения кому-то из подопечных, Мефисто явно сильнее привязался к Вилли. И из-за менее уверенной жизненной позиции и разделяя его увлечение музыкой.
       Чего дьяволенок не разделял, так это симпатии подопечного к Саре Джей.
       - Обычная, типа, задавака и зануда, только настроение всем портит!
       - Я-то думал, что дьяволы только поощряют в людях тщеславие.
       - Знамо дело, когда то тщеславие, что сам, типа, испытываешь, а не то, когда еще кто-то перед тобой нос задирает!
       Наверное, еще тогда, почти в самом начале года, именно это отношение противника и задело Анг Ли, при других обстоятельствах ожидавшего бы, что все как-нибудь само собой разрешится. Вот только никакой разницы между невмешательством и попытками чем-нибудь помочь по результатам не наблюдалось! А если что хорошее и происходило, заслугу в этом уж точно себе было не приписать…
       Минул первый семестр и чуть больше месяца второго, Кабирия больше не была персональным искусителем Сары Джей, ей и Ури вернули покровительство над учащейся в выпускном классе Жиневрой, вот только сама Сара менее тщеславной, увы, без «личного дьявола» все равно не стала. Даже совместное музыкальное выступление на рождественских праздниках ничуть не помогло Вилли стать к ней хоть немножечко ближе, напротив, девочка осталась недовольна, что выступили они не настолько хорошо, как могли бы. Преимущественно это было недовольство собой, но и на скрипача оно неизбежно распространилось.
       Теперь приближался день Святого Валентина, который вполне мог стать и необходимым толчком в нужном направлении, и, наоборот, все разрушить…
       - Я, типа, ваще придумал, как им – того… все разрешить, короче! – поделился, если это можно было так назвать, соображениями Мефисто, когда ангел и дьявол сопровождали подопечного из школы домой мягким зимним вечером.
       Анг Ли мысленно поморщился. Не от манеры противника разговаривать – тут пришлось привыкнуть за полтора-то года – но от инициативы дьявола ничего хорошего ждать не приходилось заранее. И с чего вдруг Мефисто, так долго пытавшийся убедить Вилли «забить на воображалу», так внезапно придумывать, чем ему помочь? Скорее всего под «разрешением» он что-то свое подразумевает.
       - Если эта кра… Сара, типа, так любит с кем-нить соревновачиться…
       - Соревноваться, – едва слышно буркнул ангел себе под нос.
       - … то типа просто надо, чоб она не Вилли считала своим соперником.
       Это, конечно, было бы неплохо… по крайней мере, для Вильямо, но…
       - С кем, интересно? В учебе с ними разве что Александро может сравниться, но он в организационные дела класса никогда не вмешивался, да и музыкой не занимается. А в спорте…
       - Что я, типа, говорил об учебе, музыке и спорте? – скривился Меф. – Я имею в виду соперничество с какой-нить девчонкой.
       Как Анг Ли знал от Ури, которая, соответственно, была хранителем Сары в первом семестре, подруга-соперница у той была, в младшей школе. Звали ту девочку Эмилиана и сейчас они с Сарой почти не общались, лишь изредка встречаясь на спортивных соревнованиях между средними школами – последний раз во время турнира по волейболу. Поскольку Сара Джей в большей степени посвятила себя музыке, спортом продолжая заниматься лишь для общего гармоничного развития, отношения практически свелись к шапочному знакомству. Наверное, место Эмилианы и занял таким странным образом Вилли.
       - Среди девочек в классе тем более нет больше ни одной, кого Сара сочла бы достойным соперником.
       - Не считает, так, типа, пускай считает! – сбивчиво возразил Мефисто. – Это я устрою! Там, где она не так самоуверенна, как этай ейной учебе! А все просто! В школе ж ведь праздник на Валентинов день будет, верно? Надо, чтобы Вилли какую-то другую девочку на этот праздник пригласит – чтобы она, типа, дух соперничества чувствовала не с ним, а за него!
       - Ты с ума сошел?!
       Вильямо тоже нравился Саре Джей, хоть заморочки и мешали ей признаться в этом даже самой себе. Это Анг Ли тоже узнал в прошлом семестре от Ури, и вряд ли что-то успело измениться: о мальчиках отличница, спортсменка и пианистка Сара не имела возможности задумываться в ее-то ритме жизни, а Вилли был единственным и вызывающим симпатию, и постоянно оказывающимся рядом с ней пареньком. Конечно, теперь Хранителя у Сары не было и обсудить это было уже не с кем…
       Но вот если бы сам Вильямо обратил внимание на какую-нибудь еще девочку, его ангел бы узнал об этом первым!
       - А че обращать внимание? Главное, так, типа, чтоб все выглядело, будто обратил. Я еще в прошлом году об этом думал, но, ваще, «куколке» Лолы этот умник не понравился. Че не понравился-то, посимпатичнее Джея будет! Да и у Риммоновой красотули сейчас очередной роман с каким-то студентом, если уж она на «золотого мальчика» Мирко ради этого забила, то Вилли уж точно ничо не светит.
       Анг Ли не знал, вздыхать ему с облегчением или настораживаться еще сильнее. «Куколкой», вернее, подопечной дьяволицы Лолы была та самая Анна-Лиза, печальный опыт отношений с которой уже был у Джейкоба, а «красотулей Риммона» ее подруга Фабиана, еще одна второгодница, за среднюю школу сменившая уже кучу парней и на этом основании воображающая себя невероятно популярной. Связываться с любой из них для Вильямо точно не стоило!
       - … Впрочем, эти фифы тоже о себе невесть чего воображают. Я тут пока к остальным девчонкам присмотрелся. Есть эти две подружки Сары, как их там? Простушки, от таких типа без особого труда можно добиться внимания…
       - Ты сам хоть от одной девочки в жизни внимания «добивался», что так рассуждаешь? – ввернул Анг Ли, но мысленно почти готов был согласиться если не с формулировкой, то с сутью. Две смешливые одноклассницы – русоволосая Кэнди и кучерявая рыженькая Руфи – обе достаточно симпатизировали Вильямо и восхищались его успехами, чтобы при некоторой инициативе с его стороны, им увлечься.
       - А еще эта Лю. С горя, что этот ее кореш так ее и продинамил, может с кем угодно согласится пойти. Нам же всерьез его с кем сводить и не надо, надо, чтобы Сара убедилась, что, пока она нос задирает, парень-то может и кого-то еще присмотреть.
       - Даже и не знаю, что сказать. Не считая того, что это подло по отношению ко всем девочкам, и вообще отвратительно…
       - Стараемся! – польщено ухмыльнулся дьяволенок.
       - С чего ты взял, что это ему поможет с Сарой. Она девушка с собственным достоинством, да и к другим людям относится уважительно. Если она решит, что Вилли выбрал кого-то еще, ну, так это его право. Разве это для нее было бы не унизительно – бегать за парнем, думая, что ему нравится другая?
       - Ничего ты, мой пернатый друг, в девчонках не понимаешь! На такие вещи даже среди ваших, небесных-то, пташек некоторые ведутся, а среди землян так и подавно. А Сара Джей любит соперничество и победы, знамо дело, она не отступит, если решит, что ей бросили вызов.
       - Когда речь о чувствах? Да разве…
       - Особенно когда речь о чувствах, балда! Ну, а если нет, так пусть и правда обратит внимание на других девочек, без таких раздутых амбиций! Пусть все, типа, наконец, разрешится.
       Ну, «прекрасно»! Мефисто и впрямь в кои-то веки проявил дьявольскую инициативу – как правило, рвение в наземной практике не было ему свойственно, не исключено, что во время зимних каникул отец устроил дьяволенку очередной разнос, в который раз припугнув, что, если Меф завалит стажировку, то отправится чернорабочим в рудники Четвертого Круга. Конечно, пока еще это был всего лишь замысел, который только предстояла попытка осуществить, но в замысле этом дьявол оказывался в неизменном выигрыше, как бы не сложилось все в итоге! Вилли должен подло обойтись с какой-то девочкой, выстроить отношение с Сарой на обмане или же пережить неудачу, да еще и оказаться связанным какими-то ненужными отношениями, пусть и в самом их начале.
       Конечно, пока Мефисто еще даже не приступил к реализации своего плана, к тому же зачем-то проболтавшись о нем противнику. Конечно, ничего не гарантировало, что у него хоть что-то получится, Вильямо был разумным юношей, а не без труда связывающего слова дьяволенка нельзя было назвать таким уж убедительным искусителем. Анг Ли даже не представлял, как все, что тот задумал, можно было подстроить! Однако…
       Однако в конце прошлого года ангел уже едва не упустил судьбу Джея, когда чересчур расслабился, посчитав подопечного достаточно хорошим и разумным и без собственного вмешательства, а в результате Мефисто едва не втянул Джейкоба в «бизнес» готовых докладов и домашних работ за деньги. Пусть деньги ему и были нужны на вполне благородные цели, добывать их таки образом было явным шагом в худшую сторону. Пусть некоторая фора «до грани» у Джея и была, тогда Анг Ли понял, что никогда не стоит ослаблять свое внимание. А с Вильямо уверенности все же меньше. И эта гнетущая неопределенность в отношениях с самой осени задевает землянина явно сильнее, чем его Помощников.
       - Если так, что все разрешить можно было бы гораздо проще! Почему бы Вилли не пригласить на празднование Валентинова дня саму Сару, вполне подходящий повод, чтобы намекнуть ей на свои чувства.
       - Пф! С большой вероятностью, что она просто его отошьет!
       - Она же танцевала с Вилли на том балу, ну, когда случилось дисгармоничное колебание, да и Ури говорила, что он тоже ей нравится… И вообще, почему ты так уверен, что какая-то другая девочка ему бы не отказала? Лю все еще нравится совсем другой парень, хоть и не взаимно, а Кэнди и Руфи могут не захотеть ссориться с Сарой!
       - А чо нет? Помогать с домашкой и красиво бацать музыку Вилли не хуже Сары может, а он, плюс к тому же, симпатичный парень. Вполне нормально предпочесть его! Да если и нет… как думаешь, что обиднее – когда девчонка, которая давно тебе нравится, откажет – или когда девчонка, до которой особого дела и нет?
       - Конечно, первое… то есть, это же только потому, что, когда дела нет, то и никакого смысла в том, чтобы НЕ отказали нет, потому и терять нечего. Тьфу! Не знаю, зачем ты все это вообще мне это все говоришь…
       Конечно, у Мефисто не было шансов провернуть все совсем уж в тайне от противника, но и заранее делиться своими планами тоже не было смысла. Если в этом только не было подвоха. Меф есть Меф, но все-таки он дьявол со всем тому причитающимся.
       - А чем ты, типа, мне мешать собираешься? Убедишь Вилли пригласить не кого-то из девчонок, а Сару? Так не сможешь ты его убедить ни в чем, во что и сам-то не веришь! Как энта ваша Дольчитто – пока сама не могла быть искренней с собой в своих чувствах, так и подопечную научить такой искренности никак не получалось! А Кабирия говорит, что ты и сам бы на месте землянина, типа, так и молчал бы из трусости, пока рак на горе не свистнет, если бы сам был в кого-нибудь влюблен…
       Анг ли резко замер в воздухе, невольно вспушив все перья. Пренебрежительно отзываться о… да обо всех, кто чем-то задевал сиятельное внимание! – для Кабирии было совершенно естественным поведением, но…
       - С чего бы ей вообще что-то обо мне говорить? – недоверчиво переспросил он.

+1

4

Когда Зебель – дьявол-искуситель шестого ранга, несколько земных лет назад завершивший свою ученическую практику и получивший распределение в касту Алчности, но оставшийся после этого работать на Земле с тем же самым подопечным, тогда еще казавшимся таким перспективным – поднимался в человеческом обличье на крыльцо особняка из серого камня, он уже прекрасно знал, что подопечного сегодня дома не застанет.
       Особняк Малаки получил в подарок от родителей жены, не особенно поддерживающих выбор дочери, но постаравшихся обеспечить ей привычные условия для жизни, да только зятю приходилось с ног сбиваться, чтобы содержать этот огромный дом в должном состоянии, не всегда находя средства даже на приходящую прислугу вроде служанки или садовника. Первое время его новоиспеченная юная женушка, чего трудно было ожидать от выросшей в роскоши дочери состоятельных буржуа, по мере сил пыталась сама поддерживать дом и сад в порядке, но все равно Малаки вынужден был работать целыми днями, едва выкраивая время для своих научных исследований.
Нельзя сказать, чтобы трудности были для подопечного в новинку. С самой своей юности будучи талантливым человеком и перспективным ученым, Малаки, тем не менее, критически разошелся во взглядах с университетской системой времен своей молодости. Погружающийся с головой в свои исследования, ученый именно их считал своим приоритетом, тогда так и не сумев освоить изящного риторического умения блистать на выступлениях с лекциями и вить околонаучное кружево в издаваемых работах. Кроме того, он – не без помощи самого же Зебеля, тогда еще бывшего искусителем-практикантом – увлекся сомнительными с точки зрения официальной науки изучениями средневековой алхимии и даже пытался воспроизвести и разгадать некоторые колдовские «ритуалы». Естественно, из университета и без того раздражавший многих своей неуживчивостью молодой исследователь вылетел с крайне нелестной репутацией – при всем блестящем уме Малаки его официального образования со скрипом хватило бы на работу каким-нибудь аптекарем! Впрочем, и сам подопечный, со своей стороны, составил крайне нелестное мнение о научных кругах Франции, не предпринимая особых попыток туда вернуться даже впоследствии.
       Долгие годы после своего «изгнания» Малаки провел, путешествуя по Европе, но в основном, обосновался в Италии. Он по-прежнему проводил свои исследования, на жизнь зарабатывая продажей сомнительных зелий, а то и вовсе подкрашенной водички в красивых флакончиках под видом лечебных, молодильных, приворотных и отворотных зелий. Мошенничество позволило в совершенстве освоить недостающее ученому прежде красноречие, Зебель был почти уверен, что, реши Малаки вернуться в научные круги Франции после своих странствий, несомненно, сумел бы уболтать и увлечь что профессоров, что студентов, заставив их совершенно не замечать, что от реальной науки большая часть новых его «изысканий» была еще дальше, чем все прежние исследования. Но подопечный, хоть и приобрел привычку сам себя голословно именовать «профессором» и «маэстро», разочарования своего не изжил, сочтя, что истинные научные изыскания существуют лишь для реально просвещенных (порой даже склоняясь к версии, что и вовсе для него одного), а любой общественности, в том числе и отвергших его кода-то «ученых», нужно просто шоу, красиво звучащие слова и яркие впечатления. Много лет спустя Малаки вернулся во Францию в качестве таинственного не то ученого, не то алхимика, не то мага, но, при всей абсурдности и мутности публичной легенды, именно тогда приобретенные способности авантюриста и мошенника позволили ему снискать известность – пусть и только в светском обществе, благосклонно принявшем «алхимика» как интересную диковинку. Частью этого светского общества был и дом родителей Анжели.
       Практику Зебель прошел с отличными результатами, но, правильно говорят дьяволы старшего поколения – пока землянин еще жив, никто не предскажет, на какую тропинку свернет его судьба. И вот, когда Зебель уже приготовился до конца жизни подопечного только лишь пожинать плоды своих стараний, пока проторенная извилистая дорожка ведет Мелаки в тюрьму за мошенничество, а то и чье-нибудь невольное отравление, его противница Рейна, столько лет не способная перехватить судьбу ученого, неожиданно сделала свой ход, каким-то образом устроив романтическую встречу профессиональному проходимцу с трепетной мечтательной девицей почти на двадцать лет его моложе, старшей дочерью состоятельной мещанской семьи, на приемах у которой в Париже Малаки периодически бывал. В качестве зятя его приняли далеко не столь же тепло, как диковинку для обедов и приемов, но Анжели проявила неожиданную для девчонки с внешностью фарфоровой куклы твердость, заразившись от Рейны нелепым, но непоколебимым убеждением в том, какой Малаки «на самом деле» хороший, вопреки всей его сомнительной деятельности. Вскоре ее семья уступила. Зебель поначалу не ожидал подвоха и даже счел этот брак одной из наиболее удачных афер подопечного – но не тут-то было! Видавший виды авантюрист и циник неожиданно всей душой привязался к своей юной невесте, более того, девчонка получила над ним какое-то прото необъяснимое влияние.
       С этого момента все достижения многолетнего труда Зебеля покатились к херувимам! Малаки отказался от мошеннической практики – не помогали даже намеки, что содержание богатого дома и молодой избалованной роскошью женушки обойдутся куда дороже, чем способен честно заработать аптекарь и непризнанный ученый. Восстановить свою репутацию в научной среде и официально продолжить скрытые изыскания подопечный тоже подумывал, но пока не успел. И чем дальше – тем менее скептически смотрел искуситель на все эти благие начинания, не зная, кого из глупых девчонок ему больше костерить на все лады – Анжели или все-таки Рейну!
       Минул почти год, прежде чем Зебель сумел всерьез сориентироваться, оправиться от шока и выстроить новую стратегию в соответствии с новыми обстоятельствами. Раз проблемы начались из-за чрезмерной привязанности Малаки к молодой жене, значит, дьявол должен был постараться разрушить эту их связь. Что проще было решить, чем сделать, учитывая, что Анжели с самого начала приняла его подопечного со всеми его недостатками, так что раскрыться при близком знакомстве Малаки предстояло лишь со стороны сравнительно лучшей, а не разочаровать влюбленную дурочку открывшимся запоздало истинным лицом. Кроме того, для человека Анжели была неприятно проницательна. Да и Рейна, ухватившаяся за чуть ли не единственный в своей деятельности Хранителя удачный ход, носилась с этой их семейной идиллией, как наседка с цыплятами!
       Но – нет добра без худа. От родителей Анжели какую-либо помощь Малаки принимал крайне неохотно, не простив им подозрений в его корыстных мотивах, так что содержание дома и семьи параллельно попыткам не оставлять научной деятельности, еще и подготавливая материалы для обнародования, отнимали у подопечного столько времени и сил, что он при всем желании не мог уделять достойного внимания своей очаровательной женушке. Анжели относилась к этому со всем пониманием и терпением, но все же отчаянно скучала одна в большом доме, где не было даже постоянных слуг. Рейна, правда – в человеческом, разумеется, обличье – навязалась ей в компаньонки под видом какой-то «пансионной» девицы, ищущей работу гувернанткой, но не могла все время проводить в воплощении, когда сам Малаки дома не бывал.
       Зебель охотно «помогал с заказами», одновременно пытаясь и разбудить в Малаки былую страсть к выручке, и заставляя еще больше времени уделять работе, а не тоскующей в одиночестве Анжели. Раньше она по вечерам приходила посмотреть, как муж работает, но после того, как Анжели стало однажды плохо от резких химических испарений во время эксперимента, Малаки навсегда закрыл для нее дверь своей лаборатории в подвале. Хотя бы так – но это была единственная трещина в их тошнотворно-умилительных счастливых отношениях, и Зебель намеревался эту трещину расширить.
       Частью этого намерения было и то, что, получив свое право на влияние, он направился не к самому Малаки, которого наверняка сейчас и на взмах крыльев не отдалится эта клуша Рейна, а в особняк, где до самого вечера подопечного было не застать. Сейчас встречаться с ним в планы и не входило.
       Приглушенная музыка фортепьяно в глубине дома смолкла, минуту спустя вместо нее до слуха донеслись легкие шаги по ту сторону двери.
       - О, доктор Зебель? Сожалею, но мой муж еще не вернулся.
       С первого – да и с любого другого взгляда Анжели напоминала фарфоровую куклу с завитыми белокурыми локонами. Ей было лишь немногим больше двадцати лет, и, по правде говоря, дьявол ожидал, что дочка богатых родителей проявит больше капризности и придирчивости, оказавшись отрезана от прежней роскоши и развлечений, когда родные и друзья оказались слишком далеко, но нет, эта пресная особа всеми силами стремилась не демонстрировать, как отчаянно скучает. Вот и сейчас человек на месте Зебеля ни за что не рассмотрел бы за ее приветливостью к «коллеге» мужа горькую досаду, что и этот вечер Малаки посвятит своей научной работе, а не проведет хоть немного времени с ней. Даже странно, что такой кроткой овечке хватило духу отчаянно настаивать на браке по собственному выбору и вопреки родительской воле!
       - Какая досада! – дьявол с притворным смущением потер лоб над правой бровью. – Должно быть, это я явился слишком рано.
       - Думаю, Вы вполне можете подождать его час или полтора. Надеюсь, сегодня Малаки не задержится.
       - О, это очень любезно с вашей стороны, мадам! – с продуманной легкой неловкостью поклонившись, дьявол коснулся губами слабо пахнущей лилиями руки. О том, что «случайные» визиты того, кого Анжели считала коллегой мужа по научной работе, смущают и настораживают ее, молодая женщина тоже успешно скрывала за неизменной любезностью, а постепенно начала радоваться любому обществу. Хоть дьявол и играл в этом амплуа роль чудаковатого ученого, но постепенно «ненароком», изображая ответное привыкание к чужому обществу, раскрывал себя довольно приятным и остроумным собеседником. – Благодарю! Иногда я почти счастлив ошибаться или приходить раньше времени хотя бы потому, что могу послушать, как вы играете! Не понимаю, как у доктора Малаки хватает духу оставлять Вас в одиночестве даже на час – будь в моей жизни столь же очаровательная и любимая женщина, я, должно быть, ни на шаг не сумел отойти от нее!

***
Приближение Валентинова дня, подобно любому глобальному катаклизму, заранее заявляло о себе всякого рода предзнаменованиями. Катаклизм, должно быть, должен был проходить по сценарию какого-нибудь дешевенького фильма о зомби, поскольку симптомы вируса, массово поражающего мозги, становились все заметнее среди землян и даже среди некоторых Вечных. Золотая школа с каждым днем все сильнее пестрела аляповатыми украшениями, стенгазетами, шариками и ленточками, сразу после уроков большая часть землян табуном устремлялась в торговый центр на бесконечные распродажи, вокруг приглашений на предстоящую вечеринку страсти кипели, бурлили и плевались шкварками во все стороны… Не то чтобы Вилли в особо тяжелой форме этому поддался, но предпраздничная лихорадка и в его отношении сделала свое дело – трудно отмахиваться от мыслей о взаимоотношениях с девушками, когда весь мир вокруг помешался на этой теме!
       Мефисто и Анг Ли оказались не единственными практикантами, чьи подопечные земляне оказались в предпоследнем, а не выпускном классе средней школы: помимо трех подружек-второгодниц остался при своих хранителе и искусителе богатенький мальчик Мирко, а еще, что совершенно не нравилось в данный момент Мефу, две смешливые приятельницы Сары и Вильяма – Кэнди и Руфина. Теперь ангелы вполне могли заморочить им головы, внушив, что неправильно принимать приглашение парня, который, вроде бы, нравится Саре Джей – пусть та и ни за что такого не признает, девчонки, которым больше и заняться-то особенно нечем, легко замечают подобные вещи! Но больше девчонок, потенциально способных обратить на Вилли внимания, среди ближайшего окружения не оказалось, значит, работать нужно было с этими. Не ждать же, что в Золотую Школу вдруг внезапно переведется та самая Эмилиана, чтобы сразу положить глаз на кавалера Сары! Зато, может быть, Мефисто удастся узнать у других дьяволов-практикантов, не нравится ли кому-нибудь из девчонок Вилли… чуть в большей степени?
       Особой взаимовыручкой дьяволята не отличались, да и особой дружбы Меф не водил ни с Омбреттом, ни с Ехивосом, однако оба только порадоваться должны, если хоть одна из подопечных, чьим самым страшным грехом до сих пор была невнимательность и болтовня на уроках, отобьет у кого-нибудь кавалера! В прошлом году они, должно быть, расслабились, присматривая за и без того достаточно испорченными хулиганами, увы, даже чересчур – настолько, что бросили учебу уже не предпоследнем году средней школы. Сперва-то это их решение принесло искусителям неплохие бонусы в аттестат, но в новом учебном году пришлось переключаться на новых землян. Если Барбю еще повезло с этим Мирко, то Обмбретту и Ехивосу пришлось в новом году практики совсем нелегко. Да только в их интересах, если более опытный по работе со всякими паиньками – ну да, не особенно успешной работе, но земляне же не зря говорят, что опыт приходит и с ошибками! – Меф предложит им подходящий для девчонок соблазн! Правда, что именно за план представить, Мефисто пока не знал. Умение связно излагать и доносить до других свои мысли было не самой его сильной стороной. Скорее даже наоборот.
       В классе подопечных царила все та же скучная предпраздничная суета, с каждым днем набирающая обороты нервозности. Мефисто скучающе наблюдал за раздраженной Азазеллой и ее противницей – еще более притихшей и растерянной блеклой блондиночкой Кларой. Их подопечную Федерику, девицу невысокого роста, с вьющимися темными волосами и довольно-таки стервозным нравом, уже вторую неделю обхаживал «золотой мальчик» Мирко – к сожалению для самой Федерики, обхаживал не в том смысле, в котором ей бы хотелось. Девчонка была «атаманшей» в троице второгодниц, и вся эта троица еще в начале года положила взгляд на блондина из богатенькой семьи, сперва объединив усилия, чтобы привлечь его внимание, но после, естественно, начав уже конкуренцию между собой. Вот только самая красивая в троице (а по ее собственному убеждению – и во всей школе) «клиентка» Риммона добровольно вышла из игры, еще в конце прошлого года закрутив роман с каким-то студентом колледжа, из-за чего ее подруга сочла свои шансы существенно возросшими. Хоть и вряд ли для нее было секретом, что на самом деле ни одна из них Мирко особенно не привлекала, зато их внимание парень успел заметить и периодически пытался извлечь для себя какую-нибудь пользу.
       Чем, кстати, продолжал заниматься и в конкретный момент.
       - Милая, ну, не сама ли ты говорила, что при повторении вся эта тема проще простого? Так что тебе стоит сделать для меня эту работу?
       Федерика смерила приобнявшего ее за плечи Мирко мрачным взглядом исподлобья – при ее небольшом росте для этого даже особо нагибать голову не требовалось.
       - Впустую потерянного времени, наверное? – с подчеркнутой издевкой передразнила Рика вкрадчивый тон собеседника. – Поищи себе дураков среди зубрилок, им все равно в преддверии Валентинова дня заняться больше нечем, кроме как чужими заданиями!
       Со скуки вслушавшийся в их препирательства Мефисто заинтересованно почесал ухо. Каковы шансы, что богатенький мальчик обратился бы к Саре Джей, которая уж точно лучше второгодницы в плане помощи с учебой – и не помогло бы это подтолкнуть Вилли к нужным выводам? С другой стороны, Сара с ее занудством не перепутает «помочь сделать» и «сделать вместо», земляне понимали это не хуже дьяволов…
       - Ах, неужели у тебя уже есть планы? – с притворным намеком воскликнул Мирко. – Я-то надеялся, что на школьный концерт мы сможем сходить вместе… если меня не оставят, конечно, дома за неуд с этой домашкой…
       - Сочувствую!
       - Постой-постой, так что, тебя действительно уже пригласили? – обеспокоенность выходила насквозь фальшивой, явно без допущения такого варианта… ну, или хотя бы очень слабой уверенности.
       - Ну, я еще точно не решила, что выбрать… и кого… приглашений так много, что нелегко определиться. Типа, извини, но раз уж у тебя все равно дела и это школьное задание, то и к лучшему, что я не стала дожидаться, пока ты заявишь, что, оказывается, хочешь пойти со мной.
       - А че, разве она, типа, не ждала его приглашения чуть ли не с осени? – озадаченно обернулся Мефисто к порхающей неподалеку красноволосой Азазелле. Дьяволица пренебрежительно вздернула острый нос.
       - Дело не в школьном концерте, а в той вечеринке, что проходит у Мирко в особняке его родителей на выходные. Туда он Рику что-то не торопится приглашать! Может, Клара и втянула ее в занятия благотворительностью, но на богатеньких зазнаек эта благотворительность точно распространяться не будет! О… неплохо сказано, надо будет подкинуть эту фразу ей на Проекциях.
       - А что, она правда, типа, получила еще столько много приглашений?
       Аза поморщилась, выдавив демонстративный смешок. В школе Федерику слишком уж хорошо знали и отнюдь не с лучшей стороны, разве что кто-то, относительно недавно… хмм!
       - Мирко, типа, точно это знает. Если он передумает, че она делать-то станет?
       - Меня вроде как любой исход устраивает. В чем и прелесть такой подопечной! – кривая улыбка Аззы стала чуточку снисходительной.
       Интересно, Мефисто мог как-нибудь подстроить, чтобы Федерику пригласил на концерт Вилли? Азазеллу просить о помощи бесполезно, особенно после того, как в прошлом году недотепа Джейкоб едва не повлиял на другую «куколку», Анну-Лизу в положительную сторону. У Рики, конечно, характер покрепче, но спортсмен и музыкант Вильямо – еще и заметно более симпатичен с девчачьей точки зрения, чем робкий очкарик Джей. И тоже блондин, что, возможно, и немаловажно… А Федерика на многое была бы готова за шанс и проучить Мирко, и самой в итоге сохранить лицо.
       А если Мирко все же обратится за помощью к Саре Джей, Рика уже просто из вредности непременно решит отомстить, отправившись на концерт с Вилли. Осталось только придумать, как бы подтолкнуть хоть кого-то из них к нужной инициативе. И если Азза помогать тут не станет, то с искусителем Мирко – Барбю – можно было хотя бы попытаться договориться.
       - Хэй! – из стены класса вынырнула голова Лолы. – В объявлен общий сбор в зале заседаний – присутствовать просят всех, кто в данный момент не занят взаимодействием с подопечный.
       - От же преподам опять что-то неймется! – недовольно пробурчала Азазелла, пролетая мимо Мефа. Дернув тощим плечом, парень тоже полетел за ними – вот в зале с Барбю и перекинется парой слов, если Мирко и Рике самим не надоест препираться и без них.
       - Может быть, сообщат о праздновании Валентинова дня? – воодушевленно затараторила Лолачка. – Или даже отправят нас на праздник подопечных, как осенью… Может, на этот раз…
       - Идиотский праздник, не хватало еще нам, следом за землянами, заниматься такой чепухой!
       - Риммон говорит, что ты так злишься потому, что у тебя самой нет спутника.
       - Риммон может катиться к херувимам! Кроме того, Персонификацию отменили еще в прошлом полугодии.
       - Пфф, туда этим так называемым «урокам» и дорога»! Я все равно не думаю, что стала бы одеваться в такое же платье, как моя куколка. А что, нельзя устроить праздник просто так?
       От несмолкающего трындежа Лолачки и резких огрызаний Аззы и Мефа еще на полдороги к залу начало звенеть в ушах, несмотря даже на то, что, вылетев в коридор, он предусмотрительно натянул наушники – дребезжащие пронзительные голоса девчонок пронзали рев музыки, словно вертящиеся буры!
       Как следствие, в круглый зал Мефисто влетел в совершенно рассеянных мыслях. Барбю уже был здесь – синяя шевелюра тощего дьяволенка неопределимого на вид пола бросалась в глаза даже посреди пестрой толпы ангельских и дьявольских подростков – вот только вместо того, чтобы занять место на скамьях с нужной стороны зала, он зачем-то завис над пока еще пустующим столом ректоров и упоенно вещал что-то неразборчивое.
       Притормозив, Меф стянул с головы наушники, но понятнее стало разве что ненамного:
       - … И обрушится небо на землю глыбами камней! Говорю вам! Дождь из небесного огня и камня прольется, оставляя лишь руины земных городов, и сделаются…
       - С добрым утром, чудик! – рявкнул с полукруглой скамьи на втором ряду амбал Риммон. – Эти кликушества почти три месяца назад в моде были, в декабре, припозднился ты чего-то…
       - Ага, а тогда говорил, бред, мол, все! Только теперь проникся? – поддакнула Лола, миниатюрным черно-фиолетовым дирижабликом приземляясь на скамью рядом с Риммоном.
       - Надеюсь, это не этот псих «просил всех присутствовать»? – желчно осведомилась замешкавшаяся Азза.
       - Нет, не он. Займите все уже свои места… и тебя, Барбю, это тоже касается! – между дугообразными «трибунами» к кафедре неторопливо проплыла, шурша по полу полами длинной юбки, профессор Темптель. Шуму и галдежа вперемешку со смешками не особенно убавилось, а вошедший в раж Барбю и вовсе не обратил бы на появление куратора ни малейшего внимания, если бы не рыжий толстяк Гас с его вечными и столь же вечно неуклюжими попытками выслужиться, без затей сдернувший синеволосого кликушу и импровизированного помоста и легким – с точки зрения самого Гаса, по крайней мере – толчком отправивший в сторону скамеек. Целился, кажется, в Лолу, но Риммон поймал Барбю на подлете и молча усадил на край скамьи.
       - Пожалуйста, дети, потише! – следом за Темптель на центральную кафедру, то и дело по куриному вспархивая, просеменила и старушка Омния. Справа уже заняли свои места ее пернатые помощнички Теренс и Габриэль – два совсем еще молодых, не сильно старше практикантов, по-девчоночьи смазливых ангела; а слева – старый крот Гносис и белокурая дьяволица Скарлетт.
       Но даже ангелочков присутствие Наставников не слишком угомонило.
       - А мы никуда не торопимся! – махнула рукой в живописно-неровном рукаве Темптель. – Пусть детишки наговорятся, заседание никуда не убежит!
       - Но катастрофа с небес… – с упрямой беспомощностью настаивал Барбю. То ли не желал смириться, что шутка не удалась, то и впрямь паниковал, сам поверив в одно из своих дурацких «пророчеств».
       - Это он опять про Раф, что ли? – сладким голоском уточнила с первого ряда дьявольской стороны Кабале. – Ее уже…
       - Придержи язык, если еще огрести не хочешь! – тут же последовал с ангельской стороны окрик одной из подруг «всешкольной катастрофы».
       - «Еще»? Кто это уже огреб…
       - А мы по-прежнему никуда не торопимся! – весело напомнила Темптель. Меф, заметив на скамье рядом с Кабале свободное место, юркнул между ней и Гасом. На него недовольно покосились, но прогонять не стали.
       - Итак, лентяи и неучи, – воспользовавшись тем, что разговоры в зале если не прекратились, то, по крайней мере, притихли до возможности их заглушить ровным тоном, заговорила Темптель. – Хоть мы и отказались от уроков Персонификации ввиду их небезопасности, но решили оставить культурную программу путешествий…
       - Что, опять типа как в замок с призраком Синей Бороды?
       - Или в Рим к призракам гладиаторов? Культурнее уж…
       - Я с удовольствием дождусь, когда все выскажутся. И так? Что, мне можно продолжить? Омния…
       - Успокойтесь, дети, никаких больше сверхъестественных событий, как мы теперь знаем, все это было косвенным следствием происходящего с Вечными. На этот раз планируется самое обычное знакомство с земной культурой.
       В аудитории раздались разочарованные вздохи и приглушенные ехидные замечания, что в прошлые разы тоже ничего особенного заранее не планировалось. Барбю попытался было опять завести свою шарманку о рушащемся небе и прочих бредовых знамениях, но Риммон просто запечатал ему рот ручищей.
       Вот в кои-то веки потребовалось что-то от однокурсника – и именно в этот день у того затмение какое-то!
       - Учеников, как обычно, разбиваем на группы по четверо, плюс столько же их противников с противоположного потока, – продолжала Омния. – Одну будем сопровождать мы с профессором Гносисом, вторую… вернее, первую – профессор Темптель и наставник Теренс, и последнюю – наставница Скарлетт и Габриэль. Правда, поскольку насчет Раф Сферы пока еще не вынесли окончательного решения и Сульфус на это время тоже отстранен от занятий…
       - А без них небо точно не падает! – вполголоса вставил кто-то с последних рядов дьявольского полукруга. Остальные практиканты недовольно загомонили.
       - …На время к первой группе учеников присоединятся Анг Ли и Мефисто. Можете начинать готовиться к поездке.
       Меф, больше занятый своими мыслями, рассеянно дернулся, уловив свое имя и, осознав происходящее окончательно, подскочил со скамьи.
       - То есть, как это, прямо щаз, что ли? У меня ващет запланировано на практику…
       - Всегда замечала что-то подозрительное в избыточном учебном рвении, но от того, кто ни разу за полтора года практики не был склонен к чему-то подобному, как-то особенно странно! – с усмешкой качнула головой Темптель. Из аудитории отозвались подхалимские смешки. – Вильямо сейчас находится в ситуации, требующей вмешательства Помощников?
       - Не… ток, типа, собирались ее создать. Если, типа, все сорвется и мне так и не удастся воздействовать на Вилли, тогда уж не я и виноват ваще! У землян этот, Валентинский день, самое время, когда кто-нить рассориться или, наоборот, решит тип сделать для кого-то что-то хорошее.
       - Совершенно нелепый праздник! – зачем-то вставил Гас. – Придумают же земляне ерунды…
       - Ты бы иначе говорил, если бы в Валентинов день принято было дарить не сладости, а котлеты и колбасу! – оскорблено пискнуло с ангельской стороны облачно-розовенькое создание.
       - Но я никого бы не уверял, будто это «романтично»! – парировал рыжий.
       - Хватит вам. Не все ли равно, где именно ерундой страдать? – слегка взлетев, Кабале перегнулась через голову Мефисто и слабо шлепнула Гаса по затылку ладонью. – Может, хоть раз побываем в хоть немного терпимом местечке… вроде Лас-Вегаса, отец про него мне рассказывал…
       - Лучше уж Лондона, – сухо вставила Кабирия.
       - Нет-нет! – Темптель бросила беглый взгляд на какую-то бумажку. – Следующая поездка планируется в российский город под названием Челябинск.
       Повисло какое-то прямо звенящее молчание. Мефисто на всякий случай поковырял в ухе.
       - Не забудьте взять теплые вещи на складе! – обеспокоенно добавила Омния. – В России в феврале еще достаточно…
       Окончание фразы потонуло в вопле, с которым Барбю метнулся прочь из зала прямо через стену. Последним, так сказать, аккордом по медному тазу, которым накрывался весь замысел Мефисто.

Отредактировано Владлена (2016-10-26 17:18:52)

+1

5

4. Давным-давно
Разумеется, Зебель не был инкубом, да и вообще при распределении не подошел и близко к касте Сладострастия, никогда не работая и с искушениями подобного толка – общее дьявольское обучение включало их теоретический курс. Но большего ему вполне могло и не потребоваться!
       И проблема была вовсе не в Анжели, напротив! Наверное, будь она сама их подопечной, за нее Рейна как раз могла бы и не беспокоиться. Поначалу затея дьявола вообще казалась до наивного нелепой, но вскоре пришло и понимание – чтобы заставить Малаки усомниться, перестать видеть в жене свой светлый идеал, заподозрить ее – вовсе и не было обязательно, чтобы Анжели на самом деле была в чем-то перед ним виновата. Достаточно создать видимость, иллюзию… И едва успевший научиться хоть кому-то в этой жизни доверять, хоть ради кого-то сам стараться быть искренним ученый действительно легко мог попасться в подобную ловушку. Без преувеличения, это стало бы катастрофой, особенно теперь, когда его жизнь наконец-то, после стольких лет, наладилась! Ведь самые уродливые и отвратительные последствия имеет именно несправедливая, надуманная ревность, направленная на человека, у которого нет оснований чувствовать себя в чем-то виноватым, а значит, нет оснований для осторожности.
       Оттого наедине с Анжели Зебель и не усердствовал изображать что-нибудь, выходившее бы за рамки обычной любезности. Мелкие спектакли мнимого неравнодушия имели для него смысл лишь на глазах подопечного, когда же Малаки не было – достаточно было лишь, чтобы, вернувшись, тот снова увидел жену в нужной компании. Вот и ограничивался обычно дьявол тем, что, маскируя скуку наигранной зачарованностью, слушал, как Анжели играет на фортепьяно. Обычно…
       Наверное, Рейна сама и была виновата. Зебеля вполне могли спровоцировать сгоряча брошенные слова о том, что ни один землянин в жизни не поверит, будто на подобного типа могла даже посмотреть более чем с сочувствием женщина вроде Анжели. Разумеется, дьявол оскорблено парировал, что и сам Малаки – тип ничем не лучше, так быть может, Анжели как раз из тех женщин, что любят «побороться с судьбой», списывая самую скверную натуру на то, что человеку просто тяжело пришлось в жизни! Этим привычный уже обмен «любезностями» между противниками и завершился, Рейна и не думала, что короткий разговор подтолкнет ее противника к более решительным действиям. А если вдруг и подумала, что толку? Казалось, сорвавшийся Зебель никому, кроме себя же, этим бы не навредил: столкнувшись с настойчивыми знаками внимания, Анжели и разговаривать-то с ним больше наедине не стала, не говоря уж о том, чтобы впускать в дом в отсутствии Малаки! Это и сам дьявол понимал великолепно – но, как видно, слишком долго копилось раздражение и злость на «девчонку», испортившую столь блестящую статистику пороков.
       Сперва он просто шаблонно действовал наобум, пуская в ход почти ничего не значащие любезности, неуклюжие, словно невольные оговорки, комплименты, вплетая рассеянные, будто бы извиняющиеся, намеки на сходство Анжели с какой-то мифической «замечательной девушкой», с которой якобы Зебель был знаком «много лет назад» и многозначительные недоговорки служили завершающими штрихами к картине некой таинственной трагичности, которая некогда оборвала это давнее знакомство, но до сих пор «не позволяла окончательно забыть». Рейне казалось, будто ее противник нарочно собрал все самые пошлые штампы… наверное, Анжели тоже так думала, для обычного человека она часто демонстрировала достаточную проницательность, но то ли привычка относиться к окружающим со всем возможным сочувствием затуманила ее восприятие, то ли выдуманная до самого последнего слова «трагическая история» неприятно смешалась с собственными переживаниями из-за, как ей казалось «отдаления» Малаки в последнее время. В этом весь Зебель – сперва делать все, чтобы подопечный загружал себя работой по самое горло, считая, что именно в этом и проявляется забота о семье, а потом таскаться к тоскующей Ажели с фальшивым насквозь сочувствием и этими своими… сентиментальными историями, окончательно доводя ее до слез!
       Когда во время очередного приступа «откровений» навязчивого гостя, Анжели, пытавшаяся, как могла, поддержать его, сама отвернулась, чтобы украдкой вытереть выступившие слезы, Зебель изобразил, с куда большим жаром, чем обычно у него получалось, раскаяние и почти испуг, делая вид, будто ни в коем случае не хотел ее расстроить. Пытающаяся разом совладать со сжимающей сердце тоской и нахлынувшей неловкостью Анжели и опомниться не успела, как оказалась почти в объятьях, уже никак не вписывающихся в рамки обычных поддержки и утешения. Рейну затрясло от негодования, отчасти она словно бы сама ощутила это грубое прикосновение, отчасти невольно злило оцепенение Анжели, которая, вместо немедленной попытки высвободиться, заторможено боролась с накатившими слабостью и дурнотой. Иногда всем этим девушкам из состоятельных семей сильно не хватает умения действовать резко и грубо – в те моменты, когда без такого действительно не обойтись!
       «Но что я сейчас могу сделать?!»
       Вмешиваться в работу противника с подопечным Хранитель не имел права, но, в конце концов, Анжели не была их подопечной – и вся эта нелепая сцена даже не была разыгранным перед Малки спектаклем. Значит, Рейна имела полное право попытаться это прекратить… вот только – как? Не материализовавшись же посреди гостиной прямо на глазах. Даже если перевоплотиться где-то в доме и сделать вид, будто вошла через дверь для прислуги… Прежде, чем Рейна поняла, что со стороны впала в точно такое же потрясенное оцепенение, лихорадочно размышляя, как правильнее будет себя повести – Анжели первой удалось это оцепенение сбросить и в панике отшатнуться.
       - У…уход-дите! Немедленно! – прозрачная розоватая кожа землянки казалась сейчас бледной, почти серой, только на носу и щеках пылали неровные лихорадочные пятна.
       - Вы уверены, что именно этого хотите? – в улыбке Зебеля сверкнула вся накопленная за последние годы злость, начисто сметя фальшивую маску сентиментальной неловкости, когда он попытался схватить Анжели за руку, а она, вывернувшись в последний момент, сама выбежала из гостиной на верхний этаж просторного холла.
       - Что ты творишь? – с не меньшей паникой воскликнула Рейна, но противник в человеческом облике просто прошел насквозь преградившего путь ангела, словно и не видел ее, как не видят обычные земляне.
       - Скарабей, ак… сними экранирование, быстро!
       Жучок с сомнением застрекотал и защелкал, но, как видно, что-то в тоне Рейны заставило его подчиниться с невольной поспешностью. Стрелой вылетев в холл, Рейна едва не врезалась в спину своего противника, но – все равно опоздала. Зебелю, впрочем, догнать Анжели тоже не удалось, когда он выскочил из гостиной следом, так же успел лишь проследить взглядом, как добежавшая уже до широкой лестницы в прихожую женщина в панике резко оглядывается и, запутавшись в длинной слишком узкой юбке, с приглушенным вскриком падает на ступени…
       - Анжели!
       Рейна не успела. Ни оттолкнуть Зебеля и схватить землянку, стоило той только потерять равновесие, ни остановить падение прежде, чем Анжели, словно сломанная коллекционная кукла в разметавшихся белокурых кудряшках, рухнула вниз, на первый этаж холла. И ангел сама была слишком перепугана, чтобы с ходу определить, насколько она пострадала. Лишь поймав себя на трусливой мысли, что медлит еще сильнее, не решаясь прикоснуться к Анжели, пока та приглушенным стоном не показала, что, по крайней мере, осталась жива, Рейна почти рухнула на деревянный паркет, обхватив женщину руками и обняв засиявшими крыльями.
       - Анжели… все в порядке. Я здесь, я… я обо всех вас позабочусь. Всегда! Я…
       Несколько искрящихся слезинок упали на побледневшее до прозрачности лицо земной женщины и скатились по ее коже. Крылья светились все ослепительнее, заключив и Рейну и Анжели в сияющий кокон.
       - Чего это ты творишь?! – забеспокоился поспешно спустившийся следом Зебель. На исключительно счастье которого Рейна сейчас просто не могла отвлекаться, чтобы устроить дьяволу за все это заслуженную взбучку. Он хоть понимал, что сам едва не натворил?!
       На лицо Анжели постепенно вернулись краски, а лихорадочное, неровное от боли дыхание стало глубоким и спокойным, теперь женщина в объятьях Рейны казалась безмятежно спящей.
       - Рейна, Помощник седьмого ранга, Вам не предоставлялось право на сверхъестественное вмешательство в виде исцеления.
       Позади Зебеля всплеском теней выросли три корявые фигуры посланников Подземелья. Рейна содрогнулась, крепче прижимая к себе Анжели.
       - У нас была исключительная ситуация! – предательски севшим голосом воскликнула она. – Анжели и ее дитя оказались в смертельной опасности по вине Зебеля! Я не могла терять время и подавать заявку на исцеление – когда каждая секунда…
       - Эй! – противник обеспокоенно завертелся. – Я эту дуру с лестницы не толкал, и сверхъестественных сил тем более не использовал, с чего это вдруг – по вине?!
       - А это, пожалуй, будет решать министерство.
       Плеча Рейны мягко коснулась ладонь, а средних звезд серафим с соломенно-желтыми волосами попытался так же бережно забрать Анжели из рук Рейны. Та отступила на шаг, едва не врезавшись в еще одного серафима, возникшего за ее спиной.
       - Вы что, не понимаете? Самое важное, что есть в жизни моего подопечного, это его семья! Зебель знал, что, если Малаки потеряет их, отчаяние толкнет его к еще более страшному падению, поэтому пытался избавиться! Единственное, что было необходимо…
       - Пожалуйста, успокойся! – аккуратно, но твердо старший серафим придержал Рейну за плечи, позволяя своему молодому коллеге все-таки забрать спящую землянку. – Необходимо или нет, а правила существуют для всех. И, пока в министерстве не примут решение, рассмотрев это дело, вы оба отстранены от курирования подопечного Малаки…
       - Что? Но… но я не могу… я должна остаться, должна быть с ними…
       Серафимы переглянулись и с синхронной усталостью покачали головой. Рейна и сама понимала, что, если рядом с подопечным не будет и искусителя тоже, формально хранитель вовсе не будет ему необходим. Людей на Земле уже несколько веков было куда больше, чем ангелов и дьяволов вместе взятых, так что Помощники сопровождали не столь уж и многих. Но… как так вообще могло быть, чтобы она могла куда-то уйти от своего подопечного и его семьи – сейчас?!
       Посланники из Подземелья уже, бесцеремонно подхватив Зебеля под руки, нырнули обратно в тень, один из серафимов унес Анжели, чтобы оставить на диване в гостиной… наверное, ей подкорректируют память, заставив считать сном или вовсе забыть все произошедшее – а Рейна все так же беспомощно оглядывалась, переводя взгляд с одного лица небесных посланников на другое. Уводить ее силой повода вроде как не было, но и заставить себя идти добровольно…
       Увы, Рейна слишком хорошо знала, как скоро до рассмотрения дойдет такое «мелкое» происшествие…
       - Чем меньше ты будешь затягивать, тем больше шанс разрешить все как можно скорее! – сквозь стену особняка плавно спустилась незнакомая женщина-Страж с волнистыми медово-русыми волосами и яркими, даже, пожалуй, ярче чем у серафимов, крыльями. При виде нее посланники невольно вытянулись в струнку, а Рейна боязливо сжалась. – Ты должна сама понимать это, девочка.
       - Вы… Вы – та самая? – как бы ни были мысли заняты совершенно другим, принять на веру, что встретилась с, без малого, живой легендой всего небесного Воинства, оказалось не так-то просто. Женщина чуть нахмурилась.
       - Даже не хочется знать, в чем именно «та самая». Да и века уже минули с тех пор, как я была в действительности – кем-то. Не стоит зря тратить свое и чужое время, Рейна, – Страж положила обе руки на плечи девушки, растерянно глазеющей в почти не постаревшее по сравнению с портретами в учебниках небесной истории, миловидное и суровое одновременно лицо. – Кроме того, тебе следует трезвее смотреть на вещи. Ты так относишься к своему подопечному и его семье, словно это твои собственные родные! Это земляне, пройдет не более полувека, как их все равно уже не станет. Хранитель должен думать о судьбе человечества в целом, не сосредотачиваясь так на парочке отдельных жизней. Любой другой человек нуждается в Помощнике не меньше и не…
       - Нет! То есть… ведь судьба человечества и состоит из множества отдельных человеческих судеб! – Рейна смущенно отвела взгляд, но произнести это постаралась как можно тверже. – К тому же жизнь великого ученого, которым Малаки может стать, только если будет по-прежнему верить… Я должна была спасти Анжели, иначе в чем вообще смысл быть ангелом, которому «правилами запрещено» защищать и оберегать людей?!
       - Я понимаю твои чувства, милая! – тон стал немножечко мягче. – Новые законы связывают нам руки и крылья, я знаю, каково это – считать себя беспомощной оттого, что каждое благое деяние открывает дьяволам формальное право на деяние дурное. Я прожила жизнь во времена, когда еще не было нужды чувствовать себя бесполезными… Но таким детским упрямством ты уж точно ничего не сможешь изменить или исправить.

0

6

5
В очередном туристическом полете участвовали не все, хотя теперь в школе и старались особенно не разграничивать практикантов, да и количество Наставников теперь позволяло сопровождать сразу две группы. Ну, как – позволяло, если Теренсу и Скарлетт, приставленных к группе во второй автосфере, хотя бы теоретически могло бы удаться удержать учеников от разбегания во все стороны, то профессору Омнии – уже вряд ли, а дьявольский напарник Гносис даже для виду не старался ей в этом помогать. Анг Ли даже заподозрил, что у дьявольского наставника могли быть какие-то свои дела в России. По крайней мере, по слухам, после визита в Турцию в прошлом полугодии какие-то клетчатые сумки с оставшимся загадкой содержимым из автосферы потом будто бы выгружали… В той экскурсии Анг Ли не участвовал, но, кажется, тогда группы учеников тоже оказались почти полностью предоставлены сами себе – и некоторые не замедлили влипнуть в истории…
       Помимо Раф, все еще не вернувшейся к практическим занятиям после последнего происшествия (благодаря чему сам Анг Ли, да и Мефисто тоже – оказался в как раз в первой группе), не присоединились к экскурсии Клара и Мануэль, как и их противники, разумеется. Видимо, ситуация с Мирко и Федерикой была сочтена спорным моментом для обоих землян и теперь предстояла очередная попытка достучаться до их почти несуществующей совести. Со всеми подопечными порой случались трудности, но Кларе уже второй год можно было только посочувствовать – пусть ей, с помощью подруг, и удалось убедить Федерику иногда делать что-то для других, но если та и делала, то либо из тщеславия, либо стараясь получить какую-то выгоду для себя. Кроме того – не назвать это таким уж хорошим поступком, выполнять работу за кого-то и не позволять ничему научиться… Еще рыжеволосой Филетте едва не пришлось отказаться от поездки потому, что ее противница предпочла ее просто проигнорировать и не явиться. После недолгого обсуждения, Наставники все-таки разрешили Филе отправиться вместе с друзьями, свободных мест оказалось достаточно, а Гипнос была не из тех дьяволов, что воспользовались бы отсутствием противника и стали вмешиваться в жизнь подопечного. Скорее уж, чтобы продремать где-нибудь весь самопроизвольно устроенный выходной день… Вылетать предстояло еще в четверг и, кажется, некоторые из собравшихся сожалели, что не догадались так же «пробастовать» поездку. Или, в случае ангелов, что не позволили себе просто не явиться.
       В принципе, свободные места оказались в результате в обоих группах, Анг Ли было и необязательно перебираться в первую. Кабирия без крайней на то необходимости – ну, или, как принято у дьяволов – без крайнего желания пообщаться, с ним в присутствии компаний и разговаривать-то не станет, но Мефисто, кажется, пытался ненавязчиво влиться в эту компанию дьяволят, а самому Анг Ли не было особой разницы. Он и в «своей» группе вряд ли с кем-то втянулся в общение, разницы-то, где весь полет листать книгу или журналы. К тому же Теренс чересчур смущал постоянными попытками взбодрить учеников, а послушать Омнию было достаточно интересно и вне класса, особенно когда у них с Гносисом доходило до дискуссий о научно-исторических теориях.
       На этот раз, правда, с лекциями не особенно повезло. Омния рассказывала об основании города, о его истории и значении, об основных событиях, касающихся как землян, так и косвенно затрагивающих жизнь Вечных… все то, что и так уже было известно по учебникам и энциклопедиям. Девочки-ангелы, с другой стороны, слушали с интересом, наводящим на мысль, что они в энциклопедиях ничего искать заранее о цели путешествия не стали. Дьяволята и вовсе, даже голосов не понижая, оживленно болтали между собой и время от времени пытались втянуть ангелов в скучающее переругивание. В основном разговоры сводились к заевшему «Челябинск! Нет, ну ты их слышал?! Они наугад, что ли, пальцем в карту ткнули?!», так что вслушиваться тем более не было особого интереса. Хотя Кабале и оживлялась, неосторожно выдавая, что все-таки слушает Омнию, дважды: когда речь заходила об открытии болезни «сибирской язвы», в которой земляне подозревали биологическое оружие, и об относительно недавней утечке брома из-за пожара на железной дороге. Для Анг Ли давно уже не было секретом, что дьяволы, при всем их показном пренебрежении уроками, слушают и воспринимают гораздо больше, чем притворяются.
       Мефисто, правда, привычно нахлобучивший свои огромные наушники и не принимавший участия даже в болтовне, был исключением. Казалось, ему вообще безразлично, где погружаться в транс под дребезжание и какофонию специфических дьявольских мелодий. Не веди Меф сея так же большую часть времени, Анг Ли бы решил, что тот подавлен тем, что внезапная поездка не позволила провернуть ту дурацкую затею с Вилли…
       Только когда автосфера приземлилась на четырехугольный купол какого-то плоского здания возле реки и две группы практикантов стайками выпорхнули наружу, апатичный оппонент соизволил вернуться в реальность, и глубоко вздохнув тощей грудью, с ухмылкой обернуться к остальным кисло переглядывающимся практикантам.
       - Ниче запашок, почти как на родном Четвертом уровне!
       Воздух над простирающимся во все стороны городом с тесно прижимающимися разнообразными домами, и правда имел неприятный привкус гари и какой-то химии. То есть, конечно, в мире людей разве что в необжитой горной местности можно было встретить по-настоящему чистый воздух, а над городами неизменно витала дымовая аура сожженного бензина многочисленных автомобилей и просто дыма с гарью, но все-таки здесь это ощущалось существенно сильнее, чем в уже ставшем привычным для практикантов городке со средиземноморской ривьеры. Небо даже в ясную погоду казалось подернутым сизоватой дымкой.
       - Не забывайте, что сейчас этот город – прежде всего крупный промышленный центр! – наставительно сказала Омния, сама, впрочем, едва ли не по самые глаза пряча лицо в длинный мягкий шарф: то ли от этого запаха, то ли от заметно более ощутимого здесь зимнего мороза. – К сожалению, экологическая обстановка здесь все еще остается одной из худших среди регионов России…
       - И, разумеется, нас любезно притащили именно сюда! – раздраженно перебила Наставницу Кабирия. – Да на что в этом вашем Челябинске вообще смотреть, на сталелитейные заводы? На Четвертом уровне я их не видела как будто!
       Омния, за более чем полгода работы со смешанными группами практикантов отчего-то так и не переставшая теряться от бестактного поведения дьяволят, сбилась с мысли и примолкла.
       - А ты-то что делала на четвертом уровне, принцесса? – полюбопытствовал Гас. – Ты ведь из Ледяных Чертогов родом.
       - Как и мама. Но у папаши свои угольные шахты и нефтяные озера на Четвертом уровне, доводилось и там бывать тоже.
       Эту историю Анг Ли уже слышал, даже странно, что давние друзья Кабирии оказались осведомлены хуже. Наверное, тщеславная дьяволица не любила лишний раз намекать на достаточно скромное происхождение своего отца, изначально средней руки дьявола касты Алчности, который, тем не менее, в необъяснимом предвидении дельца пару земных веков назад приобрел практически за бесценок пещеры с углем и нефтяными озерами, а по мере человеческого прогресса уголь, а за ним и нефть, в какой-то момент стали даже более ценным ресурсом искушения человеческой алчности, чем старые-недобрые золото и драгоценности. Господин Аварус стремительно приобрел нынешнее свое состояние и влияние, достиг, так сказать, самых глубин общественного положения в Подземелье, позволивших ему даже брак с аристократкой из касты Гордыни. Да не просто аристократкой – о чем Кабирия часто и с удовольствием рассказывала вообще всем, так это о том, что по матери является потомком самого легендарного Сиятельного Князя, первого правителя Подземелий.
       - Впрочем, судя по февральской погоде в центральной России, в Ледяных Чертогах тоже все уже видела! – продолжала недовольно брюзжать Кабирия. – Тоска зеленая… разве что этот бред Барбю насчет рухнувшего неба внезапно сбудется! Но это вряд ли. Ваша ходячая катастрофа Раф ведь все еще отстранена, значит, никаких проблем и не будет…
       - Может быть, хватит уже все время обвинять Раф?! – моментально и совсем не с ангельским терпением взвилась Ури. – Сульфус… ваш! – натворил, если вдуматься, не меньше.
       - Сульфус не мой, он свой собственный, и вообще – нечего переводить стрелки. Это же ангелочкам положено быть законопослушными и ответственными в своих поступках, не нам! Хотя все дьяволы, вместе взятые, столько проблем школе не создавали.
       - Так вы от зависти извелись, что кто-то из ангелов даже в проступках больше вас отличился! – едко вставила Мики. – Ничего, зависть – тоже вполне себе порок… Для тех, кому ничего больше не остается.
       Тут уже настал черед Кабале негодующе взорваться и перепалка рисковала вот-вот перерасти в потасовку, под растерянное хлопотание Омнии и насмешливое безразличие Гносиса.
       Неизвестно, как сложилось с экскурсиями в группе Теренса и Скарлетт – вероятно, более удачно, поскольку с подавляющим большинством практикантов молодые Наставники ладили гораздо лучше. Сам Анг Ли к этим практикантам себя не относил, однако заметил некоторую невысказанную досаду девочек в том, что они оказались именно в этой группе. Продлилось это все равно недолго: дьяволята ухитрились таинственно испариться один за другим, кажется, еще во время прогулки по улице Кировке, а в какой-то момент экскурсии по южноуральскому историческому музею мальчик вообще запоздало обнаружил, что слушает рассказы Омнии и Гносиса, то и дело перетекающие в дискуссии, в полном одиночестве. Вернее, обнаружили это сами Наставники, как-то ненадолго сумевшие отвлечься от вдохновенной перепалки, и тут же обратили на этот досадный момент и его внимание.
       - Кажется… – Анг Ли с усилием припомнил пропущенные мимо ушей слова Мики на этот счет. – Девочки беспокоились, как бы дьяволы чего не натворили без присмотра, и решили их разыскать.
       - Тогда почему ты сам все еще здесь? – уточнил Гносис, заставив мальчика смутно догадаться, что досаду у коротышки-профессора вызывает не столько бегство практикантов, сколько то, что от некоторых не получилось быстро отделаться. – Разве твой противник не тоже там?
       Анг Ли пожал плечами. Поскольку, по его наблюдениям, дьяволы не столько пакостили от любви к целенаправленным пакостям, сколько старались оправдывать возложенные опасения, так что излишне пристальное внимание их скорее подстегивало, нежели могло удержать.
       - Отчасти он прав, – добавила Омния, вероятно, не расположенная растрачивать лекции на всего лишь одного слушателя. – Тебе не стоит держаться особняком от своих товарищей.
       - И недругов!
       - Почему бы тебе не поискать остальных? Продолжим экскурсию, когда вы вернетесь все вместе. Не волнуйся, мы с самого начала учитывали, что в один день, скорее всего, не уложимся, так что обратно лететь собирались не раньше, чем через сутки.
       У ее дьявольского коллеги предположение вызвало скептическое хмыканье, однако, сопровожденное кивком. На возвращение «всех вместе» Гносис явно не особо рассчитывал, зато предложение их поискать полностью поддержал. Ну, прекрасно!
       Легко сказать «поискать остальных»! Зеппо, едва выглянув на мороз, моментально нырнул хозяину за воротник, явно не желая участвовать ни в розысках, ни в передаче весточек, а сам Анг Ли ни малейшего представления не имел, куда могли отправиться девочки, что до дьяволов – каждый наверняка нашел себе дело по вкусу, не цепляясь за остальную компанию. Ну и куда именно в огромном городе каждый мог бы пойти? Не поручишься даже за собственного противника, разве что концерт именно сейчас где-нибудь проводится…
       Хотя насчет, по крайней мере, одного из дьяволов, некоторые предположения все же были!
       Вечер наступал здесь просто возмутительно быстро! Анг Ли слышал о ранних сумерках и очень длинных зимних ночах в этих землях, но дело оказалось не в этом: жидкая темнота расстелилась над городом, по-прежнему ярким и оживленно-кипучем, примерно в то же время, что темнело в это время года и на итальянском побережье, да и благодаря снежному покрову сумерки здесь казались куда светлее – сугробы словно бы сами рассеивали вокруг синеватый свет, отражая огни большого города. Примерно в то же время… вот только время это наступило, когда, по ощущениям, день должен был быть еще в самом расцвете! Долгий перелет автосферы перенес их еще и в другое время – почти как передвинутый по крошечной планете стульчик Маленького Принца… Во всяком случае, когда Анг Ли закончил плутать по незнакомым улицам в человеческом обличье и остановился напротив красивого здания с колоннами, небо над головой уже стало из сизо-серого желтовато-черным.
       Судя по расписанию на таблице работала челябинская научная библиотека до восьми часов вечера. Основная ее часть, во всяком случае: часть залов оказались закрыты еще с шести, а про специальные секции для Вечных увидеть информацию можно было, только вернувшись в истинный облик. К счастью, укромный уголок для перевоплощения нашелся без труда, особого наплыва посетителей не наблюдалось, особенно по сравнению с центральной библиотекой Энжитауна, где постоянно занят посетителями оказывался не только читальный зал, но и вообще вся окрестная территория – читатели располагались прямо на газонах обширного двора, потому что скамеек всем не хватало. Правда, там для этого не приходилось сидеть ни в сугробах, ни в ранних сумерках – с наступление темноты города ангелов почти сразу стихали. Может быть, в светлое время суток и земные библиотеки бывали более людными…
       В тайнах залах для Вечных Анг Ли тоже никого поначалу не встретил. Немного непривычно после школы, где двое смотрителей постоянно отмечали, кто в читальный зал влетает и вылетает, ну, и следили, чтобы книги не слишком растаскивали в общежития. Сомнительно, что отсюда удалось бы что-то вынести (конечно, самому ангелу и в голову не пришло пытаться, но он был хорошо знаком с персонами, которым бы – непременно пришло!), однако внутри никто, похоже, за посетителями не следил. Сегмент библиотеки казался вовсе пустынным – точно до тех пор, пока Анг Ли, в задумчивости летающего между высоченными стеллажами, не схватили весьма беспардонно за шиворот и не втянули в образованный шкафами закуток.
       - Так я и думала, что ты непременно сюда заявишься! – со смесью гордости и раздражения прошипела Кабирия, отпуская полупридушенного ангела. С тех пор, как Вечных перестал защищать гарант ВЕТО, дьяволята-практиканты все сильнее распоясывались по части рукоприкладства, но, по крайней мере, Кабирия была не из тех, кому нравилось отвешивать тумаки и хватать нимбы, так что обычно «неприкосновенности» почти и не нарушала.
       - Тут-то я тебе чем помешал? – непроизвольно встряхиваясь, уточнил Анг Ли. – Еще даже выбрать ничего не успел…
       По уже ставшему привычным закону вредности в школьной библиотеке их интерес очень часто вызывала одна и та же книга, которую никто не хотел уступать и в итоге приходилось по-неприятельски делиться, читая ее одновременно.
       - Но я-то знаю, что ты тут ищешь! – дьяволица хитро прищурилась. – Тоже решил оживить эту супер-скучную экскурсию и проверить эту истерику Барбю с «пророчествами». Тема падающего неба довольно распространенное определение катастроф, кроме того, земляне в конце прошлого года ждали прилета какой-то там кометы, знаменующей начало новой эры.
       …новой эры, которая едва действительно не наступила – или все же наступила? – без всяких там комет, когда пошатнувшееся вселенское равновесие лишило ангелов и дьяволов принятого при перемирии гаранта – Священных Весов. К облегчению многих, фактически переменилось в жизни немногое – но опасность, буквально по краю которой прошли и люди и Вечные, все еще не исчезла окончательно.
       - Экскурсия была не такой уж и скучной! Не знаю, чего вы все так настроены против этого города, но что-то интересное найти и узнать можно абсолютно везде. Зря вы улизнули от похода в музей, там было…
       - А ты-то, небось, и рад всей этой дурацкой поездке, что Меф не будет ошиваться рядом с Вилли! – вскипев, Кабирия легонько тюкнула ангела по лбу корешком книги. Кажется, несмотря на предпочтение слушать исключительно себя, внимания от других к своим рассуждениям девочка все-таки ожидала. – На случай, если в его голову ухитрилась как-то просочиться хоть одна толковая мысль, и он, что маловероятно, даже попытается внятно ее высказать! Признавайся!
       - Я? Что… ну, вроде того. Он хочет, чтобы Вильямо сделал вид, будто хочет пригласить какую-то другую девочку, чтобы Сара Джей из нежелания кому-то уступать, ну…
       - Попыталась отбить девчонку у него?
       Анг Ли поперхнулся вдохом, заставив свою собеседницу довольно – хоть и приглушенно – рассмеяться. Кажется, ее негодование по поводу поездки немного поутихло.
       - П… просто обратила на него внимание. Ну, и вообще начала считать соперником кого-нибудь другого…
       Хотя как бы из-за чистой привычки соперничества именно между ними, Кабирия не оказалась права в своем диком предположении!
       - Надеюсь, не для того я полгода работала с этой труженицей фортепьянной долбежки, чтобы она настолько себя не уважала и поддалась бы на подобную разводку. Впрочем, поступка Вилли недейственность не отменит. Не боишься, ведь подкинуть ему идею даже Меф теоретически мог бы успеть еще до… поездки?
       Упомянув поездку, дьяволица снова поскучнела и досадливо скрипнула зубами.
       - Не, Мефисто был слишком занят… его после уроков оставили, Габриэлю не понравилось, что плеер во время урока в компьютерном классе слушал.
       - С чего такие зверства, да еще от Гаврюши? Как будто на всех остальных уроках он хоть раз этого не делал!
       - Так он подпевать начал и в такт стучать… прямо по клавиатуре, в общем. Наверное, ждал, что выгонят, чтобы сбежать пораньше, а получилось наоборот. Ему точно не до Вильямо было, а ночью во сне на землян, кажется, никто кроме Ури воздействовать не умеет.
       - Не так-то ей это умение и помогает! – при упоминании противницы Кабирия скривилась. – Только поэтому я против такого читерства и не возражаю… Эх! И почему моей подопечной не оставили Сару? Зануды они с Жиневрой одинаковые, да только у рыжей абсолютная тишь да гладь, аж противно! Может мне, как и Аззе, удалось бы увильнуть от поездки из-за спорного момента в жизни подопечной, если бы Меф попытался это провернуть!
       - Погоди! Так почему ты решила, что здесь найдешь какие-то прояснения к пророчеству, или что это там вообще было?
       - Не ты ли только что утверждал, что что-то интересное можно найти где угодно? – дьяволица гордо улыбнулась, изящным жестом демонстрируя беспорядочно сваленные на нескольких столах открытые книги. Текста с такого расстояния было не разобрать, но вот в иллюстрациях на некоторых страницах угадывались небесные карты. – Так звезды сошлись! Я еще в автосфере пробила кое-что, и знаешь, Барбю в своем помутнении далеко не одинок, многие предсказатели сходились, ну, в отдельных деталях. И, похоже, этот прокопченный город – место пересечения всех вероятностных линий!.. Знать бы еще только, которая из вероятностей сработает. Легко было бы предположить, конечно, что речь об еще одной крупной аварии на местных заводах или в хранилищах, или там утечке опасного вируса - но как-то это слишком далеко от образа "упавшего неба", так что вряд ли.
       - Ну… по крайней мере, теперь ты и сама решила, что не зря мы здесь оказались. Кстати, где все остальные?
       - Отправились в какой-то там занюханный клуб на праздничную вечеринку! – судя по старательному пренебрежению, теория пророчеств и «вероятностей» не нашла у других дьяволят поддержки. – Тоже мне повод для праздника: годовщина смерти монаха! Но Кабале заявила, что корни празднования вовсе не в памяти святого, а в римских луперкариях, так что собирается отпраздновать «согласно истинной традиции».
       Анг Ли сдавленно крякнул, припоминая что-то об этих традициях: вроде одевания в содранные бычьи шкуры на голое тело и избиение прохожих ремнями – и мысленно понадеялся, что Мики, Ури и Дольче все же сумеют обнаружить дьяволят и удержать от совсем уж сумасбродных выходок.
       - Похоже, выяснить что-то можно только путем наблюдения, но за небом над крупным городом особо не понаблюдаешь, а действие «темных крыльев» слишком уж локальное.
       – Вот и хорошо! – невольно вырвалось у ангела при попытке представить погруженный полностью во мрак город. – То есть, ну, большего же и не надо, если зафиксировать над телескопом…
       - А он у тебя с собой? Обсерваторию здесь уже лет десять как переоборудовали в планетарий с записанными картинками, так что…
       О том, что задокументированные «предсказания» вполне способны оказаться чьей-то шуткой, Анг Ли не рискнул предполагать. С поездкой девушку и без того примиряло немногое… но оставалось только надеяться, что она не будет в страшном гневе, если никакого «пересечения вероятностей» до завтрашнего дня и грядущего возвращения в Золотую Школу так и не произойдет!
       - В краеведческом музее есть телескопы, судя по тому, что я слышал. Но – ты хотя бы приблизительное представление имеешь, что мы должны искать… или ждать?
       - Думаю, – Кабирия с улыбкой развела руками. – Мы должны будем это понять, как только увидим!

0

7

6
Если бы любовь не была орудьем,
Может быть она и спасала б души,
Но во все века неизменны люди,
Их любовь, и злу, и гордыне служит.

Последнее испытание «Легенда о Вратах»
Рейна считала, что покидать Лимбо было преждевременно. После того, как в прошлый раз ей удалось выбраться, от Вечных вполне можно было ожидать периодического наблюдения. Но пробудившийся народ Серокрылых… с ними все было иначе. Их словно бы вовсе не существовало ни для ангелов, ни для дьяволов, а разве можно заметить исчезновение того, чего «не существует». Слишком жестоко было удерживать их в этом пустом мире с пожирающими волю и память туманами.
       Особенностью и главной общей чертой ангелов и дьяволов на Земле было то, что они всегда находились именно там, где были люди. Словно бы больше в мире бесконечных красок и бесконечных смыслов их ничего не интересовало, кроме возможности кого-то оберегать или кого-то опекать. А Серокрылых люди интересовали мало, поэтому, поразмышляв над этим, Рейна с помощью окон-порталов нашла для них подходящее место для временного поселения среди заброшенных землянами уже много лет назад городов. Ближайшими людьми в окрестностях были охранники, не допускавшие никого в эти самые окрестности, но с ними без малейшего труда справлялись способности Блю к контролю чужого разума, действовавшие не только на людей, но и на Вечных.
       Покинутый город под почти всегда серым зимним небом, скалящийся пустыми окнами домов и щетинящийся черными, сбросившими сейчас свою листву деревьями, проросшими сквозь асфальт и бетон, иногда растущими прямо из окон домов, многим показался бы картиной абсолютного уныния и серости, но для тех, кто недавно покинул истинно унылый и серый Лимбо, кто не видел в жизни ничего, кроме бесконечного тумана – это было удивительнейшее и живописное местечко! Искреннее потрясение Серокрылых заставляло невольно предвкушать, что же будет, когда наступит весна и они смогут увидеть пробуждающуюся природу, впервые полюбоваться, как город набрасывает вуаль зеленой дымки…
       К Блю это, конечно, не относилось. Пробужденная раньше остальных юная предводительница уже успела увидеть своими глазами и города Вечных и множество настоящих, кипящих жизнью и красками человеческих поселений, почти полгода прожить в одном из них, так что относилась к новому миру без всякого очарования первооткрывателя. К тому же воспоминания о пережитом на Земле у девочки были достаточно болезненными, что, конечно, не уменьшило ее энтузиазм, но определенно изменило его окраску…
       Но что же, все рано или поздно сталкиваются с обрушением наивных представлений о мире, может, и к лучшему, что это произошло до того, как девочка привыкла жить своими иллюзиями. Как лидеру Серокрылых, Блю не раз еще потребуется понимать жизнь со всеми жизненными страданиями и необходимостью делать болезненный выбор – ровно, как и со всем чудом самой возможности жить и чувствовать, бесценным, несмотря на любые горечи.
       Сама Рейна все еще считала, что покидать Лимбо преждевременно, но все же не могла удержаться от риска и не встретиться с Малаки все же на Земле, в покинутом человеческом городе, постепенно оживающем усилиями Серокрылых, как когда-то ожил ее усилиями такой же покинутый приморский особняк. Хотя даже обители самой Блю, обустроившейся в опустевшей давным-давно элитной гостинице, было очень далеко до его… их дома!
       - Клянусь, если это какая-то уловка…
       Жизнь в городе дьяволов, пусть даже и на верхнем уровне подземелий, где еще можно нормально дышать в человеческом теле, все равно никому здоровья бы не добавила: Малаки выглядел еще более бледным, сутулым и осунувшимся, чем прежде. Плотные тени под потускневшими синими глазами и хмурые складки у губ добавляли ему кажущегося возраста, но все же вряд ли землянину, прожившему примерно полторы сотни лет, не было особой печали в том, чтобы выглядеть старше физических своих сорока.
       - Не бросайся ни обещаниями, ни угрозами, которые не в состоянии выполнить! – ровным голосом оборвала его Рейна. – Но нет, это никакая не уловка. Ты хотел права самостоятельно принимать решения… даже если это решение ежедневно пьянствовать в компании дьяволов! – так можешь теперь решать, хочешь ли, чтобы я убрала с твоей памяти блок. Учти, воспоминания могут оказаться очень и очень неприятными.
       - Но моя память вернулась, – недоверчиво напомнил бывший ученый. – И что значит «могут»?
       - Я не всегда была рядом с тобой, – плотно закрыв глаза, тихо ответила Рейна. Может быть, будь она всегда рядом, все могло бы сложиться иначе, Анжели могла не исчезнуть… Но ведь если бы Рейна не нарушила правила, не использовала бы неодобренное Сферами благословение, то той же Анжели это могло бы стоить жизни… или жизни Раф, если не их обеих.
       Поступать правильно – вовсе не гарантия, что все будет хорошо. До тех пор, пока могут поступать иначе другие, остальные.
       - Я не всегда была рядом и мало что знаю о том времени, что ты провел и без меня и без Зебеля… ну, дьявола. Казалось, если он тоже не будет влиять на тебя, то все будет не так уж и плохо, но, кажется, все нужные семена он успел посеять раньше. Ты уже начал сомневаться… Помнишь своего дружка, якобы увлеченного алхимией, который постоянно втягивал тебя в мошеннические аферы? А когда этого ему показалось недостаточно, захотел, чтобы ты усомнился в Анжели, в единственном человеке, кто открыл тебе путь к свету!
       Она ничего не могла знать, но могла бы быть внимательнее. Или понятливее. Могла не списывать на любую ссору, на сколь угодно несправедливую и оскорбительную ревность то, как потемнела душа подопечного даже без непосредственного участия дьявола в его жизни. А один совершенный грех открывает за собой соблазны для множества других, не только для людей – как Рейна сама могла убедиться – последствия могут быть такими, что шанса поступить абсолютно правильно уже просто не будет. Что придется выбирать уже между чем-то плохим и чем-то очень плохим…
       - Но ты сам – знаешь. Знаешь, что на самом деле случилось с Анжели, до того, как Сферы… я даже не знаю, какие из Сфер, да и невелика на самом деле разница – поставили блок на твои воспоминания.
       - Твоя посланница сказала мне, что Анжели жива. Как это вообще возможно?
       - В некотором роде. Ты и сам должен был догадаться раньше, что был женат совсем не на обычной женщине. Не мог этого не замечать…
       Слишком необычной для человеческого мира. Слишком светлой и удивительной, слишком не похожей на любую другую. Но, конечно же, казалось, что только такой и может быть обретенная любовь, способная озарить светом жизнь, которая уже самому человеку начала казаться суетной и никчемной.
       - Анжели нефелим. Дитя человека и Вечного. Это позволило ей… если не выжить, то, по крайней мере, не умереть.
       - Я был знаком с ее родителями. И на Вечных они не особенно-то были похожи… что значит «если не выжить»?
       - Ты хочешь вспомнить? – настойчиво переспросила Всебесцветная. – Действительно хочешь? Не спорю, это знание может помочь спасти ее, вернуть в мир – мир более века спустя после всего, что она помнит, где умерли почти все, кого она знала и любила, кроме тебя самого… даже без гарантии, что тебе хватит сил оставаться рядом с ней. Помнить будет больно.
       - Еще больнее, чем все, что я и так помню? – Малаки горько усмехнулся. Как и многие земляне, он воображал в минуты отчаяния, будто терять ему нечего, даже не понимая, сколь многим в действительности обладает. – И я не единственный, кто у Анжели остался.
       Ну да. Еще дочь, которая даже не человек. Которая знает и любит совсем других своих родителей, тех, что читали книжки на ночь в детстве, тех, кто держал за руку, когда малышка совершала первый шаг… или первый полет.
       - Что же… постарайся об этом не пожалеть.

О происшедшем… едва не происшедшем с женой, Малаки ничего так и не узнал, да и сама Анжели не помнила. Человеческое воплощение Зебеля в их доме больше не появлялось, ни для того, чтобы вместе с ученым экспериментировать в лаборатории, ни затем, чтобы донимать его жену неуместными знаками внимания. Не появлялся… но оставил след, из-за которого его исчезновение из поля зрения теперь казалось Малаки даже более подозрительным, чем навязчиво-любезные визиты.
       Казалось, наступило хорошее время, чтобы забыть окончательно о сомнительных делишках из прошлого, чтобы вернуться к настоящей научной деятельности: хоть родители Анжели и не одобрили ее выбора, а Малаки так и не позволила гордость помириться с ними окончательно, не желали и оставить дочку и внука на произвол судьбы, так что замолвленное в определенных кругах словечко помогло вернуться в университет и продолжать свои исследования, заодно получив возможность зарабатывать лекциями. С возмущением отвергнувший бы любую материальную помощь ученый не смог оттолкнуть предложенного шанса.
       К тому времени, как родилась их дочь, работы Малаки по фармакологии уже активно публиковались, а исследования обещали значимые открытия в будущем. Казалось, в его жизни все теперь было достаточно хорошо, чтобы стать, наконец, счастливым.
       Но, как получилось, в жизни все стало слишком хорошо, чтобы поверить и не искать подвоха. Малаки просто не чувствовал себя достойным новой, наполненной светом, радостью и любовью, жизни, почти ни на миг не мог отвлечься от мыслей о том, что воплощение всего, о чем он даже мечтать не смел, может рухнуть в любой момент. Каждое случайное слово отца Анжели о том, что тот надеялся на более удачное замужество, каждое случайное или специальное напоминание, что его возлюбленная достойна большего, достойна лучшего, а Малаки при всем желании не может дать ей больше, чем у него есть, словно бы впивалось под кожу и навеки оставалось там зудящей занозой. Слишком хороша для него. Наверное, если бы сама Анжели иногда хоть в чем-то его упрекала, было бы легче. Но нет, даже если, став мишенью для его раздражения, она тихо плакала от ничем не заслуженной обиды, то только когда считала, будто муж не видит ее и не слышит, а Малаки жгло невыносимое чувство вины, лишь укрепляющее в мысли. Мысли, что Анжели могла бы стать женой одного из тех мужчин, что и симпатичнее, и богаче, и гораздо любезнее к ней, чем он при всей своей любви может стать… могла бы – да и может, ее красота и теплота продолжали покорять людей, продолжали располагать к себе даже самых скептичных университетских профессоров, когда те наносили Малаки визиты. Как бы неодобрительно ни относились к разводам в буржуазном обществе, она и с ребенком на руках оставалась, наверное, самой желанной невестой для кого угодно! Как тут было не вспомнить старательно разыгрываемую «влюбленность» перевоплотившегося Зебеля…
       С известностью в научных кругах пришли и визиты гостей в их дом, а Малаки вздрагивал, как от ожога, когда ему казалось, что Анжели чересчур уж любезна даже с юношей-почтальоном, что уж говорить о мужчинах, которым он хоть в чем-то да уступал! А с ее теплом и добротой любезной его возлюбленная была абсолютно со всеми, и это приводило порой в ярость. Казалось, в любой момент сама Анжели может понять то, что понимал он, что понимали все…
       Поэтому когда выросший, да так толком и не повзрослевший сынок одного из высшего цвета профессуры, заявившийся вместе с родителем на званный вечер в честь новой публикации работы, вздумал крутиться вокруг Анжели, почти откровенно намекая на все то же, о чем все навязчивее размышлял сам Малаки… это стало последней каплей.
       Мальчишка затаил неприязнь еще с тех пор, как ученый отказался от весьма приличной суммы за то, чтобы написать за не слишком научно одаренного папенькиного сынка исследовательскую работу, возможно, рассчитывал так уколоть Малаки в отместку за упрямство. Анжели не могла быть груба с гостем. Сам Малаки не хотел быть с ним грубым, учитывая влиятельность его отца в научном мире – гаденькая такая, трусливая предосторожность, для самоуспокоения оправданная светскими приличиями, но злоба на наглеца требовала выхода, поэтому дождавшись, кода прием закончится и гости разойдутся, он выплеснул все накопившееся на саму Анжели! Как вдруг во взрыве этой ярости в вину ей оказалось поставлено все то, в чем, наверное, только она и не была виновата, почему сам Малаки сам, дрожа от гнева, кричал, что она могла бы поискать себе мужа получше, а потрясенное молчание в ответ на обвинение ранило больнее любых ответных слов, в тот миг казалось, будто Анжели намеренно изображает эту безропотность и идеальность, чтобы в сравнении с ней муж чувствовал себя еще большим негодяем, чтобы он все беспощаднее обвинял себя сам… впервые он заставил ее расплакаться открыто с каким-то мрачным удовлетворением, словно одержав какую-то победу. И неизвестно, чем бы все кончилось, если бы не проснулась, не расплакалась испуганно маленькая дочка, и если бы Анжели не ушла к ней, резко прервав его словами, что, если он больше не хочет ее видеть, то она может вернуться к родителям.
       Малаки остался, будто громом пораженный, осознавая, что только что натворил. Теперь она сама признала, что может уйти… может уйти вместе с дочкой, вполне возможно с поддержкой ее родителей – и, главное, это было бы самым справедливым и заслуженным для него! Как в сказках о людях, женившихся на озерных феях, что нарушали правила, ударив волшебное создание, коснувшись железом или просто несправедливо заставив плакать. На этом их сказка заканчивалась, а фея навсегда возвращалась в свой волшебный мир. Словно очнувшись от дурмана, Малаки так же долго умолял Анжели о прощении, умолял – и не верил, что прощение это получит.
       Разве он сам себя простил бы?
       Долгое, очень долгое время он полагал, что не ошибся. Что еще можно было думать, когда после той вспышки безумного гнева и такого же безумного раскаяния утром он просто не обнаружил Анжели дома, не обнаружил, чтобы больше ее не увидеть. Горькое осознание «правоты» своих худших подозрений мешалось с разочарованным негодованием, что оставили при этом не только его, полностью это заслужившего, но и дочку, к которой Анжели так была привязана, с которой, казалось, ни за что не смогла бы расстаться… Это был повод задуматься, но Малаки не мог думать, утонув в своем горьком разочаровании. Ни ее родители, ни поклонники не знали, куда исчезла девушка, или просто не желали ничего ему говорить. Все рухнуло в одночасье, и это казалось таким ожидаемым, таким закономерным – так, что и мысли не приходило о том, что части воспоминаний в этой картине может не хватать.
       Страшной части воспоминаний о том, как собственная дрожащая рука берет с полки флакон с мутным содержимым. О мыслях, что никто не сможет лишить его всего – даже Анжели, только благодаря которой это «все» и существовало в его жизни!

С распахнутыми и пустыми от ужаса глазами Малаки отшатнулся.
       - Это… это неправда! Это не может быть правдой! – не столько Рейне, сквозь которую смотрел куда-то в пустоту, сколько самому себе. – Я… убил ее?
       - Попытался. Как я уже сказала, кровь Вечных защитила Анжели и не позволила ей умереть. Но и очнуться самостоятельно она тоже не может. Если в твоих силах приготовить противоядие, Блю могла бы помочь нам забрать Анжели из-под охраны Вечных, чтобы дать тебе шанс все исправить.
       Малаки нервно оглянулся на почти неподвижно замершую за его спиной, вслушиваясь в разговор, синеволосую девочку.
       - Если я смогу создать противоядие? Которое более столетия не могли создать ни небесные целители, ни алхимики дьяволов?
       - Они и не собирались этого делать. Анжели пострадала из-за твоего поступка, твоей воли – твоей свободной воли – даже без прямого дьявольского искушения! Не было вмешательства, которое сочли бы нужным исправлять, – мерный голос Рейны все же дрогнул невольно от отвращения. – Мои бывшие сородичи ни один закон не чтут, как тот, согласно которому лишь человеку доверено создателем преобразовывать мир, а Вечные тут не более чем советчики. Советчики, которые сами по себе ни на что не способны…
       Шагнув вперед, Всебесцветная сжала в ладонях руку отшатнувшегося Малаки и пристально заглянула ему в глаза.
       - Которые лишь руками человека могут исправить что-то в этом неисправном расстроившемся мире.

0

8

Ого, неожиданно.

Рейна соскучилась по влияниям на людей :)

0

9

Ну, у нее вообще практически убеждение, что своим умом люди ни к чему хорошему придти не способны. Но тут конкретно скорее ситуация, касающаяся Малахова непосредственно, так что пробуждение Анжелки только ему поручить можно.
*вот всем так неожиданно, а я-то думала, что в "вертушке" намек на вину Малаки был достаточно прозрачный...*

0

10

7
- Мне нужен котик черный, черный, черный! – напевала Кабирия себе под нос, пританцовывая туда и обратно по залу. – А этот котик белый, как вьюга, словно мел! Мне нужен котик черный, а ты не держишь слово, ведь этот котик вовсе не то, что я хотел!
       Кажется, Анг Ли не был в бурном восторге от ее вокальных способностей. Интересно, почему это вдруг? Но просто сидеть в ожидании обещанного падения неба оказалось дико скучно, а в голову упорно не лезло ничего, кроме этой песенки, так что – пусть уж лучше у пернатого крыша едет от однообразия, чем у нее самой!
       Ночь над городом становилась все прозрачнее, может быть, пока незаметно для человеческих глаз, но все же рассвет неторопливо приближался.
       Зря, наверное, Кабирия не поддержала идею ангела подключить и остальных тоже к расследованию. Все-таки оставалось сомнение, что предсказания из книг могли быть неверно истолкованы и означали что-то совершенно иное – с предсказаниями часто так бывало, что, пока не сбудутся, и не поймешь, что именно в них имелось в виду – а у Барбю случилась просто какая-то истерика или попытка привлечь всеобщее внимание. Не хотелось, чтобы приятели обвинили ее в таком же кликушестве, если только небо действительно каким-нибудь образом не упадет.
       - … Хоть всех зверей на свете ты забирай домой, но мы договорились – черный котик мой! Мне нужен котик черный, черный, черный, а это…
       - В январе астероид Апофис сближался с Землей во время очередного цикла, кто-то даже связал это с тем многострадальный ацтекским календарем, но период сближения уже давно завершился, кроме того, ученые опровергли опасность, что астероид сменит орбиту, как и угрозу столкновения, – не выдержав, попытался заговорить хоть о чем-нибудь Анг Ли.
       - Это я и так знала! – возмущенно фыркнула дьяволица.
       - Но почти год назад, как раз в феврале, был открыт околоземный астероид Дуэндре, который как раз должен пройти мимо Земли на минимальном расстоянии! – поспешно пресекая возобновившуюся песенку, добавил Анг Ли. – Пока что он выглядит наиболее подозрительно, но что-то не сходится, боюсь, он не успеет.
       - Угу, – насчет этого камешка Кабирия тоже сверяла данные. – Далековато. Не хотелось бы просидеть тут еще сутки!
       - Полагаю, утром нас все равно начнут искать, ведь на второй день мы уже собирались улетать обратно. Как будто можно осмотреть целый город всего за один день!
       Как будто в этом городе было, чего осматривать. Тогда, наверное, не пришлось проводить почти всю ночь в наблюдении исключительно за небом.
       - Да уж! Теперь по мнению школьной администрации все «концы света» грозят произойти исключительно потому, что Искусители и Хранители ввязываются в какие-то авантюры наедине! – Кабирия послала пернатому товарищу улыбку и подмигнула. Анг Ли панически поперхнулся воздухом и судорожно закашлялся, едва не уронив очки. Воспользовавшись этим, дьяволица заняла его место у телескопа. Конечно, теперь уже можно было просто отпихнуть ангела небольшим тычком, но Кабирия была не из тех, кто полагается на физическую силу, да и глупо брать их на вооружение, если ВЕТО рано или поздно все равно восстановят.
       Утро, даже по-зимнему неторопливое в этих краях, все очевиднее вступало в свои права, небо окончательно сменило изжелта-черный цвет сперва на стальной, а потом на прозрачный бледно-серый. К счастью, облаков было не так много, чтобы помешать наблюдению за… да практически за ничем!
       - Меня куда больше беспокоит, что мы одни собираемся делать, если это…
       - Кажется, я что-то вижу! – чем светлее становилось, тем меньше получалось рассмотреть сквозь жидкую пелену воцарившегося утра. Хоть свет все почему-то и считают стихией ясности, он по большей части лишь слепит, скрывает истину за сияющим пологом. – Проклятье! Держи трубу, я сейчас…
       Снова уступив телескоп вспушившемуся Анг Ли, Кабирия не стала дожидаться, пока парнишка закончит тормозить и ломать голову, шутит ли она, а вместо этого взлетела сквозь потолок на куполообразную крышу и активировала «ночные крылья», разогнавшие жидкую пелену света хотя бы с клочка неба. Не прошло и нескольких секунд, как ангел пробкой вылетел на крышу за ней следом, попутно схватив за руку, и потащил выше, не давая времени даже задуматься о причинах такой мало ему свойственной бестактности!
       - Что на тебя нашло?
       Впереди сверкнула, сжигая наведенный клочок тьмы и больно ударив по глазам, невероятно яркая «звездочка».
       - Все плохо! До вхождения астероида в атмосферу осталось меньше минуты, а под таким углом… Если не изменим его направление, упадет не в лес и не в озеро, а прямо на город! – долетело сквозь визг ветра в ушах, когда они со всей скоростью, на которую только оказались способны, рванулись с крыши в небо.
       - Но как?
       Два луча синей энергии врезались в разрастающийся огненный вал, даже не замедлив его приближения.
       - Не знаю! Даже объединившись, мы не обладаем и близко нужными силами!
       Нужными силами, которыми не обладала бы и вся объединившаяся команда! В прошлом году им удалось получить в целом реально больше, чем сумму частей, использовав в своих целях резонанс, возникающий при нарушении ВЕТО, но ВЕТО так неудачно Раф разрушила раньше, чем Кабирия смогла изучить такое его воздействие. А что у них оставалось без ВЕТО? Печально признавать…
       Девушка схватила Анг Ли за воротник куртки и рывком притянула к себе, едва успев заглянуть в панически расширенные темные глаза поверх криво съехавших очков…
       …А долю секунды спустя в них двоих врезался раскаленный обломок неба.

0

11

Непонятно, зачем Рейне мог понадобиться этот человек, не обладавший, насколько могла судить Блю, никакими сверхъестественными способностями – разве что общался с Вечными, но и это казалось не столько его заслугой, сколько тем, что в своей «среде обитания» Вечные не прятались под экранирование. Не от кого обычно было. Знать бы еще, как человек мог оказаться в городе дьяволов!
       Однако Всебесцветная колдунья сделала для народа «серокрылых» уже более чем достаточно для того, чтобы доверять ее планам и не задавать лишних вопросов в тех случаях, когда Рейна сама не захотела ничего объяснить. Сама Блю, хотя буквально все отчего-то решили считать ее вождем среди пробудившихся, понятия не имела, что делать дальше. Не знала, как именно им защищать новоприобретенную свободу, если ангелы и дьяволы узнают о них, если придется бороться за то, чтобы вновь ее не утратить! Пусть заметить отсутствие в Лимбе вечные способны разве что самой Рейны, а о существовании серокрылых просто не знают…
       Не знает никто из вечных, кроме Сульфуса, которому Блю сама рассказала лишнее, возможно, опрометчиво, и даже оставила ключ, позволивший бы нейти ее – тогда почему-то не думая, как еще молодой дьявол способен им распорядиться.
       Но то, что их исчезновение останется незамеченным в Лимбе, не значит, что их присутствие не могут однажды обнаружить на Земле. Как бы ни были беспечны и самодовольны все Вечные, от случайностей никто не застрахован.
       И, если бы план не принадлежал Рейне, Блю засомневалась, не рискуют ли они сильнее привлечь к себе ненужное внимания, вторгаясь на территорию под пристальным надзором ангелов – да еще и обычного человека с собой притащив! Все, что она себе позволила – настоять, чтобы в этом не участвовал ни один серокрылый, кроме нее самой, уж о ней-то, после прошлогодних происшествий в Золотой Школе, Вечные знают и без того… а если Блю и попадет в плен, это не добавит им информации о том, кто она и откуда, а тем более – ничего не позволит узнать об остальных. Она может убить себя собственным ядом раньше, чем из ее головы вытащат хоть какие-то сведения. А вот рисковать кем-то еще из собратьев – нет, этого позволить себе было никак нельзя.
       Что ж, по крайней мере, им не потребовалось добираться до самого Энжитауна! Блю при необходимости могла специальным ядом затуманить сознание Стража Врат, но даже Рейна не знала точно, как вести там незаметные поиски, а тем более – быть уверена, что никто не заметит, что Страж Врат находится не в себе. Кто знает, насколько ранние пташки водятся в небесных городах и не понадобится ли кому пройти через Врата еще до рассвета…
       Но Рейна успокоила девочку раньше, чем Блю успела вообразить и оценить все вероятные риски такой вылазки. Им вовсе не требовалось проникать в город ангелов для поисков.
       - Уверена, что за виллой теперь тоже постоянно следят оба ведомства, но… присутствие кого-то из Вечных в наших интересах, не так ли? Кто бы мог подумать, что ответ все эти годы был так близко.
       Малаки хмуро промолчал. Он все время либо хмуро молчал, либо хмуро и молча возился с какими-то зельями. По словам Рейны, необходимый им – зачем бы то ни было – эликсир был уже практически завершен, но одного редкого ключевого ингредиента Малаки не хватало, придется получать и добавлять его прямо на месте. От помощи Блю, предложившей раздобыть все нужное заранее – все-таки она могла проникнуть куда угодно – уклончиво отказались. Казалось, это было как-то связано с непременными Стражами, следящими за виллой, но ведь хоть слезы ангела, хоть пару перышек, вполне можно было добыть проще и заблаговременно… чуть сложнее, если требовалось что-то от дьяволов, но Блю бы справилась! Увы, ни Рейна, ни этот мрачный землянин не пожелали ничего объяснить. Оставалось лишь выполнять то, что Блю поручили.
       После разрушения ВЕТО у ангелов с дьяволами порядочно добавилось забот с тем, чтобы куда пристальнее и недоверчивее следить друг за другом, буквально любое неосторожное действие вполне могло спровоцировать катастрофу, так что к наблюдению за опустевшим особняком, в котором к тому же больше года как ничего не происходило, вечные подошли ровно настолько, без сколького нельзя было бы обойтись вовсе.
       - Но все равно не забывай: и ангела и дьявола следует достать одновременно, чтобы ни один не успел даже заподозрить неладное. Второго шанса у нас не будет. Однако! – Рейна наставительно покачала перед лицом указательным пальцем. – Их жизнь должна оставаться вне опасности. Это важное условие.
       Блю кротко кивнула. Она и не хотела никого убивать, но настойчивые напоминания лишь подтвердили, что «недостающий ингредиент» каким-то образом заключается в самих Вечных.
       Проще всего было бы подчинить сознание одного из Стражей, а потом его же заставить разобраться со вторым, но тут разыгравшаяся взаимная паранойя уж сыграла не на руку – на Земле ангелы и дьяволы старались быть как можно внимательнее. Управиться за время, которое не вызвало бы подозрений, было маловероятно. Обычный гипноз казался недостаточно действенным после того, как даже недоучка Сульфус сумел ему противостоять, и ожидать не стоило, что ее ментальных сил хватит на Стража. А ослабляющий волю и делающий на время уязвимее яд из ее арсенала подействует лишь через некоторое время. Проще было доверить второго Стража заботам Рейны и ее человека.
       Последние полгода научили Блю всегда быть готовой к любому подвоху, а оттого гладко осуществившийся план лишь усилил дурные предчувствия. Но, с другой стороны, ангел, которого ей пришлось усыпить и протащить за собой в подвал особняка, не выглядел особенно серьезным препятствием. Даже заметить ее не успел. Это могло говорить о том, что за новыми происшествиями Сферы утратили к бывшему убежищу Всебесцветной всякий интерес, но могло и о том, что настоящей охраной, которую они не заметили, могли быть и не два скучающих Стража!
       У Рейны и Малаки тоже не возникло видимых трудностей – когда девочка мешком втащила в подвал вырубленного блондинчика, они уже были там, вместе с пленным Стражем-дьяволом.
       - И куда теперь?
       - Ниже, чем заходили ранее, – с рассеянной улыбкой ответила Рейна. – Малаки, надеюсь, ты вспомнил, как открыть проход, чтобы проникнуть в пещеры без экранирования.
       Вместо ответа хмурый землянин извлек из подвального закутка кирку, отмерив беззвучно несколько шагов от стены, в пару взмахов раскрошил пол. Звякнуло металлом о металл.
       - Будем ждать его на месте, – приподнимая обездвиженного дьявола, объявила Рейна. – Уж потеряться тут не получится. Прихвати ангела с собой, Блю.
       В глубине высокого побережья оказалась полая пещера… или грот – прислушавшись, Блю могла уловить шорох волн, но она точно помнила, что на надводной стороне обрывистого склона не было никаких входов и нор. Да и не осталось бы это место так эффективно скрытым ото всех, кроме Вечных, если бы попасть в него можно было иначе, чем через замурованный ход в подвале особняка.
       Может быть, еще под водой? Если не искать намеренно…
       Рейна создала несколько маленьких голубовато светящихся светлячков. Для человеческих глаз здесь все еще было бы слишком темно, но Блю теперь различала сырые стены и высеченный прямо из окружающего камня постамент.
       - В той норе во тьме печальной гроб качается хрустальный на цепях между столбов… – пробормотала Рейна, приблизившись к энергетическому кубу. – Наконец-то я снова нашла ее! Слушай внимательно, Блю! Чем бы все это ни закончилось, Малаки и эта женщина сыграют ключевую роль в том, чтобы освободить и землян и Серокрылых от участи быть разменными пешками в играх, которые затевают ангелы и дьяволы. Она сама может не знать, какой силой обладает, но ее судьба – ключ ко всему. Что бы сейчас ни произошло, что бы тебе не показалось, обещай, что позаботишься о ней и о Малаки, если – по совершенно любой причине – я сама этого сделать уже не смогу.
       - Но…
       - Обещай! Силовое поле может оповестить Вечных о вторжении, когда нам придется его взломать. У тебя единственной точно будет шанс скрыться.
       - Ну… хорошо. Я обещаю, что позабочусь о землянах, если…
       - Позаботишься, что бы ни случилось!
       - Позабочусь о них, что бы не случилось. Но как эта женщина поможет нам, если она сама ничего не знает. Она себе-то помочь не в силах.
       - И мы здесь как раз за тем, чтобы это изменить.
       Потребовалось подождать еще немного, прежде чем Малаки расчистил себе проход и спустился по лестнице с мутной масляной лампой в руках. Которую едва не выронил, дернувшись и окоченев при виде лежавшей под прозрачным мерцающим в полутьме куполом женщины.
       - Будь готов действовать быстро. Вечные узнают о нас, едва только развеем купол, так что времени останется немного. Но для начала… стоит сделать извечный выбор.
       Всебесцветная широким приглашающим жестом указала на валяющихся мешками ангела и дьявола, а потом картинно протянула землянину извлеченный из складок балахона прямой кинжал.
       - Кого ты предпочтешь? Для того, чтобы Анжели не убило пробуждение, придется пожертвовать чьей-то бессмертной жизнью ради нее. Вернее… в каком-то смысле, передав ей эту бессмертную жизнь.
       - Почему я должен?.. – впервые за долгое время подал хриплый голос мужчина.
       - Это твое зелье, не так ли? Его следует завершить. Кому еще делать такой выбор, кроме как человеку? Вечные никогда не станут… хотя! Если способ ее спасти станет всем известен, я, пожалуй, знаю одного маленького ангела, что пойдет на такую жертву добровольно. Догадываешься, кто это будет?
       Малаки, побледнев, прижал к груди мелко дрожащую руку, сжимая в ней кинжал. В ладони другой так же судорожно стискивался матовый флакончик.
       - Поскольку этого мы совсем не хотим, придется тебе снова сделать этот выбор. Ангел, дьявол…
       С расширенными, словно в обморочном оцепенении, глазами человек отмер и, взмахнув клинком, не дал ей договорить.
       - Или ни то, ни другое! – глухо закончил он.
       Рейна криво усмехнулась, опустив взгляд на рукоять кинжала, глубоко погрузившегося ей в грудь.
       - …верно. Помни – ты обещала! – выдавила она, бросив тусклый взгляд на оцепеневшую от шока Блю.
       Темная пещера заполнилась тусклым жемчужно-серым светом, почти так светились поглощающие мысли и память туманы Лимба.
       Еще одним резким движением Малаки вырвал нож – Блю только и смогла, что неосознанно подхватить покачнувшуюся фигуру Рейны, оказавшуюся невесомой, будто бумажная – и позволил нескольким ручейкам крови сбежать по клинку в горлышко флакона.
       А потом взмахом разбил световое поле вокруг лежавшей на постаменте женщины и, сам набрав в рот завершенного зелья, склонился над ней в уродливом подобии поцелуя.
       Тело женщины задрожало, задергалось, она бы свалилась со своего ложа, не удерживай ее алхимик за плечи так крепко. Потом, ненадолго затихнув, Анжели уже осознанно попыталась высвободиться.
       - Нам надо уходить, пока сюда не прибили еще пара десятков Стражей! – напомнила Блю. Что бы ни задумала Рейна… в последний раз – оставалось лишь в последний раз ей довериться.
       Женщина, с усилием высвободившаяся из рук Малаки и в растерянности сидевшая теперь на краю своего векового ложа, повернулась к ней. Раньше она, из-за плохого освещения, наверное, казалась постаревшей копией Раф, но теперь Блю отметила, что белокуро-льняные локоны заметно бледнее оттенком, а глаза у нее скорее зеленовато-серые, чем голубые. Казалось, они непременно должны были оказаться голубыми.
       - Анжели…
       - Я знаю. Я знаю достаточно! – с мягкой настойчивостью заверила она. – Но нам нечего бояться, девочка. Спрячься. Я попытаюсь все уладить…
       Блю автоматически подчинилась – не столько из особого доверия, сколько из кольнувшей отчаянной надежды – а может, и впрямь Вечные спишут произошедшее на Рейну и Малаки, может быть, не заметят, что участвовал кто-то еще, может быть, так и останется в тени существование как самой Блю, так и всех серокрылых, отныне зависящих только от нее. Что еще оставалось, кроме как продолжать прятаться, теперь, когда Всебесцветной больше нет, а женщина, на которую Рейна отчего-то возлагала надежды – обычный человек, вырванный из родного времени и не обладающий никакой властью помочь им.
       Отныне все зависело лишь от самой Блю.

0

12

9
Анг Ли с огромным трудом разлепил веки. Каждая клеточка тела невыносимо болела, наверное, в самый последний момент экранирование перестало действовать и раскаленный небесный камень не только ударил их, но и окатил волной пламени, перед тем, как…
       Что вообще произошло?!
       По крайней мере, тела Вечных, даже ничем не защищенные, оказались достаточно крепкими, чтобы их не поджарило и не разорвало на кусочки во время столкновения… но все равно невероятно повезет, если в его крыльях сейчас осталось хоть одно не обуглившееся перо!
       Если у него остались крылья…
       - Ну и как самочувствие? Выглядишь совершенно как цыпленок-гриль!
       Усилие, чтобы поднять и повернуть голову, отозвалось новой вспышкой боли, чуть ли не до кончиков пальцев, но увидеть, хоть и не очень четко, Кабирию, сидящую буквально в паре метров, оглушено держась за голову, получилось без особого труда. Анг Ли не мог рассмотреть ее густо покрытое копотью лицо без потерянных то ли во взрыве, то ли при падении, очков, но легко себе представил слегка вымученную усмешку.
       - Отлично! – выдавил мальчик в ответ. – Это определенно лучше, чем, как ты, напоминать обгоревшего дикобраза! Начинаю понимать, почему вас земляне прозвали «нечистой силой»…
       Дьяволица выдавила пару нервных смешков и, перевернувшись на четвереньки, придвинулась немного ближе.
       - Это все, что ты можешь сказать девушке после всего, что было! Ах! Все мужчины одинаковы, даже пернатые не исключение…
       - А что…
       Анг Ли смолк, второй раз оглушенный внезапным осознанием не меньше, чем до того – столкновением с метеоритом. Кажется, дело было не в померещившемся после удара по голове… то есть, по всему, включая голову – Кабирия действительно поцеловала его за мгновение до удара? Потому их и не защитило экранирование?!
       - Мы… м-мы…
       - Заставили этот булыжник взорваться и город целехонек! Ну, за исключением нескольких вылетевших окон… Но это же мелочи по сравнению с тем, что могло тут сейчас твориться, грохнись эта махина целиком! – теперь уже вполне естественная широкая улыбка просто сияла на черном от копоти личике девочки. – Но земляне живы и могут дальше добросовестно грешить… ну, и добродетельствовать тоже. Ты понимаешь?
       - Э-э… ага… П… просто…
       Краешком сознания надеясь, что его лицо так де плотно замазано копотью, ангел неуклюже приподнялся и попытался немного отползти – Кабирия в запале приблизилась почти вплотную, а все это и без того было… неловко.
       - Просто я же… ну, никогда раньше не б… б…
       - Пф, я, можно подумать «б-б»! Тоже мне, событие…
       - Но… подожди! Как это? А все эти разговоры о том, что ты с младшей школы самая красивая и популярная?
       - Ну да! Именно поэтому я ни одного парня не считала достойным… угу! И поэтому теперь пришлось разбазаривать такую честь на пернатого зануду. Но это не такая уж большая цена за то, что нам удалось.
       - Я понимаю… город важн…
       - Город – просто удачное стечение обстоятельств, хотя, конечно, тоже неплохо. Но мы сумели подчинить себе «неукротимую силу», добиться того, чтобы она работала нам на пользу! Это же большее могущество, что было ранее доступно кому бы то ни было, весь мир – Земля, Подземелья и Небеса, должны склониться перед тем, кто обладает такой властью! И я… гм, ладно, теперь МЫ…
       - Вот теперь ты меня реально пугаешь! – признался Анг Ли. – Поищи для таких планов какого-нибудь другого ангела… хотя я вообще не представляю, кто может остаться ангелом, согласившись участвовать в таком безумии.
       - Что?! Но ты же сам сказал, что спасение города действительно было важнее. Думаешь, это единственный случай, когда подобная сила могла бы послужить для общей пользы? С такой властью многое можно сделать лучше…
       - Проклятье, Рейна была тем ангелом, что пытался одним махом сделать мир «правильным»! И Кэссиди верила, что может заставить мир стать идеальным! Ты могла заметить, что ангелов это делает, как бы сказать, не вполне нормальными… а лично я считаю, что могу делать мир лучше своими собственными силами и не переворачивая его при этом вверх тормашками, вот что! То же самое тебе ответит любой нормальный ангел!
       Кабирия снова подобралась поближе и, демонстративно хмурясь, тряхнула Анг Ли за воротник.
       - Вы только на него посмотрите, ему долю во вселенском господстве предложили, так он еще и нос воротит! В этом дело? Или целовать меня не понравилось?!
       Парень честно попытался вспомнить хоть какие-то впечатления, не связанные с ударом о несущуюся сверху раскаленную каменную глыбу, но столь яркий опыт впечатлений ухитрился затмить все. К тому же не сказать, чтобы Анг Ли вообще разбирался в том, хорошо кто-то целуется или плохо…
       - М-мне… ну… нравится одна девочка, ясно?! – неуклюжим рывком освобождаясь, в панике выкрикнул он. Несколько секунд висело молчание.
       - И что? Ну, в смысле, это естественно, тебе никогда и надеяться-то не имело смысла даже на призрачные шансы со мной, так что нормально было присмотреть девочку, ну, среди тебе подобных. Теперь-то это какое имеет значение.
       Иногда Анг Ли совершенно не понимал, иронизирует Кабирия или «звездит» на полном серьезе.
       - Просто… просто давай забудем обо всем этом, хорошо? Кажется, ничего плохого не случилось, или даже, ну, твой план действительно спас город, я признаю. Я не вижу ничего хорошего в перспективе завоевания «всех миров», даже не представляю, что с ними после этого делать, да и ты, как мне кажется… Ты даже в компании вашей позволяешь Сульфусу быть признанным лидером, сдается мне – не особенно в твоем стиле стремиться к власти при помощи силы.
       Кабирия в задумчивости взлохматила и без того ощетинившиеся перепуганным дикобразом волосы, подняв облачко черного пепла.
       - Ну и зануда же ты, баранкоголовый! Все веселье портишь своим дурацким здравомыслием. Ну и ладно… сколько, кстати, мы были в отключке? Надеюсь, нас не начнут искать раньше, чем я успею привести себя в порядок.
       Ангел украдкой перевел дыхание. Большинство дьяволов вряд ли можно было так легко убедить в отсутствии необходимости завоевывать вселенную при наличии достаточной силы, но Кабирия и сама отличалась достаточным благоразумием, чтобы ее азарт – если это вообще не было розыгрышем, просто чтобы его припугнуть – легко отступил, стоило только над этим задуматься.
       Казалось, все пережитое теперь может просто остаться в прошлом…
       - Но даже не думай, будто можешь мне потом не рассказать, что там еще за девочка такая тебе нравится!
       Анг Ли со стоном зажмурился и только опасение перед новой вспышкой боли удержало от того, чтобы рухнуть обратно на спину.

0


Вы здесь » Angel's Friends ● Друзья Ангелов » Фанфики » Суровые меры